Однажды В Египте

Довольно нам, читатель, беседовать о звёздах, пора бы уже спуститься и на землю.

Под жарким солнцем по Нилу неслись ладьи со строительным материалом. Голоса рабочих не умолкали. Один тряс рукой и, вытирая платком испарину на лбу, показывал, куда нести древесину и камни, другой с глупым видом пожимал плечами. К пристани прибыли лодки из других стран. Рабы окружили судна, сгружая товар. Поднялась шумиха. Писарь не успевал фиксировать количество каждой вещи и, нервно размахивая листами, переспрашивал моряков. На рынке не утихали завывания торговцев.

— А ты слышала? Ох, и что же? Да, мне тоже не спалось...

Хохот, разговоры сливались, образуя плывущий по улице галдёж. Слово за словом, как песчинки, разлетались на ветру. Тёмный господин в обличии безликой тени, метавшейся между ногами толпы, не проронил ни словечка. Он выныривал из песка и вновь исчезал в нём, струился дымом, ловя новые и новые отрывки молвы.

— А кто это там стоит?

— Кажется, это дочери старика Рашиди.

— Того самого Рашиди?

— С чего мне врать? Точно-точно Рашиди. Ремеслу он их научил, посуда само очарование! А горшочки какие, горшочки! Надо бы зайти к ним на днях. У младшей особенно необычайные получаются. А вот у старшей... я не советую тебе брать.

— Младшая красавица! Только чудаковато выглядит.

— Сестра её уже брюхата, четвёртого ждёт, а эта, хоть и красива, но нрав у неё, боги небесные... Она не от мира сего!

— Видимо такова цена её таланта.

Тень затаился. Ася разговаривала на улице с сестрой и держала на руках малыша. Всем малюткам свойственно замечать большее в отличие от своих старших братьев. Так вот, малыш заметил тень и потянул к неземному существу свои толстые пальчики. При этом он чуть не вывалился из объятий Аси. Девицы лишь рассмеялись.

— Куда ты бежишь, а? Куда бежишь?

Ася подловила его и поцеловала в румяную щёчку. Малыш в свете своей невинности ей улыбнулся и состроил глазки.

— Ой, дочери старика Рашиди! Как вы? Как здоровье отца? Говорят, он приболел.

— Всё не так страшно, тётушка. Он много спит в последнее время.

— Я вам могу посоветовать лавку. Торгует прекрасная женщина, она собирает травы. У меня сын, как заболел, так она мазь и дала. А эта мазь — магия, встал на ноги за два дня!

Нефтида кивала, внимательно слушая женщину. Ася тем временем ощущала, как по спине тянется холод. У самого ушка тихий коварный голос произнёс: «полюбуйся». Ася, затаив дыхание, повела голову в сторону и увидела, как по улице движется телега с пойманными зернокрадами. Запряженный вол медленно шагал рядом с Асей, и она успела разглядеть в телеге угрюмого усатого мужика. Он поднял на неё косой глаз и тут же взбесился.

— Это ты, да, это ты?!

Его страшная гримаса так и застыла перед Асей. Клетка удалялась и удалялась. Мужик кричал, плюясь слюнями, но скоро удар палки присмирил его.

— Вот мерзавка! Тебе зерна мало? Получишь, получишь... — доносились его последние слова. — Я тебе его в глотку затолкну!

Как уже говорилось, люди, ох, этот трудолюбивый народ, радовались тому, что они дети богов. Они свято верили, что за ними следят на небесах, и потому старались жить честно.

Но, конечно же, не все...

Ещё до того как небо заволокли таинственные огни, на этом же месте, посреди площади стояла огромная телега с зерном. Вокруг собрались люди, по очереди забирая мешки.

