15 часть
Ночь расползалась по стенам, как пятно.
Юи лежала на том же стуле, оперевшись щекой о прохладную спинку. Тишина уже не звенела, она гудела, как трансформатор. За дверью кто-то шуршал, нерешительно, обрывая шаг на полуслове.
Дверь приоткрылась. Минджу стояла на пороге с бумажным пакетом. Руки у неё дрожали.
-Тебе надо поесть,-сказала она, будто делала одолжение.-И выпить. Иначе станет хуже.
Юи повернула голову. Взгляд пустой и ясный одновременно.
-Уже стало,-спокойно ответила она.
Минджу отвела глаза. Поставила контейнер на стол, налила в пластиковый стакан воду из принесённой бутылки. Задержала руку на долю секунды, словно вспоминая, кто она в этой истории и всё же сделала то, что решила заранее. Вода пахла чем-то аптечным, горьким и чужим.
-Маленькими глотками,-сказала она, не поднимая взгляда.
Юи взяла стакан губами. Так, как пьют слабые. Руки были связаны, и это странным образом спасало: не нужно было выбирать. Первые глотки прошли, как камни. Желудок отозвался пустым, глухим звоном. На третьем глотке язык уловил горечь. Она задержала дыхание, посмотрела на Минджу, долго, пристально. Та выдержала взгляд, почти.
-Это…-начала Юи, но слова рассыпались. Она сделала последний глоток.-Спасибо,-сказала она вдруг и закрыла глаза.
Минджу вдохнула слишком шумно.
-Скоро всё закончится,-произнесла, словно обещала подарок.-Тебе будет не больно.
***
В коридоре репетиционных пахло пластиком и кофе. Сынмин ходил взад-вперёд, как зверь в клетке, пока Чанбин говорил в трубку:
-Да, та же машина. Номер подтверждён. Район у набережной, старые склады. Мы подъедем.
Он отключился, и Черён тут же шагнула ближе:
-Где это по карте?
-Двадцать минут, если без пробок,-отозвался Чанбин.
-Поехали,-сказал Сынмин. Голос у него стал чужим, стянутым, как струна.
-Подожди,-мягко остановила Черён.-Мы предупредим полицию и журналистов. Если мы приедем одни, можем напугать тех, кто её держит. Нужны свидетели. Камеры.
Сынмин сжал кулаки так, что побелели костяшки.
-Я не могу ждать.
-Это не ожидание,-твёрдо сказал Чанбин.-Это шанс забрать её живой.
Он набрал ещё один номер. Сынмин стоял рядом, слушал гудки, пока в висках стучало собственное сердце. Ему казалось, что если он перестанет двигаться, всё остановится.
***
Айен сидел на ступенях у заднего входа. Телефон вибрировал, как пойманная в ладони муха. Он читал одни и те же строчки, пока буквы не превращались в шум: «Где Юи?» «Если вы действительно вместе, почему ты молчишь?»
Он набрал Сынмину: «Я узнал район. Там у набережной есть ангары. Я еду туда. Скажи, если нельзя, но я всё равно поеду.»
Ответ пришёл сразу: «Едь. И не один. Возьми кого-то и держи связь.»
Айен поднялся. В груди щёлкнуло: вместо бесконечной роли-простое действие.
***
Ночь у реки-это всегда ветер. Он лезет под одежду, звучит в зубах и уносит голоса раньше, чем они успевают стать криком.
У старого ангара фары полоснули по кирпичу, машина остановилась. Водитель вышел первым. Минджу никогда не любила темноту, но сегодня шла вперёд сама, стиснув зубы так, что сводило скулы.
-Быстро,-прошипела она.-И аккуратно.
Они вышли с заднего входа. Юи не сопротивлялась: мир вокруг мягко плыл, как акварель. Её уложили на сиденье, пристегнули ремень. Голова клевала, мысли рассыпались, но где-то в глубине оставался тёплый уголок: она представляла, как стоит на сцене. Огромный свет прожекторов обжигает глаза, а фанаты кричат её имя. Она всегда думала, что это будет момент её победы. Но вместо софитов-тусклый свет уличного фонаря, вместо фанатов-её собственное отражение в окне тёмной машины. И она знала-Минджу не хотела быть злой. Когда-то она тоже мечтала о сцене. Но видя, как Юи получает шанс за шансом, она сжигала себя ревностью. Её действия стали частью игры, из которой нельзя было выйти.
Машина поехала. Река жила в темноте широкой чёрной лентой. Фонари стояли редкими свечами.
