Say my name [18+]

В тёмной комнате работала только настольная лампа. Её свет застревал в волосах парня, который мирно спал, положив голову на предплечья. Сегодня Хёнджин задержался на работе, а потом подвёз новоиспечённую коллегу. Естественно, дома он оказался поздно и не мог не уделить время делу «Хондо».

Это уже вошло в привычку — снова и снова просматривать знакомые в каждой мелочи газетные вырезки, старые статьи из интернета, отчёты вскрытия, результаты различных экспертиз, записи звонков — все документы, которые скопились за это время. Хёнджин сам себе порой казался одержимым: он знал наизусть о содержимом каждой папки. Но он не мог остановиться. Каждый день он бывал в этой комнате. В течение трёх лет без выходных он с упёртостью осла делал одно и то же. Так и заснул сегодня.

Ему снились подножия холмов, покрытые азалией, как розовым одеялом, леса и реки под ярким полуденным солнцем, поля, засеянные рисом. Сознание плыло мимо дуновением ветра.

Хёнджин застыл, когда наткнулся на своё отражение в воде. Перед ним небольшой пруд, бликами отражающий солнечные лучи, и утки-мандаринки, весело покрякивающие и плавающие туда-сюда.

Оторвавшись от рассматривания природы, он снова вернулся к отражению. На нём странная одежда, словно из старых времен, а ещё откуда-то он знал, что за спиной стоят стены древнего города.

Наконец Хёнджин увидел рядом тонкую фигуру, чья рука сжимала сгиб его локтя. Легкий ветерок заставил отражение задрожать и пойти рябью. Он почему-то знал, чье лицо было у этой девушки.

Хван обернулся и ахнул: знакомый профиль украшала нежная улыбка. Она была в ханбоке розового цвета, а её иссиня-чёрные волосы были заплетены в толстую косу.

Что, чёрт возьми, она делает?

Он не успел произнести ни слова, чтобы выразить свое негодование. Девушка посмотрела на него, и её глаза заискрились, улыбка стала еще шире. Она была прекрасна, словно богиня.

Хёнджин замер, так и не произнеся ни слова, из груди вырвался только вдох. Он не видел такого выражения у неё. Внутри разлилось тепло, а сердце наполнилось неописуемым восторгом. Хёнджин понял, что это не его тело. Но в следующее мгновение он вправду чуть не задохнулся.

— Почему ты не хочешь на мне жениться? — спросила девушка с лицом Найн. Её брови сошлись у переносицы.

Хёнджин хотел бы понять, что вообще происходит.

— Госпожа, — какого чёрта? Хёнджин пытался дёрнуться в сторону, но не смог пошевелиться. Тело не принадлежало ему, он не мог контролировать свой рот и вынужден был только наблюдать и ощущать. — Я отправляюсь на войну.

Прозвучало как-то обречённо. Найн всё ещё хмурилась. Она побледнела, словно вот-вот отшатнётся и рухнет, а затем выдохнула, расправив плечи.

— Разве это не повод?

Чувство дежавю вдруг накрыло бетонной плитой. Этот сон снился ему уже несколько раз.

— Нет, — тело парня отрицательно качнуло головой. Хёнджин вспомнил, что скажет дальше: — Я не желаю обременять тебя, — в голосе слышались нежность и одновременно отчаяние.

Хёнджин-воспоминание сам был не рад подобному раскладу, но бесконечное смирение уже поселилось в груди.

— Вздор! — девушка вцепилась в его руку так, словно он мог исчезнуть. — Ты не обременяешь меня этим браком. Я желаю принадлежать тебе.

Тело снова качнуло головой, хоть в груди и поднялся приятный жар после этих слов. Хёнджин-воспоминание готов был вцепиться в девушку и прижать к себе, но какая-то тревога останавливала. Он аккуратно положил руку на её щёку.

— Когда я умру...

— Если, — перебила девушка, грозно сощурив глаза. Сердце парня споткнулось. — Этого может и не случится! Я не верю, что это возможно, ты — замечательный воин!

— Даже если так, — выдохнул Воспоминание. Горечь застряла на языке, но он не мог рассказать ей истину. — Мы не знаем, чего ждать, — его ладонь мягко огладила щеку, а пальцы убрали выбившиеся из прически волосы за ухо. Девушка внимательно следила за его движениями, ловила каждое слово. — Я не хочу, чтобы у тебя на всю оставшуюся жизнь был статус вдовы.

Он ненавидел себя за то, что в её глазах была боль. Но так нужно.

