Глава 17. Сон в Восточном лесу
Реджи – мальчик приятной наружности с большими щенячьими глазами, с которым когда-то познакомилась совсем ещё юная Кора, нравился всем. Каллен познакомился с Реджинальдом чуть позже, и, как и все остальные, увидел в нём доброго, вежливого и отзывчивого человека. Реджи был одним из тех детей из хороших семей, с которыми было принято общаться. Время шло, Реджи проявлял всё больше интереса к Коре, сначала делился игрушками, в юношестве – дарил ей цветы, писал стихи. Всем казалось, что его любовь взаимна, родители сулили им счастливое будущее, рекомендовали Коре не разбрасываться такими людьми, как он. В какой-то степени Кора послушалась их, и даже когда после их смерти вышла замуж за богатого человека, вступила в мафию и рассорилась с братом, она не упустила из виду Реджинальда. Молодой человек был принят на службу в компанию, которую Кора возглавила, и во всём ей помогал. Она всегда хорошо относилась к Реджи, и всегда пользовалась его добротой. Это не могло продолжаться вечно. В один момент организм Реджинальда, переполненный накопленной в нём тёмной магией, не выдержал.
Кора стояла на коленях в двух метрах от Реджи. Она не могла подойти ближе, потому что сильный поток магии, образовавшийся перед мужчиной, отталкивал её. Реджинальд тоже был на коленях, его светлые волосы колыхались на сильном ветру, мимо метались чёрные волны магии, вокруг него постепенно образовывался чёрный нестабильный шар. Похожие на туман, чёрные сгустки магии постоянно перемещались, оставляя просветы и дыры. Этот капкан не давал полностью увидеть человека внутри, но и не закрывал его насовсем.
Всё тело Реджинальда за доли секунд расчертили чёрные линии. Быстро, как это всегда происходит, все его вены наполнились чёрной кровью. Но он ещё был жив, он ещё мог разглядеть лицо Коры сквозь застилающую его дымку. Он негромко, на большее не было сил, прошептал: «Кора, делай, что тебе хочется. Будь счастлива».
Девушка задыхалась в слезах. Почти беззвучно она прошептала: «Почему? Почему ты не винишь меня, почему не ненавидишь?»
Магия разорвала Реджинальда. Он разлетелся и исчез в тот же миг, не оставив после себя ничего. Магия поглотила его и тем самым исчезла сама. Кроме девушки, слёзы которой текли нескончаемым потоком, в комнате никого не было.
Каллену вновь защемило сердце. Не столько от этой сцены, сколько от осознания того, что тех, кого унесла магия, нельзя похоронить. От их родителей тоже ничего не осталось, придёт день, и такая участь настигнет и его. А Кора... Кора уже два раза видела такую смерть. Каллен смотрел на страдания сестры и хотел плакать вместе с ней. В тот день он не был рядом.
Этой ночью такой же сон приснился и Коре.
...
Каллен проснулся рано. Такой яркий сон с наступлением утра вдруг поблек, превратившись во что-то странное и сумбурное. Может, такое снится в моменты больших потрясений? Каллен не знал. Не знал так же он и то, как именно умер Реджи. Год назад об этом рассказал ему Грег, а теперь, по этим словам мозг дорисовал картинку. В любом случае, сейчас это было последнее, что волновало Каллена.
День обещал быть таким же туманным и пасмурным, как и вчерашний. Каллен разбудил Грега. Спрашивать, почему Грег не разбудил его ночью, он не стал. Вчера они оба устали, и он это понимал. Зябко поёжившись, Грег спросил:
– Что будем делать?
– Я собираюсь ещё раз увидеться с Моделин.
Каллен поднял руку, предотвращая ожидаемые слова друга.
– Я знаю, я опять подвергаю нас опасности. Возможно, Большеголовый со своей шайкой сейчас курсируют по городу в поисках нас. Но позволь мне в последний раз совершить глупость, оставшись здесь ещё на час.
– Тогда я найму извозчика и буду ждать тебя на южной окраине. – недовольно произнёс Грег.
Каллен кивнул, затем поднялся и отряхнулся, отмечая про себя свой ужасный внешний вид и собираясь уходить.
– И... Пожалуйста, будь осторожен. – уже другим тоном сказал Грег.
– И ты будь осторожен, братишка.
...
Когда Каллен, зайдя в палату к Моделин, вновь увидел её, он почувствовал, как сердце забилось в бешеном ритме. Девушка лежала на кровати, всё ещё без чувств. Её уже прооперировали, и перед тем, как впустить Каллена, лекарь сказал ему, что пуля не задела ничего важного, и Моделин должна пойти на поправку.
Лекари не задавали ему лишних вопросов о том, каким образом пострадала Моделин. Может, потому что Каллен хорошо за неё заплатил, а может такое в Нокзине случалось часто, ведь убивая монстров, люди могли ранить себя или друг друга. Каллену было всё равно.
Он подошёл к кровати и сел перед ней так же, как в ту ночь, когда она плакала. Каллену даже дали белый халат, потому что на его одежде всё ещё красовались засохшие следы крови, а переодеться он не успел.