Ася стояла с отцом, Нефтидой и тремя мальчишками: один незрелый юноша, второй чуть младше и третий, уже знакомый нам малыш, ещё не умел ходить, но уже стоял, цепляясь за что-нибудь. Внимательно смотря своими чёрными глазками и прячась за маму, он наблюдал за кряжистым усатым дядькой на телеге, который вместе с подручными спускал мешки полные пшена. Толстые пыльные мешки отдавались в руки. И такие же толстые уважаемые мужчины, уже веселившиеся от выпитого пива, с весельем смотрели, как зерно уходит к ним домой на спинах рабов.

Люди в толпе возмущались.

— Старик Рашиди! — захохотал усатый и поманил рукой, — Подходи, подходи. Какие у тебя дочери прекрасные!

Ася подошла к телеге и вместе со старшим племянником молча перехватила мешок и спустила вниз. Зерно бухнуло на притоптанный песок. Мальчишки поволокли мешок сквозь толпу.

— Запиши, что семья гончара Рашиди получило зерно, — скомандовал мужичок счетоводу.

Ася вскрикнула:

— Что? Но этого мало!

Но как только она посмотрела на других, ей стало стыдно. Люди, погружая худые мешки на плечи, уходили с выражением на лице: «А ты ещё больше требуешь?»

— Нам положено ещё несколько мешков, — подхватила Нефтида.

— Идите, идите, не мешайте! Что? Кто? Семья какая?

Ася решительно стукнула кулаком по телеге около босой ноги усатого.

— Мы столько работали на полях ради чего? — она обернулась к людям, — Эй, ну же! Эта зажравшаяся морда грабит вас, а вы просто стоите?

Голоса в толпе выскакивали увереннее, до него доносились недовольства, толпа стала порохом, вот-вот готовым разгореться от одной искры. Усатый прыснул смешок.

— Что за ядовитый язык у этой девчонки? Год такой, неурожайный, что я поделаю?

— Тогда почему вы дали чиновнику телегу мешков, а нам, простым людям, по одному?

— Ему столько положено, он много работает, у него много детей. И вообще, чего вы ко мне пристали? Это не я решаю. Мне так сказали.

— А мы? Нам чем детей кормить?

Нефтида поглаживала живот. Женщины подхватили её слова, и телегу вновь окружила болтовня. Усатый знал, что толпа обозлённых женщин страшнее стада буйволов, но всё равно возглашал:

— А вам... Рожать меньше надо, — произнеся это медленно и скалясь, он посмотрел на Нефтиду, и улыбка его стала фальшивой.

В следующее мгновение посыпались возмущённые женские голоса. Телегу затрясло. Усатого чуть было не поколотили, но он стоял твёрдо, напоминая всем, ради чего они сюда пришли. Ася замерла, не веря в происходящее. Она брезгливо посмотрела на этого откормленного человека и, поджав губы, поняла, что ей больше не о чем с ним говорить. Люди умолкли, больше никто не хотел встать на её сторону. Ася, приобняв сестру, гордо вышла с ней из толпы и направилась домой. «Мы своё получим», — лишь сказала она.

Зерно нужно было отвоевать. Для этого она с утра бегала по столице, пытаясь попасть в отдел зернораспределения. Меджаи посматривали на неё сначала весело, потом скучающе, а под вечер сочувствующе. Её постоянно не пускали, объясняя тем, что у неё то росписи не собраны, то время раннее, то вид у неё не соответствующий. И вот она в сандалиях, в длинном платье с узорами, которое взяла у сестры, в чёрном парике и с яростным огоньком в глазах встала перед стражами величественного храма. За спиной послышались шорохи — это двое племянников взбирались по ступеням, догоняя Асю. Стражники переглянулись и как-то неохотно пропустили девушку с мальчишками.

Теплые лучи солнца соскользнули с плеч Аси и остались позади. Впереди лишь освящённый факелами коридор. Мальчишки начали шалить, но затихли, как только она пригрозила им пальцем. Девушка прошла мимо зала с приоткрытой дверью, в котором слышались чьи-то тихие разговоры. Из зала тут же выскочил низкий горбатый мужчина.