— Мне плевать, я не буду ни о чём жалеть. — Найн даже отошла на шаг, в каждом её слове сквозило отчаяние. — Даже наложницы могут отправиться со своими мужьями. А в моем статусе я этого сделать не могу! — Она закусила губу, глаза увлажнились. — Позволь мне быть рядом.

— Нет! — крикнул парень и снова мотнул головой. — Это слишком опасно! Жизнь в военных лагерях тяжёлая, а если командир велит наступать — женщины останутся в лагере. Если враг решит разделить войска и напасть с тыла, что ты будешь делать? Что предлагаешь делать мне?

Его глаза обожгло, и он отвернулся, быстро смахнув непрошенные слёзы рукавом. Одна только мысль о том, что она может оказаться в опасности, сжимает его сердце в тиски. Хёнджин-воспоминание сойдёт с ума от страха за неё. В крепких стенах родного города, вдали от войны, безопаснее. В этом настоящий Хёнджин с ним согласен.

— Я...

— Дождись меня, моя госпожа, — Воспоминание не дал ей настаивать дальше, аккуратно взяв дрожащие руки в свои. — Обещаю, когда весь этот ужас закончится, ты станешь моей женой, если, конечно, не отыщешь счастье с другим, — девушка открыла рот, чтобы возмутиться. Хёнджин-воспоминание не придумал ничего лучше, чем закрыть его своей ладонью. — Всё, что я хочу, это чтобы ты была в безопасности и счастлива, — она прожигала его суровым взглядом, парень виновато улыбнулся. — На случай, если я не вернусь.

Девушка мотнула головой, слёзы всё-таки коснулись её щек. В парне поднялась горькая волна. Видит бог, он не хотел оставлять её и идти на верную смерть, но приказ короля трудно было проигнорировать. Он, как сын генерала и верный подданный, не имел на это права, даже если Его Величество в последнее время страдал от дурных идей и паранойи.

Настоящий Хёнджин заинтересовался: что за приказ? Неужели что-то ещё скрывалось за столь нестандартным поведением Воспоминания?

— Хорошо, — выдохнула девушка. Было видно, как трудно давались ей эти слова. — Я буду ждать, — она кивнула чему-то своему, смахивая слёзы. — Мы не можем знать, что будет завтра, в конце концов судьбу не предсказать, поэтому я не буду требовать от тебя исполнения этого обещания, когда ты так спокойно толкаешь меня к свободе. Мне неважно, исполнишь ли ты его, не хочу, чтобы это тяготило тебя на поле боя. Вдруг ты встретишь другого человека? — её голос приобрел твёрдость. Хёнджин хотел возвратить, но не смог. Не после того, как убеждал её в том же. — Пообещай мне только одну вещь.

«Хоть весь мир», — подумалось Хёнджину, но он быстро списал это на память.

— Что угодно.

Девушка долго всматривалась в его глаза.

— Пообещай, что сделаешь всё, чтобы выжить.

Хёнджин-воспоминание внутренне вздрогнул, а внешне сглотнул, позволив себе тихий вздох, наполнивший лёгкие её запахом. Это придало ему уверенности в будущем, когда казалось, что оно утекает сквозь пальцы.

— Обещаю.

Девушка, её имя было отпечатано в сердце, но настоящий Хёнджин не смог уловить быстрого проблеска, дала ему решимость. Отчаяние и тревога слегка ослабили оковы. Долг требовал смерти за Родину, погибнуть героем, а она требовала жить. Выжить.

Впервые он почувствовал себя предателем.

***

Хёнджин моргнул, мысленно в который раз за эти минуты сравнивая девушку из сна с той, что стояла перед ним, поражённо уставившись на протянутый кофе. Неудивительно, что она в первую встречу показалась ему знакомой. Вот только странно, что он постоянно забывал тот сон, а в этот раз помнил его слишком чётко.

— Спасибо, — Найн робко улыбнулась, приняв стаканчик двумя руками.

Хёнджин бы никогда не подумал, что увидит это выражение лица. Признаться, сон слегка сбавил обороты его подозрения и неприязни, потому что она была невероятной, по мнению другой его версии.

Он кивнул ей и пошёл на выход. Было странно ощущать отголоски чужих-своих чувств, они легонько скреблись где-то в груди. Хёнджин не хочет обманываться. Только стоит подавить чёртову улыбку.

...

Квартира Соён была не больше той, где нашли ее тело, однако в этот раз в ней действительно жили. А ещё она оказалась съёмной. Детективам потребовалось немного времени, чтобы открыть её. Когда хозяйка узнала о том, что квартиросъемщица погибла, только поражённо вздохнула, но поспешила помочь в расследовании.

