14 часть
Тёмная комната. Воздух стоял тяжёлым, как одеяло, которым душат. Юи сидела на стуле, руки связаны за спиной, верёвка впивалась в кожу так, что пальцы давно онемели. В углу тихо тикали часы. Каждое «тик» напоминало о времени, которого у неё почему-то становилось меньше.
Минджу вошла без стука. На пальто крошечные капли дождя, волосы собраны слишком аккуратно, будто она пришла не к пленнице, а на переговоры.
Юи сжала зубы. Молчала. Слова застревали в горле, как рыбьи кости: вытащишь будет больнее.
Минджу бросила на стол пластиковую бутылку с водой и небольшую аптечную упаковку.
-Пей иногда. И это тоже,-кивок на таблетки.-Витамины. Ты выглядишь ужасно.
Юи мысленно усмехнулась: «Витамины». Она ничего не сказала. Минджу осталась на пороге, наблюдая, будто ожидала просьбы, слёз, торга. Когда не дождалась, лишь потёрла шею и тихо произнесла:
-Чем больше шума, тем выше твоя цена. Ты скоро поймёшь.-старшая лишь ослабила верёвку.
Дверь закрылась. Замок щёлкнул слишком громко.
К животу подступила тупая, глухая боль. Сначала, как волна, которая откатывает, оставляя влажный песок. Потом, как удар изнутри. Юи осторожно перевела дыхание. «Нервы. Просто нервы». Тошнота тоже вернулась-липкая, со вкусом железа на языке.
Она закрыла глаза и увидела кухню дома в Японии: чайник, старую кружку с царапиной на ручке и мамины пальцы-тонкие, тёплые, умеющие останавливать любой шторм. И стало так обидно, что воздух вышел рывком.
***
Ночь. Общежитие Stray Kids.
Сынмин сидел на полу у стены, колени подтянуты, телефон тупо светил в лицо сообщениями, уведомлениями, чужими голосами. Он не слышал ни одного. В голове было пусто, как в выгоревшей комнате.
-Ты ел?-спросил Чанбин тихо.
-Не помню.
-Тогда нет,-констатировал тот и сел рядом, не касаясь плеча, но близко, чтобы тепло доходило.-Черён скоро будет.
Сынмин кивнул. Внутри дрожало. Страх выглядел по-детски: «сделайте, чтобы это прекратилось». Он ненавидел это чувство и себя в нём.
-Если бы я тогда не поехал… если бы не пришёл к ней…-голос сорвался.
-Эй.-Чанбин повернулся и наконец положил ладонь ему на плечо.-Сейчас нельзя «если бы». Сейчас можно только «что дальше». Ты позвонишь её маме?
-Не могу,-прошептал Ким.-Что я скажу? Что мы не знаем, где её дочь?
-Скажем, что ищем. И что не остановимся,-твёрдо произнёс Чанбин.-Это правда.
Дверь приоткрылась. Черён вошла на цыпочках, как в больничную палату. Без макияжа, в толстовке, с ноутбуком прижатым к груди. Встретилась взглядом с Чанбином, и на секунду в этой тишине между ними случилось что-то простое и ясное: «я здесь, и ты здесь, и мы сделаем это вместе».
-У меня контакты волонтёров,-сказала она сразу, чуть хрипло от недосыпа.-Те, кто поднимает поиски в сети. Я напишу нескольким журналистам, нормальным, не падальщикам. Нам нужен шум, но правильный.
Она села на пол напротив, раскрыв ноутбук. Пальцы забегали по клавишам. Чанбин невольно отметил, как внимательно она слушает, как ловит паузы Сынмина взглядом, будто удерживает его на поверхности.
-И…-добавила,-Я позвоню её маме. Если ты не можешь, я могу. Но лучше вместе.
Сынмин поднял глаза. Они были красные и влажные, как после ветра.
-Вместе,-выдохнул он.
***
Утро по японскому времени.
Телефон Черён гудел на громкой связи. Гудки. Второй. Третий. На четвёртом-щелчок.
-Алло?-голос женский, сдержанный, но в каждой букве напряжение на грани крика.
-Госпожа Камия? Это Ли Черён,-осторожно.-Мы знакомы… я подруга вашей дочери.
Пауза. Потом шуршание, как будто трубку сжали сильнее.
-Я видела новости,-сказала мама Юи слишком быстро.-Я не могу до неё дозвониться. Никто не отвечает. Скажите правду. Что с моей девочкой?
