Пленник миллиардера

***
На следующее утро, ровно в 7:55, черный внедорожник снова замер у калитки дома Хан. И снова – гул толпы, слепящие вспышки, крики репортеров. Толпа казалась даже больше, подогретая вчерашним зрелищем и отсутствием комментариев. Охрана Минхо, как и обещано, стояла плотным кольцом, сдерживая натиск, но не могла заглушить шум.

Джисон вышел из дома. В отличие от вчерашнего дня, его лицо было не растерянным, а сосредоточенным, почти решительным. Он провел бессонную ночь в тесном кругу – с родителями, братьями и примчавшимся Феликсом. Они ломали голову, как объяснить происходящее, не вдаваясь в мрачные подробности похищения и манипуляций. Правда ("Минхо похитил меня, держал взаперти, а теперь решил искупать вину, став водителем") была немыслима для огласки. Но и ложь ("Мы просто друзья/начальник-подчиненный") уже не работала. Ничего убедительного, кроме правды об их странном соглашении, они не придумали. И Джисон понял: нужно говорить с Минхо. Рисковать.

Он шел к машине под градом вопросов, глядя прямо перед собой. Когда один особенно настойчивый репортер сунул микрофон почти ему в лицо, крича: "Джисон-сси! Скажите хоть что-нибудь!", Джисон остановился. Он повернулся к толпе, его голос, усиленный адреналином, прозвучал громче, чем он ожидал:

– Сегодня днем! – объявил он, стараясь звучать твердо. – У главного входа в университет! Мистер Ли и я сделаем заявление! Все ваши вопросы – тогда! Сейчас прошу вас уважать покой моих родителей и соседей!

Эффект был моментальным. Шум стих на мгновение, сменившись взрывом новых криков: "Какое заявление?!", "Вы признаете отношения?!", "Минхо-сси, это правда?!" Но Джисон уже развернулся и быстро сел в открытую дверь внедорожника, которую Минхо придержал изнутри.

В Машине. Решающий Разговор. Теперь с Феликсом

Дверь закрылась, приглушив хаос. На заднем сиденье, рядом с Джисоном, сидел Феликс. Его друг решил составить компанию на пути в университет и быть рядом во время обещанного "заявления" – на всякий случай. Его глаза метались от Джисона к Минхо, сидевшему за рулем, полные тревоги и вопроса: "Что ты наделал?!"

Машина тронулась под усиленной охраной. Напряжение в салоне висело густое, как смог.

– Ты... сказал им, что мы сделаем заявление? – спросил Минхо, его голос был обманчиво спокойным. Он смотрел в зеркало заднего вида, его взгляд скользнул по Джисону, затем по Феликсу.

– Да, – выдохнул Джисон, чувствуя, как ладони потеют. – Я... мы... всю ночь думали, что сказать. Как объяснить... это, – он махнул рукой в сторону тонированного окна, за которым маячили преследующие мотоциклы с камерами. – Правду о похищении нельзя. Ложь – бесполезна. Я сказал, что обсудим это с тобой и... сделаем заявление. Я не знал, что еще сделать, чтобы они отстали хоть на время!

Минхо молчал секунд десять, ведя машину плавно, но с какой-то сосредоточенной энергией. Феликс нервно постукивал пальцами по колену.

– Ты прав, – наконец сказал Минхо, и в его голосе прозвучало... удовлетворение? – Правду о начале не огласишь. Ложь – недостойна. Значит, нужно дать им правду. Только часть ее. Ту, которая их устроит и... прекратит этот цирк. – Он повернул голову, мельком глядя на Джисона. Его глаза горели каким-то странным внутренним светом. – Ты доверишь это мне? Я знаю, что сказать.

Джисон почувствовал тревожный укол в груди. "Знаю, что сказать"... Что Минхо задумал?
– Что... что ты скажешь? – спросил он осторожно.

– Правду, которая закончит это, – повторил Минхо, не отводя взгляда с дороги. Но уголки его губ дрогнули в едва уловимой, странной улыбке. – И это будет правда. Отчасти. – Он посмотрел в зеркало, поймав взгляд Феликса. – Пристегнись, Феликс. И приготовься. Скоро станет очень шумно.

Феликс побледнел, но молча дернул ремень безопасности.

Подъезд к университету напоминал вчерашний день, умноженный на десять. Ожидание "заявления" собрало толпу, которую с трудом сдерживали кордоны полиции и охраны Минхо. Камеры были нацелены на главный вход как дула.

