Глава 1
Запах старой бумаги, пыли и десятков разных духов витал в воздухе аудитории. Феликс провел пальцами по гладкому переплету учебника по международному праву, не видя букв. Его внимание было приковано к Чонину, который строил ему рожицы, сидя напротив, и настойчиво тыкал в телефон.
— Ну что, Лекси, решил? — прошептал Чонин, перегнувшись через стол так, что его дыхание коснулось щеки Феликса. — Двадцать лет! Это же не шутки. Ты из статуса «подросток» переходишь в статус «молодой и перспективный». Это надо отмечать с размахом.
Феликс нервно покусывал свой клубничный бальзам для губ, чувствуя, как по телу разливается тепло от волнения. Он ненавидел быть в центре внимания.
— Я не знаю, ИНи. Может, просто сходим в кафе? Или на караоке? — его голос прозвучал слабее, чем он хотел.
Чонин фыркнул, и его глаза блеснули озорством, которое Феликс знал слишком хорошо. Оно всегда предвещало проблемы.
— Кафе? Караоке? — он сказал это с таким презрением, будто Феликс предложил пойти в библиотеку поиграть в шахматы. — Нет, мой милый, наивный Феликс. Ты пересекаешь рубеж. И для такого события у меня припасен… особенный подарок.
Он повертел телефон, и Феликс увидел всплывающее сообщение в их общем чате. Это была ссылка на какой-то сайт с мрачноватым, стильным дизайном. Название гласило: «Velvet Room. Элитные развлечения для изысканных клиентов».
— Что это? — спросил Феликс, чувствуя, как в животе завязывается неприятный узел.
— Это, мой друг, — Чонин понизил голос до интимного, заговорщического шепота, — место, где работают боги. А один из них осчастливит нас своим визитом в твой праздник. Я заказал стриптизёра.
Слово повисло в воздухе между ними, тяжелое и неприличное. Феликс отпрянул, как будто его ударили.
— Ты что, спятил? — его шепот стал сдавленным. — Чонин! Мама убьет меня! Все убьют! Что подумают люди?
— А какая разница, что они подумают? — Чонин пожал плечами, его веселье лишь усилилось от паники Феликса. — Это будет круто! Весело! Незабываемо! Представь: он приедет, такой весь… — он жестом очертил в воздухе нечто мускулистое и соблазнительное, — будет тебя развлекать. Это же просто шоу, Лекси. Расслабься.
Но Феликс не мог расслабиться. Его щеки пылали. Он снова и снова проводил языком по сладковатой пленке бальзама, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли путались: стриптизёр. Чужой мужчина. Танцы. Почти голый. У него дома. Перед друзьями. Стыд и какое-то щемящее, запретное любопытство боролись внутри него.
— А он… а он нормальный? — сдавленно выдохнул Феликс, уже чувствуя свое поражение.
— Лучший из лучших, — с торжествующим блеском в глазах сказал Чонин. — Его зовут Сынмин. Говорят, он… особенный. Не какой-то там похабный танцор, а настоящий артист. Я заплатил за него целое состояние. Так что готовься, именинник. Твоя невинность скоро умрет смертью храбрых.
Феликс ничего не ответил. Он уткнулся в учебник, но видел лишь размытые строки и смутный образ незнакомца по имени Сынмин, который медленно, но верно начинал занимать все его мысли.
---
В это же время в другой части города, в просторной, но безликой квартире с панорамными окнами, Сынмин стоял перед зеркалом в одних черных боксерах. Его тело, вылепленное часами в зале, было идеальным инструментом, и он знал об этом. Каждый мускул, каждый изгиб — всё было выверено и отточенно для продажи.
Воздух в спальне был густым от аромата дорогого парфюма — что-то терпкое, с нотками кожи, дыма и бергамота. Он тщательно выбирал его сегодня, как всегда. Аромат был частью образа, частью брони.
Его пальцы скользнули по коже, проверяя гладкость бритья. Холодный гель для душа, резкий запах которого еще витал в ванной, сменился теплым маслом для тела, которое делало кожу сияющей и податливой под лучом софитов. Он двигался экономично, без лишних усилий. Каждое действие было доведено до автоматизма: нанесение тонирующего крема, легкая подводка для глаз, чтобы подчеркнуть разрез, укладка волос, которые должны были выглядеть небрежно, но на самом деле были уложены с математической точностью.
Взгляд в зеркале был пустым и отстраненным. Он смотрел на свое отражение не как на себя, а как на продукт. Товар. Сынмин-стриптизер. Сынмин-мечта. Сынмин-иллюзия.
Он отошел от зеркала и стал одеваться. Черные узкие джинсы, обтягивающие бедра, просторная серая футболка из мягкого хлопка, которая скрывала рельеф мышц, чтобы потом, в нужный момент, обнажить их с большим эффектом. Он наклонился, чтобы зашнуровать ботинки, и его взгляд упал на футляр с виолончелью, пылящийся в дальнем углу комнаты, за диваном. Он резко отвел глаза, как будто его ужалили.
Глубокий вдох. Выдох. Он подошел к мини-кухне, где на столе стояла эспрессо-машина — его единственная роскошь и слабость. Меланжер мелко перемолол зерна. Пока машина шипела и готовила ему двойной эспрессо, его длинные пальцы совершали привычные движения: взбил молоко, наклонил кружку, и… почти механически, он вывел на пенке идеальный лебединый профиль. Латте-арт. Абсурдное, нежное хобби для человека, чья работа заключалась в грубом разврате.
Он выпил кофе залпом, не чувствуя вкуса. Иллюзия красоты была уничтожена в секунду. Всё было иллюзией.
На телефоне замигал значок календаря. «Частный заказ. 20:00. Адрес:… Именинник — Феликс, 20 лет». Он пролистал attached-файл. Фотографии не было, только пометка: «Студент. Скромный. Будь… полегче».
Сынмин усмехнулся про себя, коротко и беззвучно. «Полегче». Они всегда хотели, чтобы он был «полегче». Пока не понимали, что легкого в нем не осталось ничего. Он потянулся, чувствуя, как напряглись мышцы спины. Сегодня ему предстояло быть нежным соблазнителем для какого-то наивного студента. Играть в стеснение, может быть. Смотреть томно. Он уже придумывал образ в голове.
Перед выходом он закусил нижнюю губу, задержавшись у зеркала в прихожей. Последняя проверка. Отражение вернуло ему холодный, уверенный взгляд человека, который знает себе цену и позволяет другим лишь ненадолго арендовать ее часть.
Он вышел, щелкнув замком. Клуб «Velvet Room» ждал, а до этого — небольшая частная вечеринка. Очередная работа. Очередная ночь. Очередной клиент по имени Феликс, который, конечно же, был просто мальчиком, и Сынмин уже ненавидел его за эту наивную веру в сказку, которую он, Сынмин, был обязан продать.