Сынмин вдохнул, вдох оказался короче, чем хотел. Подался ближе к телефону.
-Мы… мы ищем её,-начал, и голос предательски дрогнул.-Мы не остановимся. Обещаю.
-Сынмин?-в голосе удивление, боль и память.-Это ты, да? Я узнала.
Он закрыл глаза. Стыд и любовь обожгли одновременно.
-Простите меня,-выдохнул он едва слышно.-Пожалуйста.
-Сейчас не время просить прощения,-мама Юи сказала мягко, но стально.-Время делать. Вы делаете?
-Да,-вмешалась Черён быстро, подхватывая, как ставят руку под падающий предмет.-Мы подключили журналистов и волонтёров, мониторим камеры, соцсети, такси. Мы будем держать вас в курсе. Я… я обещаю, мы её найдём.
На том конце стало чуть тише. Как будто человек встал и расправил плечи.
-Держитесь,-сказала мама героини.-И… передайте Юи, когда найдёте: я рядом. Я всегда была рядом.
Связь оборвалась. Ничто не изменилось, но всем троим вдруг стало тяжелее дышать.
-Ты справилась,-тихо сказал Чанбин Черён. Улыбка не родилась, но в уголках глаз мелькнул свет. Она посмотрела на него дольше, чем обычно-на пару лишних ударов сердца.
-Не я,-покачала она головой.-Мы.
И снова короткий, значащий взгляд между ними, как кирпич, тихо лёгший в фундамент.
***
День. Студия.
Айен сидел на стуле, согнувшись в три погибели. Телефон лежал экраном вниз. Его трясло, не от холода.
-Хватит на сегодня,-сказал тренер.-Ты всё равно не здесь.
Айен кивнул, не споря. Дверь закрылась. Он поднял телефон, включил экран. Десятки уведомлений: «Где Юи?» «Если вы вместе, почему ты молчишь?» «Скажи хоть что-то!»
Он набрал сообщение Сынмину: «Если нужна моя помощь, скажи что делать. Мне страшно». Подумал секунду и отправил. Потом набрал второе Юи: «Пожалуйста, ответь. Я рядом. Я не исчезну.» Заветное «Прочитано» так и не появлялось.
Айен опустил голову на руки. Впервые за все эти месяцы «роль» отвалилась от него кусками, как шелуха. Остался только мальчик с наполненными водой глазами.
***
Та же тёмная комната. Сумерки.
Боль пришла резкой и неумолимой, как чужая рука на горле. Юи согнулась, вдох сорвался, желудок свело. Сначала она подумала: «Тошнота», как всякий раз в последнее время. Но это было другое-глубокое, животное, с хрящами и тёмными кругами вместо глаз.
Тёплое разлилось между бёдер. Секунда и влажность стала липкой. Юи непослушными пальцами поднялась, верёвка впилась сильнее. Она попыталась позвать:
-Мин…-голос сломался,-...джу.
Дверь была зашторена, звуки в коридоре глушились. Юи вдохнула и крикнула, насколько позволяли лёгкие:
-Минджу!
Шаги. Щёлкнул замок. На пороге возникла Минджу-сначала раздражённая, потом взгляд упал вниз. В глазах мелькнуло то, чего Юи не видела прежде: настоящий, живой страх.
-Что это?-голос стал выше.-Господи... Кровь?
Юи закрыла глаза. Слова не складывались в предложения, только в просьбы, древние и простые, как инстинкты.
-Помоги,-выговорила японка хрипло.-Пожалуйста.
Минджу осталась на пороге, как гость, который не готов запачкать обувь. Плечи её напряглись.
-Это… пройдёт,-произнесла, но звучало так, будто убеждала себя.-Ты… просто полежи.
-Больно,-сказала Юи.-Очень.
Руки у Минджу дрогнули. Она шагнула вперёд и тут же вернулась назад, как от огня.
-Я принесу…-она сглотнула, взгляд метался,-Простыню...
Минуты тянулись липкими нитями. Кровь шла, обжигая холодом. Боль сжимала изнутри, откатывала и накатывала снова. Где-то далеко капал кран через ровные промежутки, как метроном. Юи попыталась сосредоточиться на этом звуке, как на береговой черте: «дотянись до следующей капли, до следующей…»
Она думала о маме и вдруг почти рассмеялась беззвучно: как смешно устроен мир, в котором телефон толще стены.
