Смоленский экспресс

- Кто соли не испробовал, кто качки не изведал, тот не может называться настоящим моряком! И пусть качает, качает волна... - Павла резко прервал Алексей:

- Хватит! Задрал. - пара пассажиров повернули на него взгляд.

- Ладно, ладно, чего ты, друг, такой нервный? - посмеиваясь спросил Павел.

- А того я такой нервный, что я у сральника провёл вниз головой минут 15, а для тебя это шутки, ха-ха, и повод для стёба. - Алексей повернул голову к Роману - А чего он в наушниках опять?

- Рома, тебе на нас вообще наплевать? - обратился к Роману Павел

Роман услышал обращение к нему и вынул один наушник

- Что говоришь?

- Тебе на нас насрать? - немного агрессивно спросил Алексей

- С чего вы так решили? - с искренним недоумением спросил Роман

- Ну, ты сидишь тут, в наушниках, на нас внимание редко обращаешь. - согласился с товарищем Павел

- Если бы мне на вас было насрать, то я бы вообще с вами не попёрся. Хотя, зачем я вообще с вами поперся?

Павел встал, взял с верхней полки рюкзак Алексея и немного его потряс. Из сумки издавался стук бутылок. Роман сразу догадался, что там.

- Вы бухла взяли? А не судьба было на месте, в Смоленске, купить, а?

- Ты не понял. - вторгся в разговор Алексей - Это бухлишко - настойка Эдика. Точнее настойки. - подняв вверх палец он возгласил чуть-ли не на весь поезд.

- Эдик, Эдик, Эдик. Что-то знакомое. Кто это?

- Ну, наш с Лёхой кореш.

- А почём продаёт это своё пойло, ваш так называемый "кореш"? - намеренно выделив кавычками из

- А он добрый самаритянин.

- Мать Тереза, бухлишко нам бесплатно подгоняет. Ему просто нравится гнать делать это пойло, настойки там всякие и прочую хренотень. - подметил Алексей

- Кстати, Ромка, странно, что ты забыл Эдика, помнишь, он нам синтезатор подогнал в первых песнях.

- Ааааааааааа - намеренно выпучил глаза Роман - Всё, я вспомнил этого чудака.

- Ну чудак он или не чудак, но мужик имбовый. - оставил отзыв на Эдуарда Алексей - Знаешь, он же ещё с нами в компартии состоял.

- А, в этой вашей "секте" откуда вас исключили? - вспоминал Роман

- Ну, в эту "секту" заманил его я. - принял на себя груз ответственности Павел - Его исключили вместе с нами.

- А вас исключили-то за что?

- Ром, помнишь снимали с Лехой, Эдиком и мной пародию на документалки?

- Было дело.

- Так за это нас и исключили.

Романа рассмешило то, что обычная шутка послужила предлогом для исключения из организации. Однако, его друзей это вовсе не смешило.

За времяпрепровождением за разговорами поезд мчался вдаль, не обращая внимания ни на что. Мимо глаз пассажиров электрички проносились небольшие поселения, на которых либо были маленькие вокзальчики, что вероятнее всего были закрыты, либо полустанки, на которых априори нельзя было купить билет, но обычные электрички, что курсировали по этой электризированной двупутке, всегда останавливались. И вот электричка въехала в очередной, как подумали парни, посёлок с подобным полустанком. Но это оказалось не так.

Из окна открывался успокивающий пейзаж. Хотя, эта картина была на любителя. По обеим сторонам железнодорожных путей при въезде в посёлок виднелись небольшие заводы, частный сектор. Только когда поезд стал приближаться к вокзалу, то здания становились всё больше и выглядели более современно и как-то по-городскому что-ли.

Электричка плавно снижала скорость. Чем ближе был вокзал, тем всё медленнее ехал поезд. Подъехав к самой станции роботизированный голос объявил: "Станция Сельцо", предварительно издав интересный звук, что предупреждал о будущем объявлении. Кто-то из пассажиров встрепенулся, кому-то было вообще без разницы, кто-то рассматривал платформу и людей, стоящих на ней, или просто бесцельно глазел в окно.

