Драблы по Чигукам📸

В золотых чертогах султанского дворца, где воздух был густо напоен ароматами специй и благовоний, жил омега по имени Чимин. Его происхождение было столь же величественно, сколь и его красота. Чимин принадлежал к древней и знатной семье министра, а его внеземная внешность, словно сотканная из лунного света и звездной пыли, завораживала всех, кто имел честь его видеть. Служа при султане, он стал звездой его небес, объектом восхищения и, наконец, супругом.

Их брак был окутан мифами и легендами. Султан, очарованный чистотой и грацией Чимина, увидел в нем не просто омегу, но воплощение идеальной спутницы. Их первый год прошел в блаженстве, наполнив дворцовые залы смехом и нежностью. Чимин, будучи преданным и любящим, мечтал о продолжении рода, о ребенке, который стал бы отражением их любви.

Однако время шло, а заветная беременность не наступала. У султана, чья кровь бурлила жаждой власти и продолжения династии, терпение иссякло. То, что началось как глубокая привязанность, медленно угасало, уступая место привычной султанской жизни. Внимание, некогда сосредоточенное на Чимине, рассеялось, как дымка на рассвете. Гарем, полный других омег, прильнул к султану, и Чимин, некогда центр его вселенной, оказался забыт, одинокий в роскошной золотой клетке. Его боль была тихой, немой, растворенной в шелесте шелков и приторных ароматах чужих духов.

Однажды, в дни, окрашенные серостью отчаяния Чимина, во дворец прибыл гость - младший брат султана, принц Чонгук. В отличие от своего старшего брата, чья власть была унаследована, Чонгук сознательно отказался от трона. Его душа жаждала простора, дороги, свободы. Он был альфой с доминантной аурой, в глазах которого горел огонь неукротимой воли. Путешествуя по миру, познавая его тайны, он привез с собой дух приключений и независимости.

Когда их пути пересеклись, мир Чимина, казалось, остановился. Чонгук, увидев омегу, чья красота была настолько неземной, что казалось, она принадлежит другому миру, почувствовал удар, который не мог игнорировать. Это была не просто симпатия, а всепоглощающая, безоглядная влюблённость. Его сердце, привыкшее к бродяжничеству, обрело якорь.

Он не стал медлить. Обратившись к своему брату-султану, Чонгук, с властностью, присущей истинному альфе, попросил руки Чимина. Султан, чье сердце давно остыло к омеге, не увидел в этом проблемы. Чимин стал для него лишь напоминанием о несбывшихся надеждах.

- Он твой - ответил султан, с легкостью, которая ранила Чимина глубже любого оскорбления. - Я отдам его тебе.

Слова слетали с губ султана, как будто он отдавал ненужную вещь, забывая о клятвах, о любви, о том, что Чимин был его супругом. Для Чимина это был момент освобождения и еще большей боли. Он почувствовал себя товаром, который можно обменять.

Но когда Чонгук подошел к нему, его глаза сияли не властью, а искренней, всепоглощающей любовью, Чимин почувствовал, как тает лед в его сердце.

- Чимин, - произнес Чонгук, его голос был бархатным, но твердым. - Я никогда не забуду тебя. Я никогда не оставлю тебя. Моя жизнь теперь принадлежит тебе.

Чимин поднял на него свои печальные, но полные надежды глаза. В сиянии их встретились две души - измученная, но не сломленная душа омеги, и душа альфы, полная решимости и безграничной любви.

- Я... я буду твоим, - прошептал Чимин, и в этом простом ответе была вся его судьба.