-Мы просто сделаем всё чисто,-говорила Минджу водительскому сиденью больше, чем самой себе.-Так лучше. Так правильнее. Так никто не догадается.
Юи приоткрыла глаза. В стекле отразилась бледная полоса шеи Минджу. «Ей тоже страшно»,-подумалось темноволосой равнодушно. «Страх-единственное, что у нас одинаково.»
***
-Они двинулись,-выдохнула Черён, когда на экране камеры мелькнул знакомый номер.-Смещение в сторону реки.
-Мы уже недалеко,-ответил Чанбин, глядя на дорогу. Руки на руле были спокойны, хотя в груди гремело.-Сынмин, дыши. На четыре-вдох, на шесть-выдох.
Сынмин послушался. Он цеплялся за счёт, как за перила. Где-то в кармане с вибрацией ожил телефон. Айен: «Мы на мосту. Видим тёмный “Мерседес”. Номер совпадает. Дальше?»
«Не приближайтесь. Снимайте всё. Мы рядом»,-отправил Чанбин от имени Сынмина.
-Полиция на связи,-добавила Черён.-И два журналиста уже едут. Я не хочу из этого сделать шоу, но я хочу, чтобы никто не смог закрыть глаза на это.
-Они и так закрыты,-сказал Сынмин глухо.-Я просто хочу, чтобы Юи открыла свои.
***
У воды пахло железом.
Машина остановилась на обочине, где редко ходят. Водитель вышел, огляделся. Минджу тоже вышла, потом резко распахнула заднюю дверь. Тело Юи было лёгким-легче, чем должно; опасно лёгким. Она опустила взгляд на собственные руки: чистые. И это почему-то испугало её ещё больше.
-Быстро,-повторила она.
Они подхватили Юи под локти. Ветер скользнул по коже, как чужой взгляд. Река шептала своё, древнее.
-Прости,-прошептала Юи вдруг-не им. Себе. Тому маленькому безымянному. Тому, кто ждал её где-то за линией боли.-Прости.
Минджу дёрнулась, будто услышала. И на секунду застыла: внутренняя бунтарка, которую она всю жизнь берегла для выгодных плавлений, вдруг стукнулась о стекло собственных же глаз. Но секунду спустя вернулась к выбранной роли.
-Давай,-сказала она водителю.-Сейчас.
***
-Там...-выдохнул Айен.-Они у воды.
Он включил камеру, не приближаясь. Руки тряслись, но объектив держал ровно. Рядом кто-то из знакомых стянул капюшон ниже, чтобы не выдавать лица. Машина Чанбина вывернула из тёмного поворота с другой стороны, фары тут же погасли.
-Ждём,-прошипела Черён.-Сейчас подъедут другие.
-Ещё секунда и…-начал Чанбин, но договорить не успел.
У воды двинулись резко. Тени. Две и третья между ними метнулись к парапету. Вода была ледяной, обжигающей. Японка попыталась закричать, но только пузырьки воздуха поднялись на поверхность. Где-то вдали, за границей реальности, был мир, который она хотела покорить. Её мир. Но он уплыл, как дрейфующий листок, навсегда.
Айен машинально сделал шаг вперёд. Сынмин тоже.
-Стой!-Черён ухватила Сынмина за рукав.-У нас свидетели. У нас запись. Ещё чуть-чуть.
Но «чуть-чуть» всегда там, куда не дотянуться. В следующую секунду послышался плеск-глухой, как упавший на воду камень. Тень, что была между ними, исчезла.
Сынмин сорвался с места. Черён и Чанбин-следом, потому что иначе было нельзя. Крики рванули воздух, шаги раздались с обеих сторон набережной-полиция, волонтёры, кто-то из репортёров. Фонари стали слишком яркими.
Минджу обернулась. На секунду в её глазах был чистый ужас-не за себя. За то, что сделала. Затем она побежала. Водитель-за ней. Чьи-то руки их остановили, кто-то другой-промахнулся. Всё смешалось: свет, холод, голоса.
-В воду!-крикнул кто-то.-Там!
Сынмин бросился к парапету. Чанбин удержал его за плечо.
-Нет!-рявкнул он.-Там уже люди.
В воде всплески. Луч фонаря полоснул по чёрной глади, выхватил силуэт. Сети не было, но найденный на ходу спасательный круг ударил в волну. Кто-то прыгнул сам-доброволец в куртке, срывая голос.
Сынмин стоял, как выброшенный на берег. Его рвало воздухом. Он видел всё и ничего.