— Уважаемая, а что вы здесь ищете?

Ася почувствовала, что ей явно не рады.

— Я по поводу зернораспределения. Вчера на раздаче, наша семья и многие другие столкнулись со страшным деянием, сущим произволом! Видите ли...

— Приходите завтра, а лучше через день, я занят.

Ася не успела хлопнуть ресницами, как он замахнулся, выгоняя её, словно корову с пастбища.

— Подождите!..

— И не подумаю!

— Ну как же так?!

— Прочь иди!

— Уйду я — придут другие!..

В общем, её выгнали.

Ася фыркнула, поправила одежду и с невозмутимым видом спустилась по ступенькам.

Чтобы каждый день над Египтом вставало ярчайшее солнце и люди видели красоту этого мира, боги борются на небосводе с тьмой. Но вот солнце снова убегает за горизонт, и снова начинается бой. Жизнь человека так же циклична, как смена дня и ночи.

Телега с зернокрадами скрылась из виду. Ася посмотрела на тяжёлые тучи, купающиеся в золотых лучах над песчаными домами. Ветер терзал листья на деревьях. Сколько она себя помнит, Египет был царством ясного неба.

«Не буря ли надвигается?» — задалась она вопросом и, держа на руках тихого малыша, побрела с сестрой домой.

Тянулся сонный день, и все было хорошо. Вот только тучи всё стояли на горизонте, и Ася часто хмуро посматривала на них. Тогда она ещё не знала, что эти тучи — знак богов для своей любимицы, совет быть осторожной и тщательно закрыть двери.

Начался настоящий ураган. Шёл слабый дождь. Ветер рвал и метал, поднимал песок и с силой швырял его в стены домов. «У-у-у» только и слышалось за запечатанным досками узким окошком. Ася в тишине и темноте сидела с маленьким племянником, который от страха прижался к ней. Его воображение играло с ним, говоря, что вокруг дома ходит разгорячённая богиня и только и воет: «у-у-у-у-у».

Пахло сыростью. Песок забивался в дом через щели. Подошла Нефтида и, обменявшись парой предложений, забрала малыша.

Ася легла на твердое ложе, устеленное соломенной подстилкой, поджала ноги и зажмурилась. Столько мыслей сейчас будоражило её головку, что иногда она как в лихорадке широко открывала глаза, в которых зрачки то сужались, то расширялись.

Так она и уснула. Как ни странно, но в это время и стихла буря, будто боги плакали, видя несправедливость, но увидев спящее дитя, успокоились и впали в блаженство.

Следующий день для Аси был настоящим испытанием. Она боялась каждого шороха и стука, стала тщательнее запирать двери. Сестра же считала, что случившееся на улице простой порыв гнева и Асе нужно успокоиться. Девушка пыталась прислушаться к Нефтиде, но на всякий случай держала рядом скребок.

Перед глазами пролетала рутина. «Кувшины, горшки покупаем!» — кричала девушка равнодушным прохожим. Идя по улице, Ася оглядывалась, ища в каждом лице недобрые умыслы. Она не знала, что в это время наблюдали и за ней. Тень под ногами Аси на миг выросла, а после, хихикнув, приняла прежнюю форму.

После вечерней молитвы в доме стало тихо и темно. Ася пыталась заснуть, но ей постоянно что-то мешало. То мысли не давали покоя, то за окном слишком громко шуршали листьями пальм. Посреди ночи птицы решили устроить разборки, луна заглянула в окошко. Ася перевернулась на другой бок и закрыла уши. Кошка зашуршала в кустах, мимо прошли люди.

— Невозможно... — пробормотала Ася.

Она легла на спину и сонно посмотрела на убегающую луну. Опять шорохи.