Перед лицом Чонгука, который добровольно отказался от трона ради странствий, Чимин понял, что нашел своего настоящего правителя. Не того, кто хотел его как символ, а того, кто видел в нем душу, нуждающуюся в любви и защите.

~~~~

Два года пролетели, как одно мгновение, наполненное шелестом дорог, ароматами чужих стран и бесконечным небом над головой. Чонгук, верный своему обещанию, вез Чимина туда, куда тот лишь смел мечтать. Они бродили по рынкам древних городов, любовались рассветами над бескрайними пустынями, слушали шум океана на берегах, где еще не ступала нога человека. Чонгук, тот самый принц-изгнанник, чья доминантная аура теперь окутывала Чимина не как клетка, а как надежный щит, с любовью исполнял каждое его, пусть и самое скромное, желание.

Чимин расцветал. В глазах его теперь не было той печали, что оставил султанский дворец. Вместо нее сияли звезды, отражая его счастье. Он научился смеяться без оглядки, говорить о своих мечтах открыто, чувствовать себя любимым и желанным. Чонгук был его якорем и его крыльями одновременно.

Однажды, усевшись под раскидистым деревом в тени незнакомой рощи, где воздух был напоен запахом диких цветов, Чонгук развернул свиток. Это было официальное приглашение.

- Смотри, Чимин, - сказал он, протягивая ему пергамент. - Нас приглашают на свадьбу. Султан женится вновь.

Чимин взял приглашение, его пальцы легко скользнули по витиеватым узорам. Сердце на мгновение замерло. Султан. Воспоминания накатили, смешанные с горечью и странным чувством облегчения.

- Свадьба... - тихо произнес он, более для себя, чем для Чонгука. - Интересно, кто же станет новой избранницей?

Чонгук лишь усмехнулся, обняв его. - Неважно. Важно то, что мы рядом. И, знаешь, я думаю, нам стоит вернуться. Всего на пару дней. Твои родители, должно быть, скучают.

Чимин вздрогнул. Родители. Он так давно не видел их, не чувствовал их тепла. Мысль о встрече вызвала волнение, смешанное с нетерпением.

- Да, - решительно кивнул он. - Мы должны вернуться. Хотя бы ненадолго.

Возвращение во дворец было похоже на возвращение в сон. Те же золотые своды, те же благовония, но для Чимина все казалось иным. Он был другим. Он чувствовал себя другим. Первым делом, едва ступив на знакомый мрамор, он сорвался с места, не обращая внимания на удивленные взгляды стражников.

- Мама! Папа! - его голос, полный радости и волнения, пронесся по коридорам. Он бежал, подгоняемый тоской, которая накопилась за два года разлуки.

И вот, в одном из залов, где играл фонтан, он увидел их. Родители, чуть постаревшие, но такие же любящие, сидели, беседуя. Чимин бросился к ним, обнимая их так крепко, как только мог.

- Мамочка! Папочка! Я так скучал! - он утыкался им в плечи, пытаясь впитать их тепло, их запах, все то, чего ему так не хватало.

Его родители, сначала ошеломленные, отвечали ему объятиями, их глаза блестели от слез радости.

- Чимин, сынок! Наконец-то! Мы так волновались! - воскликнула его мать.

В этот момент, когда семейное счастье казалось абсолютным, воздух в зале изменился. Кто-то вошел. Это был султан. Он выглядел так же, как и два года назад - властный, но теперь с явным оттенком легкой скуки, как человек, привыкший ко всему. Он направлялся прямо к семье Чимина, намереваясь, видимо, присоединиться к беседе.

Но его взгляд, скользнув по Чимину, замер. Султан остановился, его брови медленно поползли вверх. Он прищурился, словно пытаясь рассмотреть что-то необычное.

Чимин, увлеченный разговором с родителями, не сразу заметил его. Но потом, почувствовав пристальный взгляд, поднял голову. Их глаза встретились. В глазах султана мелькнуло что-то вроде изумления, а затем - недоумения.

Его взгляд остановился на животе Чимина. Круглый, явно выдающийся под тонкой тканью его дорожной одежды, живот. Живот, который не мог принадлежать просто путешественнику.