Они втроём разделились: Йеджи пошла в спальню, Хёнджин на кухню-гостиную, а Чанбин отправился опрашивать соседей. Хотя у него и были сомнения, что кто-то был дома в полдень.

Как оказалось, Соён была студенткой института искусств, об этом говорили айди-карта учащегося, абстрактные картины на стенах, мольберт у стеллажа и гитара в углу. Она училась не очень хорошо, но всё же регулярно посещала занятия. Об этом можно было судить по множеству конспектов и учебников, которые лежали на её рабочем столе, и табеле успеваемости, где цветными ручками были написаны мотивирующие слова.

Её одежда в шкафу была простой и явно на несколько размеров больше, чем нужно. Она отличалась от той, что была на месте преступления, и явно не была дизайнерской. На вешалке висела какая-то форма с именным бейджем. На полках стеллажа возле рабочего стола было много учебной и молодёжной литературы.

В общем, это была типичная комната для девушки, особенно если учесть, что она училась в творческом вузе.

Йеджи заглянула в ящики рабочего стола. В первом было огромное количество маркеров, карандашей и кисточек, во втором — чертёжной бумаги, ножичков и упаковок клячки. Жнец вздохнула, ей нужна была существенная зацепка.

— Я нашёл кое-что. — Послышался голос Хёнджина.

Йеджи вздрогнула от неожиданности резкого крика.

На кухне-гостиной были открыты все шкафчики и ящики, Хёнджин разложил на столе какие-то бумаги, которые, наверное, достал со стеллажа под телевизором.

Девушка подошла ближе, встав плечом к плечу, чтобы тоже видеть документы, которые он читал. На это парень только дёрнулся и слегка отстранился, указывая ей на тот, что ближе. Йеджи сделала вид, что не заметила непонятной реакции, хотя укол прошёлся по сердцу, слегка дёрнув красную нить на мизинце.

— Это рабочий договор. Она работала в клубе «Хондо». — Его голос дрогнул в конце.

Йеджи взглянула на парня и заметила побледневшее лицо и поджатые губы. В глазах Хёнджина появился лихорадочный блеск, словно он готов вцепиться в появившуюся по старому делу зацепку, напрочь забыв, что они на самом деле сейчас расследуют.

Девушка снова посмотрела на документ и прищурилась.

— Всего три месяца, это не значит, что она была причастна к чему-то, — выдохнула она и снова посмотрела на парня, казалось, он не мог справиться с эмоциями.

— А вдруг...

— Мы рассмотрим эту версию позже, — припечатала Йеджи.

Хёнджин так резко дёрнул головой в её сторону, словно что-то невидимое собиралось свернуть ему шею. Девушка вздрогнула, когда на нее уставились с перекошенным от сдерживаемой злости лицом.

— Нужно рыть в этом направлении.

— Нет, сначала надо посетить старое место работы, узнать, какой Соён была и были ли у неё враги.

— Да брось, — холодно усмехнулся Хёнджин. — Работала, и всё было в порядке, а на новом месте... Может, она узнала что-то, чего знать не стоило?

— А если мотив в зависти? Или в ссоре между любовниками?

Парень нахмурился. Ему не нравилось то, что напарница так его тормозит, пытается сдержать, словно... словно действительно хочет запутать следы.

Йеджи увидела в глазах, какие мысли его посетили. Подозрение читалось слишком ясно. Стало обидно.

— Тобой движет желание припереть к стенке владельца или очередной повод выпросить ордер на обыск в клубе? — ей не стоило больших усилий, чтобы вопрос прозвучал ровно, спокойно. В конце концов, покерфэйс и лёд — часть рабочей формы.

Хёнджин растерялся, скорее, от того, что Йеджи впервые за их знакомство была безымоциональна. Её слова были хлёсткими, чёткими и унизительными. Словно она ставила под сомнение его компетентность.

— Тебе напомнить, что мы расследуем дело об убийстве девушки? — очередной жесткий вопрос. Что-то внутри Хёнджина сжалось.

Он не мог сказать ей и слова. Не получалось. Молчание тяжело осело.

Йеджи передёрнула плечами, сморщила нос и отвернулась, сложив руки на груди. Кажется, силы Жнеца в очередной раз устроили сюрприз.

— Я не отвергаю твою версию, но сейчас соваться в «Хондо» рано. Особенно с учётом того, что у нас нет чётких доказательств и им известно, что полиция третий год роется в их делах. Это может стать помехой к расследованию обоих дел, — Йеджи искоса глянула на парня, наблюдая, как он немного успокаивается. Раньше она не замечала его импульсивность. — Мы обязательно наведаемся туда, но только после отработки остальных версий.

— А у нас они есть?

Девушка кивнула.