Внедорожник остановился не у служебного въезда, а прямо перед центральной лестницей, у главных дверей. Охрана мгновенно создала широкое полукруглое пространство перед машиной, не подпуская толпу слишком близко, но оставляя место для съемки.

Дверь со стороны водителя открылась. Вышел Минхо. Безупречный костюм, безукоризненная осанка, лицо – маска абсолютной уверенности и власти. Он обошел машину и открыл дверь Джисону. Его движение было не просто вежливым – оно было ритуальным, подчеркнутым. Знаковым.

Джисон вышел, чувствуя, как колени подкашиваются. Феликс вылез следом, стараясь держаться чуть позади, его глаза были огромными. Вспышки камер ослепили Джисона, гул толпы нарастал.

Минхо положил руку Джисону на локоть – не жестко, а скорее поддерживающе, но властно. Он подвел его на шаг вперед, на самое видное место. Его присутствие, его альфа-статус, его абсолютная власть над ситуацией на мгновение заставили толпу затихнуть в ожидании.

– Достаточно! – голос Минхо, усиленный скрытым микрофоном (Джисон только сейчас заметил миниатюрное устройство у него на лацкане), раскатился над площадью, заглушая последние выкрики. – Вы хотели заявление? Вы его получите. Один раз. И это будет последнее слово по этому поводу.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул по рядам камер, по лицам репортеров, замерших с микрофонами наготове. Потом он повернулся к Джисону. И в его глазах, обращенных к Джисону, не было ни капли притворства. Там была... радость. Глубокая, почти ликующая радость. И гордость.

– Мир так устроен, – начал Минхо, его голос был громким, четким и невероятно спокойным, – что иногда самые редкие, самые ценные вещи находят тебя самым неожиданным образом. Через ошибки. Через непонимание. Через боль. – Он слегка сжал локоть Джисона. – Но когда это происходит... когда ты находишь свою Истинную Пару... свою Истинную Пару... все остальное теряет значение.

Тишина, повисшая после его слов, была оглушительной. Казалось, тысячи людей замерли, перестали дышать. Даже ветер стих. Джисон почувствовал, как мир вокруг него поплыл. Истинная пара? Он слышал об этом! Это было что-то из легенд, редчайший феномен, когда альфа и омега были буквально созданы друг для друга на биологическом уровне, их связи и запахи идеально соответствовали, делая их неразрывными. Встречалось это раз в поколение!

– Да, – Минхо подтвердил немой вопрос, витавший в воздухе, его голос прозвучал нежно и властно одновременно. Он смотрел только на Джисона, но говорил для всех. – Хан Джисон – мой Истинный Омега. Судьба свела нас сложным путем. Были ошибки. Была боль. Но то, что связывает нас – сильнее любых обстоятельств. Сильнее любых сплетен. – Он повернулся к толпе, и его взгляд стал ледяным, предупреждающим. – Он больше не просто мой пассажир. Он мой партнер. Мой Истинная Пара. И с сегодняшнего дня это факт. Официальный и неоспоримый.

Он сделал еще одну паузу, давая словам врезаться в сознание. Джисон стоял, как громом пораженный. Он чувствовал, как Феликс схватил его за руку сзади, сжимая так, что кости хрустнули. Истинная пара? Это же... это объясняло всё! И необъяснимую силу их связи, и маниакальную одержимость Минхо, и его неожиданное "прозрение", и даже то, почему он отпустил Джисона домой – потому что он знал, что связь не разорвать, что Джисон не сбежит, не сможет сбежать по-настоящему! Это была не ложь. Это была его правда. Страшная, невероятная, но правда.

– Мои слова, – продолжил Минхо, и его голос снова обрел стальную твердость, – это закон. Это факт. И это конец обсуждению. Любое неуважение, любое вторжение в личную жизнь моей пары, любая попытка причинить ему дискомфорт или боль будет рассматриваться как личное оскорбление мне. И отвечать за это будут по всей строгости. – Его взгляд, полный абсолютной, нечеловеческой угрозы, обвел толпу. – Разойдитесь. Шоу окончено. Ваше любопытство удовлетворено.

Он слегка подтолкнул Джисона к входу в университет, его рука на локте была теперь не просто поддержкой, а заявлением права собственности. Охрана сомкнула ряды, оттесняя онемевших от шока репортеров. Никто не кричал. Никто не пытался прорваться. Они просто стояли и смотрели, как Ли Минхо, титан индустрии, ведет своего
Истинного Омегу, в здание, а следом, бледный как полотно, плетется его друг.