Минджу вернулась, держа сложенную простыню вытянутыми руками, как санитарка без перчаток. Она бросила ткань на кресло, не приближаясь.
-Держи… сама…-слова провалились. Глаза Минджу бегали, губы побледнели. Она повернулась к выходу:-Я… сейчас.
-Не уходи,-попросила Юи. И удивилась своему голосу: он был маленький, как в детстве, когда она просыпалась от грозы.
Минджу замерла спиной. Стояла так секунду, две. Потом ушла. Дверь щёлкнула. Замок снова стал толще воздуха.
Юи дышала коротко, часто. Верёвка резала запястья, но она всё равно попыталась высвободиться, чтобы достать простыню. Подогнула ноги, сдвинула стул бедром, качнулась и почти упала. Боль вспыхнула белым. Она зажмурилась, пересчитала вдохи до пяти и, упираясь плечом, всё-таки дотянулась до края ткани. Сумела перекинуть её через колени. Стало немного теплее-не телу, но голове: у мысли появился предмет, к которому можно прижаться.
-Держись,-сказала темноволосая себе шёпотом.-Держись, Юи.
Через какое-то время оно не измерялось. Боль сменила рисунок, стала тупее, пошла отступать, оставляя следы, как вода на бетонной набережной. Юи почувствовала, как внутри что-то сместилось, утекает из неё, растворяясь в ткани и тишине. В горле поднялась сухая рыданая судорога. Она не заплакала-слёз не было, только звук, похожий на треск.
-Прости,-прошептала она кому-то маленькому, безымянному.-Прости, пожалуйста.
За дверью шуршали шаги. Неуверенные, то подступающие, то отступающие. Минджу не решалась войти. Её страх был почти слышен, как дрожь стекла перед тем, как его разобьют.
Юи уронила голову на плечо, уткнулась щекой в шершавую ткань. Грудь вздымалась часто, как у птицы. В какие-то моменты боль отпускала настолько, что можно было думать. И тогда приходили лица: мама с тёплым чаем, Сынмин у окна с дрожащими пальцами, Чанбин-прямой, как каркас, Черён, та, у кого хватает сил говорить вместо тех, кто не может.
-Вы найдёте меня,-прошептала она так тихо, что это слышала только она.-Я должна дотянуть.
И вновь звук настенных часов. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
***
Репетиционные, пустой закулисный коридор.
Черён стояла рядом с автоматом с водой и слушала, как Чанбин звонит по второму, по третьему номеру. Его голос был низким и спокойным, но ладонь на смартфоне белела от напряжения. Он отступил на шаг, закончил разговор и вернулся к ней.
-Нашли водителя машины,-сказал.-Из компании. Сейчас проверяют маршруты, дворы. Камеры в этом районе грязные, но пару углов мы подтянем. Добьёмся.
-Добьёмся,-повторила она и, не подумав, коснулась его руки. Он не отдёрнул. Наоборот, чуть сжал её пальцы. На секунду мира стало больше, чем страха.
За их спинами появился Сынмин. Он стоял прямо, как перед сценой, но глаза были стеклянные. Он посмотрел на них обоих, будто ищет опору и нашёл.
-Позвоню её маме ещё раз,-сказал он.-И… скажу, что мы ближе.
-Мы действительно ближе,-улыбнулась Черён.-И это не обещание. Это план.
***
Юи валялась в той же позе. Боль утихла до глухого гудения, кровь больше не текла, но слабость заполнила всё, как туман. Она прислушалась к себе-пустоте внутри, тяжелой и лёгкой одновременно. Не знала, как это назвать. Не хотела называть.
За дверью снова послышались шаги. Минджу открыла-бледная, с дрожащей челюстью. В руках влажные салфетки и ещё одна простыня. Она не переступила порог.
-Я…-начала и осеклась.-Это… прекратилось?
Юи подняла на неё взгляд. В нём не было ни мольбы, ни просьбы. Только усталость.
-Я жива,-сказала.-Пока.
Минджу кивнула так, будто получила отчёт. Глаза на секунду метнулись в сторону, туда, где у людей обычно совесть. Потом она оставила вещи на стуле у двери и снова вышла.
Дверь щёлкнула. Тишина вернулась, но стала другой: в ней уже было что-то решённое.
Юи закрыла глаза и позволила себе одно слово-не «держись», не «потерпи», а «верь». Потому что теперь внутри, в этой страшной пустоте, зарождалось другое-упрямое и тихое: «они ищут».
конец лета. хотите в школу?