1. разглагающийся труп
все шло по пизде ещё с самого начала. когда его только врачи взяли в руки, в его маленькую голову младенца закрались искры какого-то разочарования. и нет, это было даже не от того, что его мать лежала в огромных синяках полученных ещё в положении. и не из-за настолько холодного взгляда отца в его сторону, что даже пелена алкоголя не смогла загасить этот холод. бесспорно, он был очень мал и глуп, чтобы придать этому значения, да и обратить внимание в целом, но неприятный осадок сквозь детский плач не покинул его даже сейчас, спустя двадцать один год от его рождения.
очередной день рождения хенджин вынужден праздновать при приглушенном свете настольной лампы в окружении учебников по современному искусству и разбитой бровью, после очередной гулянки со своей компанией. скорее всего останется шрам.
запах горьких сигарет разносится по всей съёмной однушки, хотя казалось бы, он стоит все-таки на балконе. делает последний затяг и тушит сигарету об край жестянной банки, успешно спизженной с окна в подъезде, и бросает затухший бычок с балкона. и видимо, случайно ветром его сдуло на чужой балкон, судя по ворчанию кого-то с балкона ниже. хенджин бросает громкое "извините!", и уходит с балкона с, более-менее чистой совестью, когда слышет недовольное "ага".
из располосованных запястьей вновь стекает кровавая смесь, при попадании на них воды из лейки душа. неприятно щипет, от чего хенджин сморщивает нос до появления морщинок на лице. как-то даже больно.
ванная уютная: светлая и просторная. пропахшая терпким кофейным ароматом и украшенная не одним десятком баночек с таблетками. обезбол и подавители—его самые любимые. психотропные не в счёт. без них хенджин не видит свою жизнь вообще. если бы у хенджина не было бы возможности кинуть под язык хотя-бы одну "белую шипучку, почти конфетку", то его демоны бы живьем его сожрали, оставив за собой лишь разглагающийся труп.
завтра очередной поход к психиатру. он ходит к нему уже пять лет, но прогресса не замечает, даже не смотря на громкие заявления, что "скоро все будет хорошо! вы поправитесь. никто так быстро излечиться не может.", "сегодня вы выглядите лучше чем в прошлый раз. продолжайте в том же духе!". у хенджина половина стипендии уходит на оплату психолога. по сути, совершенно бесполезного, но с его помощью на душе становиться и правда легче.
хенджин все с нетерпением ждёт когда сгорит эта чертовски яркая лампочка, ассоциирующаяся холодными зимними вечерами с яркими солнцем. ведь если погаснет лампочка, погаснет и хенджин.
хенджин совершенно не ощущает себя взрослым альфой. слишком слаб. не больше, чем пустая бета, если не мелкая омега. ему совершенно не хватает тепла и любви. того самого горячего солнца в холодный дождь. тех самых порящих букашек в желудке. вроде, они когда-то даже уже были. видимо, не осилили желудочный сок. очередной шрам на сердце. истинная омега? семья? видимо, хенджин с рождения облажался по полной, а теперь и мирского счастья не достоин. единственное, что заставляет его сердце биться в возжелании—верёвка в мыле.
очередной учебник зазубрен от начала до конца, чтобы успешно сдать экзамены и получить стипендию. единственный, за кого переживает хенджин—маленький братик. чонин, единственная звездочка в темном сознании Хенджина, словно космос. нет ничего святого, кроме него.
чонин и лампа в ванной до сих пор его держат.
хенджин заваривает дешёвый растворимый кофе, наваривая сахарную карамель, добавляя ее в напиток. ему нравится карамель: безумно сладкая, способная заглушить боль хоть на минуту. но и причинить ее тоже в состоянии. ровное пятдесят на пятдесят. и больно и сладко.
на кухонном столе вибрирует недорогой, но новый телефон. звонят "друзья". без таблеток или стакана виски говорить ними нет никакого желания, вот он и игнорирует вызов, отключая телефон избавляет себя от неприятной вибрации. только три звонка спустя они поняли, что трубку никто не возьмёт, и решаются просто отправить смс:
—"карамелька это твоё? миленький"
у хенджина кружка из рук выпадывает, разбиваясь на миллион частиц. карамель? его карамель? истинный?