Волосы Моделин резко контрастировали с её заметно побледневшей кожей. Каллен взял её за руку. Он внимательно смотрел на её красивое лицо с таким естественно-спокойным выражением на нём. Каллена переполняло чувство вины, он так хотел вернуться в прошлое и не знакомиться с Моделин, не подвергать её опасности и ничего не чувствовать.
Но она дышала, она была жива и это, безусловно, радовало его. Теперь он смотрел на её изящные брови, веснушки, губы, слышал её ровное дыхание, и его сердце отчего-то трепетало. Так Каллен и просидел у кровати какое-то время, обуреваемый противоречивыми ощущениями. В конце концов он поцеловал её руку и прошептал:
– Прости меня, милая. Я виноват. Прошу, быстрее выздоравливай...
Он уже уходил, но обернулся напоследок и ненадолго застыл. Затем собрался с силами и вышел из палаты.
Они с Грегом не знали, куда ехать и что делать. До повозки Каллен добрался обходными путями и тёмными грязными переулками, и вот наконец они покинули Нокзин, этот город, что принял Каллена с радушием, а потом так легко оттолкнул его от себя.
Теперь, без Моделин, Каллен уже не знал, чем ему жить. Его прежняя жизнь теперь казалась ему скучной и бессмысленной. У него не было никаких планов и целей, он всегда плыл по течению. Теперь это всё казалось глупостью, ему непременно нужно было жить для чего-то! Но, более того, в этот день Каллен впервые поставил под сомнения свои прошлые занятия. Он, как человек, влюблённый в своё дело, никогда раньше не позволял себе подобного. Ведь он посвятил жизнь драгоценным камням, он изучал их, создавал и продавал, в этом – его предназначение. Сейчас Каллен вдруг осознал, что в такой жизни нет никакого продвижения. Если бы он мог создать свою лавку, то, развивая своё дело, он бы получил то самое продвижение. Он любил и уважал свою способность, но только сейчас понял, что, возможно, это совсем не главное.
Каллен смотрел на оставляемый им город и думал: «Правильно ли я сделал, бросив тогда Грега? Мне казалось, что это он предал меня, но что если это я не поддержал его, не остался рядом? Ведь не было разницы. Как оказалось, Нокзин ничуть не безопаснее Сотлина».
...
Когда Моделин очнулась, первым делом она увидела на прикроватной тумбочке те самые цветы в горшочке, что радовали ей глаз ещё в их с Калленом квартире. Там же она обнаружила свёрнутый лист бумаги. Развернув его, она достала внушительную пачку денег, но не обратила на неё внимания, потому что увидела на бумаге рукописный текст. Прочитала:
«Моя милая Моделин, я не могу передать словами насколько я сожалею о том, что произошло. Знай же, что случилось это по моей вине. Прости, что вовремя не сообщил об этом: меня ищут и мне не стоило надолго задерживаться в Нокзине. Но я был упрям, и после пожара не желал оставлять тебя, чем сделал только хуже. Остаётся лишь надеяться на твоё скорейшее выздоровление. Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь? Я навлёк на тебя опасность, причинил тебе боль и теперь, как ты уже, вероятно, поняла, уезжаю и оставляю тебя. Я считаю, что так будет лучше и безопаснее для тебя. И надеюсь, что ты сможешь выдержать все дальнейшие испытания судьбы. Ты смелая, сильная девушка, ты умеешь развивать своё дело, и я знаю, что рано или поздно у тебя получится заново открыть свою гостиницу. Сначала будет трудно, и я бы очень хотел остаться рядом, поддерживать и помогать тебе в эти моменты. Но всё-таки, я знаю, что ты не пропадёшь.
Прости за дерзость, но после всего случившегося я буду надеяться, что ты хоть иногда будешь вспоминать обо мне. Ну а я никогда о тебе не забуду. Обо мне не беспокойся, со мной всё будет хорошо, а ты живи своей жизнью, добивайся успехов и будь счастлива.
Я люблю тебя, Моделин. И мне жаль, что я был лишь страницей в твоей жизни.
Верн Билингсли.»
С самого начала Моделин и без всяких подписей поняла, от кого письмо. Она уже думала о том, что напишет ему в ответ, но осеклась, осознав, что не знает его адреса и, вероятно, никогда больше не узнает.
Плечо её, даже под действием обезболивающего, продолжало ныть, а в голове какими-то обрывками метались мысли.
«Он любит меня...»
«Я его больше не увижу»
«Всё произошло так быстро, как я оказалась здесь?»
К горлу подступил ком, лёжа в кровати, Моделин подняла глаза к потолку, сдерживая слёзы. Каллен был той самой опорой, на которой держалась вся её психика после смерти брата. Лёгкие будто бы разрывало, ей становилось жарко. Возможно, у Моделин поднялась температура, а, может быть, щёки так раскраснелись от сдерживаемых рыданий.
В письме Каллен ни разу не написал «прощай», но, перечитывая, Моделин видела это слово сквозь каждую строчку.
Значит... это всё?