***
Новость распространилась со скоростью света.
К полудню об этом знал каждый в городе, а к вечеру – вся страна.

Тренды: #Истинная ПараМинхо #МинхоИДжисон #РедкаяСвязь взорвали все соцсети.

Заголовки: "Сенсация века: Ли Минхо признал студента-омегу своей Истинной Парой!", "Разгадка скандала: редчайшая связь объединила титана и студента!", "Истинная Пара: как ошибки привели к судьбоносной встрече".

* **
Шепотки сменились благоговейным ужасом и завистью. Истинная Пара! Это было нечто из области мифов. На Джисона смотрели теперь не как на скандальную фигуру, а как на уникальное, почти мистическое существо. Даже самые язвительные затихли. Оспаривать волю Минхо было безумием, но оспаривать саму природу Истинной Пары? Это было выше человеческого понимания.

***
Он сидел рядом с Джисоном на скамейке в тихом углу кампуса, его лицо все еще не обрело нормальный цвет. "Истинная ... Пара?" - он повторял это, как заклинание. - "Так вот в чем дело... Вот почему он... черт, Джисон, это же... это объясняет все! Но... ты в порядке? Это ведь... навсегда?"

***
Она подошла, ее глаза были широкими, но в них читалось не сплетничество, а глубокое потрясение и... понимание. "Истинная Пара... - прошептала она. - Вот почему связь была такой сильной... даже сквозь стены. Джисон... это огромная редкость. И огромная ответственность. Ты... принимаешь это?"

Он был в глубочайшем шоке. Голова гудела. "Принимаю?" - он горько усмехнулся. - "У меня есть выбор? Он сказал. Это закон. И... это правда. Я чувствую это. Всегда чувствовал, просто не понимал, что именно". Он чувствовал облегчение (тайна раскрыта, ажиотаж должен спасть) и леденящий ужас. Это было не просто признание отношений. Это было клеймо на всю жизнь. Не "омега Минхо", а "Истинная Пара Минхо". Свобода? Она теперь была привязана к Минхо невидимыми, но неразрывными биологическими узами. Навсегда.

****

Когда они вышли из университета вечером, площадь была почти пуста. Охрана стояла на своих местах, но репортеров было мало – только самые упорные, и те держались на почтительном расстоянии. Новость об Истинная Паре действовала как заговор молчания. Кто посмеет докучать такой редкости, объявленной под личной защитой Минхо?

Минхо открыл дверь Джисону. Его взгляд был... спокойным. Умиротворенным. Он добился своего самым неожиданным и безоговорочным образом. Он сел за руль, Феликс молча устроился сзади.

Машина тронулась. Тишина в салоне была иной. Не напряженной, а... обретенной. Минхо первым нарушил ее.

– Теперь они отстанут, – сказал он просто, глядя на дорогу. – Истинная Пара – это святое. Даже для шакалов. – Он посмотрел в зеркало заднего вида на Джисона. – Ты... зол?

Джисон смотрел в окно. Гнев? Да, был. Из-за того, что Минхо так поступил, без обсуждения. Но был и странный покой. Больше не нужно было лгать. Не нужно было объяснять необъяснимое. Правда была ужасна, но она была их правдой.

– Я в шоке, – честно ответил он. – Но... да. Теперь они отстанут. – Он повернулся к Минхо. – "Истинная Пара"... Ты знал? Все это время?

Минхо на мгновение встретился с его взглядом. В его глазах читалось что-то древнее и непреложное.
– Я чувствовал. С первой минуты. Но осознал... позже. Когда потерял тебя. Окончательно. – Он вернул взгляд на дорогу. – Это не клетка, Джисон. Это... предназначение. Наше. Примириться с этим – твой выбор. Но отрицать его – бессмысленно. Для нас обоих.

Феликс сзади тихо ахнул. Джисон молчал. Он смотрел на профиль Минхо, на этого могущественного, сложного, страшного и вдруг обретшего покой человека, который был его Истинная Парой. Дорога домой больше не казалась вымощенной страхом. Она была вымощена новой, оглушительной реальностью, в которой его "свобода" и судьба Минхо были навсегда переплетены таинственными узами, которые даже самый могущественный альфа не мог разорвать. И как жить с этим – Джисону предстояло понять. Но бежать было уже некуда. Да и не хотелось.

Продолжение следует..