Поезд остановился. Некоторые пассажиры, вроде парней, не отрываясь от мыслей и разговоров даже не смотрели на платформу. Эта станция была не из тех, на которой выходили люди. Ибо у этой электрички было довольно странное расписание, то и люди на близлежащих к Брянску станциях не выходили, потому что, вероятнее всего ехали куда-нибудь гораздо дальше. Люди на этой станции в основном садились в поезд. Поэтому полупустой поезд хоть и не намного, но наполнился пассажирами.

- О, люди заходят. - обратил внимание Павел

- Да ну? Люди? А я думал ящеры. - поиздевался над Павлом Роман

- Рома, успокойся, то ты сидел и молчал, то теперь язвишь на каждое слово!

- Настроение просто лучше стало. - с ухмылкой произнёс Роман

- Ладно...

Роботизированный голос вновь проник в уши пассажиров, предупредив их о закрытии дверей и названии следующей станции - Жуковка.

Поезд начал медленно набирать скорость, также медленно, как он и сбрасывал её. Пейзажи уездного, маленького провинциального городка становились всё более деревенскими, как окна, из которых пейзажи и виднелись, отъезжали всё дальше и дальше от центра, пока город окончательно не был покинут, и картинка, наблюдаемая пассажирами, не сменилась на густые, раскидистые, всепоглощающие леса Брянщины.

Роман окинул взглядом своих друзей, снял наушник, взглянул в окно и, вздохнув, выразил свою мысль:

- Если бы мы были не тут, а где-нибудь в месте лучше.

- А чем тебя брянские леса не устраивают? Родные края, красота, лес, тишь, благодать. - призадумался и вступился за родные края Павел

- Ну вот скажи мне, что лучше: то, как цветет какая-то жалкая березка или то, как расцветает сакура, один только вид которой радует глаз?

- О чём вы говорите? - вступил в диалог Алексей - Лучше там, где есть водочка. И всё станет тут же прекрасней.

- Вот тебе лишь бы нажраться, Лёша.

- Ага, как выйдем, так сразу бутыль в руки возьмёт, скотина. - сошлись во мнениях Роман и Павел. - Так о чём мы говорили?

- О том, что душе тошно тут. Тут меня не поймут никогда в жизни, а там, где-нибудь в Японии меня может и поймут.

- Вот значит, где собака зарыта...

- Понимаешь, Паш, там культура не то, что у нас, там совсем другое, более человечное, что-ли, понимание жизни.

- Человечное в плане отношения к человеку, как винтику в системе? Это у азиатских культур всегда так. Нет, я ничего не имею против этих культур в странах, откуда они пришли, но когда русский человек говорит со своей колокольни об аниме, об этой музыке, об этом инертном образе жизни, как о чём-то, к чему надо стремиться, то у меня это вызывает лишь отвращение.

- База. Согласен. - показал пальцем на Пашу Алексей, словно человек с пропагандистского плаката.

- Там общество, к которому должно стремиться каждое государство, пост-индустриальное, общество человека!

- Человека без прав! Мы стремимся к тому, чтобы не созидать, мы стремимся к тому, чтобы уничтожать, уничтожать то, что наша культура создавала веками! Такие мастера, гении слова, музыки, как Пушкин, Достоевский, Глинка, Шостакович, Маяковский - все они продукты величайшей русской культуры.

- А толку-то от этой культуры, если она устарела? Она несет то, что не надо человечеству, сейчас, давай говорить на чистоту, надо самолюбование, этого у нас  хватает.

- А ты знаешь почему именно нам нужно это самолюбование? Потому что мы сами допустили это. Мы сами запустили чужую культуру к себе, запустили человека с чужим укладом в свой монастырь и дали ему все права делать всё, что его грязной душе угодно.

- Я лично этого не делал.

- Никто из нас с тобой этого не делал напрямую, мы просто пассивные наблюдатели, которые не могут сдвинуть положение с мертвой точки, а только потакаем всему этому ужасу, что сейчас творится в мире.

- Тогда тебе вопрос. Кто по твоему мнению во всём этом виноват?

- Знаешь, что я тебе скажу? Мы дети поколения, собственноручно уничтожевшего своё и наше будущее.

Поезд промчался мимо очередного полустанка. Солнце невозмутимо ярко светило, а люди всё ближе были к своему пункту назначения.