Вот только рядом с домом не было никаких птиц, кошек и листья стояли бездвижно. Что-то с грохотом упало, и Ася, как на шарнирах, резко встала. Опять грохот, но уже ближе. Кровь в жилах так и застыла. Ася осторожно спустила ноги на пол и нащупала под кроватью скребок. Спящая рядом Нефтида ничего не слышала. Ася решила, что её не стоит будить, и тихонько подошла к двери.

Хотелось закричать от ужаса, ведь она отчётливо слышала мужские голоса за дверью в прихожей.

Пальцы обхватила ручку двери и осторожно потянули на себя. Ася визгнула от увиденного и тут же, прижавшись спиной к двери, закрыла рот ладонью.

— Что это было? Ты слышал?

— Кажись, хозяева проснулись.

— Нефтида, Нефтида, — дрожащим голоском звала Ася.

В темноте она видела лишь бездвижную спину сестры. Послышалось, как упал и разбился глиняный горшок. Что-то с огромной силой ударило в дверь, отчего Ася чуть не отлетела, но сильнее прижалась спиной, упёршись босыми ногами в пол.

— Хах, не открывает... — сказал тихий голос, и почувствовался новый толчок, — Я знаю, что ты там, дура! Не вынуждай выбивать дверь!

Ася невольно всхлипнула и сжала челюсти, всеми силами прижимаясь к доскам. Эту хлипкую дверцу толкали, били и даже царапали. Речи гостя становились то тихими и ласковыми, то зверски грубыми.

— Зерно? Мы затолкаем его тебе в глотку, выходи!

Нож выпал из ладони. Слёзы текли по щекам Аси. Ей все больше хотелось открыть им дверь и пусть что будет.

— Не стыдно ли тебе, чертовка, воровать у нашего хозяина? Забыла своё место?

— Ох, простите, простите меня!..

Ася захлебывалась в своих слезах, силы исчезали, и вот сначала появилась щёлочка, после начала расти...

Асю потянули за волосы и вытащили из комнаты. Она не успела понять, как больно упала на четвереньки. Но подняться ей не дали. Темный силуэт мужчины и его злые сверкающие глаза — единственное, что увидела Ася перед тем, как её лицо обожгла пощёчина. Два здоровых мужика готовых её избить, их лица, их тела навсегда отпечатались в её разуме. Слёзы так и катились по щекам. Она не понимала, за что ей это всё. Ведь она просто хотела справедливости...

Но у тени не было цели убить приглянувшуюся ему девушку. Выскользнув из-под ног Аси, он змеёй прополз под дверью. На улице послышался голос кого-то третьего:

— Эй, оставьте её, уходим! Я слышал шорохи, кажется, сюда идут.

— Проклятье!

Послышался грохот, а после наступила долгожданная тишина. Ася упала на пол, чувствуя, как горят пятки и спина. Тело трясло. Она не понимала, смеётся она или плачет, ощупывая себя с ног до головы. Посидев так ещё немного, девушка подумала, что можно и подняться. Распахнув дверь полностью, чтобы прихожую осветил лунный свет, она увидела море побитой посуды. Реагировать на этот беспорядок было уже нечем, и Ася с безразличием переступала через осколки.

— Нефтида! Почему ты спишь!

Но сестра уже стояла за её спиной. Ася вначале вздрогнула от её вида, но после, увидев, как та непонимающе смотрит на разбитую посуду, успокоилась. Из другой комнаты испуганно показались головы племянников. Малыш не спал, забившись в угол.

Все вместе они зажгли факел, и теперь стало ясно, что все полки сломаны из-за чего и вся посуда побита. Но не это интересовало Асю. Как только они вышли на улицу, от увиденного она прижалась к груди Нефтиды и заплакала. Нефтида, обняв сестру и сыновей, повторяла, что все будет хорошо, хотя своим же словам не верила.

Рядом собирались соседи, но кому до них дело, когда дверь пристройки выбита и ни одного мешка с зерном не осталось.