***
Утро пришло бесстыдно солнечным. Новости разрывали эфир:
«В акватории реки Хан обнаружено тело Юи Камии, которая считалась пропавшей. По словам источников, на одежде были следы крови. Предварительная версия-осложнения прерывания беременности…»
Её имя стало хэштегом в социальных сетях. Вечером фанаты ставили свечи у здания компании. Но за всеми этими огоньками в воздухе оставалась лишь тишина, та самая, в которой она пыталась выжить. Утренние бегуны пробегали по набережной, не замечая ничего странного. Только блуждающий вдоль берега пакет. Небо было серым, как будто само оно не хотело видеть правды. Её история закончилась, а мир продолжил своё движение, оставляя всё за собой.
Сынмин сидел в углу гримёрки, пока вокруг всё жужжало, как рой. Телефон вибрировал на столе. Он не прикасался к нему. На экране мелькали тезисы, заголовки, чужие уверенные слова про то, чего они не видели.
Дверь приоткрылась. Вошёл менеджер, побледневший до бумажности. Он открыл рот, закрыл, снова открыл и выдохнул одним куском. Чанбин был рядом:
-Сынмин… Это правда? Она… была беременна?
В комнате стало тихо. Даже кондиционер на секунду замолчал.
Ким поднял глаза. В них не было больше ни злости, ни стыда. Только боль, усталая и простая, как дождь.
-Да,-сказал он, и голос сломался, но не упал.-От меня.
Он опустил голову, закрыл ладонями лицо и впервые не пытался сдержаться. Слёзы текли беззвучно. Чанбин подошёл и сел рядом. Не сказал ни слова. Черён встала за их спинами, как стена. Айен замер в дверях, сжимая телефон, и только кивнул, себе, им, всем.
-Мы скажем правду,-глухо произнесла Черён, глядя на менеджера.-Всю. И о том, что её похитили. И о том, что она умерла не потому, что «так вышло». Вы не закроете это красивой фразой.
Менеджер открыл рот, как будто хотел возразить, и не нашёл слов. Он понял: эта волна уже не про медиа, не про рейтинги. Она про то, что нельзя было делать. И про то, что надо говорить.
-Её мама…-прошептал Сынмин сквозь пальцы.-Я скажу ей сам.
-Вместе,-сказал Чанбин.
-Вместе,-повторила Черён.
Айен сделал шаг внутрь. Голос сорвался, но он выдержал:
-И я скажу. Что молчал. Что боялся. Что это не любовь, если она-роль.
В комнате снова стало тихо. Но это была другая тишина-не пустая, а полная смысла. Как пауза перед первым аккордом.
***
Вечер. Набережная. Цветы в целлофане, белые ленточки, записки с кривыми сердцами. Холод пробирал до костей.
Сынмин стоял у парапета, глядя на воду. Рядом стояли Чанбин и Черён. Айен чуть поодаль, с опущенной головой. Подошла женщина в простом пальто-мама Юи. Они узнали её сами, без представлений.
-Спасибо, что нашли силы,-сказала она. Голос не дрожал.-Теперь найдите в себе ещё. Чтобы это больше ни с кем не повторилось.
Сынмин кивнул, и слова сами вышли, простые, как камешки:
-Я любил её. Я не смог её защитить. Но я сделаю всё, чтобы правда прозвучала. И чтобы её имя не стало чьей-то «ценой».
Мама Юи посмотрела на него долго, а потом неожиданно обняла, по-матерински крепко, так, что в груди что-то встало на место.
-Тогда живите правильно,-сказала она.-За двоих.
Ветер взъерошил ленты. Вода шептала своё вечное. Где-то вдалеке включилась подсветка моста, как тысяча маленьких свечей. И в этой холодной красоте вдруг на секунду стало теплее, настолько, чтобы сделать вдох.
Сынмин достал телефон. На экране-старый диалог: «Спасибо за чай».
Он набрал: «Всегда». Не отправил, связь пропала раньше.
Тяжёлое молчание. Никто ничего не говорил, потому что любые слова будут лишними.
Черён дрожит от сдержанных слёз, а Со просто прижимает её к себе, как можно крепче. Не говорит.
Потом их пальцы встречаются. А потом-его голос. Тихий. Надломленный.
-Если бы она была рядом, она бы сказала тебе: не закрывайся. Не исчезай.
-Позволь мне остаться. Позволь мне быть рядом. Я не знаю, что такое счастье теперь, но я знаю, где моё место. Оно рядом с тобой.-она кладёт голову ему на плечо. Он молча держит её руку.
вот и пришёл конец этой истории. конец может шокировать многих, но такой уж стиль автора.)
надеюсь моя история тронула ваши сердца, ну а мы с вами не прощаемся. 🐶💋