- Чимин... - произнес султан, его голос, обычно ровный, теперь звучал с нотками удивления. - Ты... ты ждешь ребенка?

Слова повисли в воздухе. Родители Чимина, обратив на него внимание, тоже уставились на живот сына, их лица озарились новым восторгом.

Чимин, почувствовав на себе взгляды, смущенно прикрыл живот рукой, но его глаза светились тихим, счастливым сиянием. Рядом с ним, как скала, стоял Чонгук. Он положил руку на живот Чимина, мягко поглаживая его, и взглянул на султана с выражением, которое не оставляло сомнений.

- Да, брат, - спокойно, но твердо произнес Чонгук, его голос был полон гордости. - Мой омега и я ждем наследника. Наследника, которого я никогда не променял бы ни на какой трон.

Султан молчал, его лицо было читаемым, как открытая книга. Он видел Чимина, которого когда-то считал несбывшейся мечтой, а теперь - теперь он был частью жизни другого человека, человека, который сам отказался от всего ради своей любви. И, что самое поразительное, Чимин был беременным. Беременным от человека, который дал ему то, чего не смог дать сам султан - настоящее счастье и любовь. В этот момент, глядя на эту картину, султан, возможно, впервые осознал реальность своего упущенного шанса.

Лицо матери Чимина расплылось в такой широкой улыбке, что казалось, озаряет весь зал. Её глаза, полные слез, сияли нежностью и бескрайним счастьем.

- Внук! У нас будет внук! - воскликнула она, прижимая руку к сердцу. - Чимин, сынок, это же самая лучшая новость!

Его отец, министр, согласно кивнул, его строгое лицо смягчилось. - Это истинное благословение, сын мой. Мы всегда мечтали о продолжении рода, о той радости, которую приносит внук. - Он повернулся к Чонгуку, его взгляд был полон искренней благодарности. - Принц Чонгук, мы вам так признательны. Вы вернули радость в нашу семью. Мы бы очень хотели, чтобы вы остались с нами. Чимин... ему ещё около двух месяцев до родов, верно? Это такое важное время. Мы бы очень хотели, чтобы он был рядом с вами, и чтобы мы могли разделить эту радость вместе. Пожалуйста, останьтесь, пока наш малыш не появится на свет.

Слова министра были сказаны с такой теплотой и искренностью, что даже султан, наблюдавший за этой сценой с отстраненным видом, почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось. Он видел счастье Чимина, видел искренность его родителей, и, возможно, чувствовал укол упущенной возможности.

- Министр прав, - произнес султан, его голос прозвучал тише обычного. - Чимин - часть этой семьи. И ты, Чонгук тоже. Это большое событие. Было бы... правильно, если бы вы задержались. Чтобы Чимин был в спокойной обстановке, под присмотром своих близких. Я тоже прошу вас, останьтесь. Это было бы... достойно.

Все взгляды обратились к Чонгуку. Он, альфа с такой явно доминантной аурой, что казалось, мог бы завоевать целый мир, стоял здесь, словно в ожидании какого-то неведомого приговора. Он обнял Чимина за плечи, прижимая его к себе, и в его глазах отражалась глубокая нежность.

- Что ты думаешь, мой дорогой? - спросил Чонгук, его голос был мягок, но в нем чувствовалась та самая сила, которая покорила Чимина. Он повернулся к Чимину, полностью игнорируя взгляды остальных. - Мы можем остаться. Если твои родители так хотят, и ты сам хочешь. Я привез тебя сюда, чтобы исполнить твои желания. Если это твоё желание - побыть с семьей перед рождением нашего малыша, значит, останемся. Но я хочу услышать твоё решение.

Чимин удивлённо вскинул голову. Он ожидал, что Чонгук, как всегда, примет решение сам, защищая его. Но Чонгук задал вопрос ему. Ему.

Он посмотрел на своих родителей, их лица сияли надеждой. Затем перевёл взгляд на султана, который, к его удивлению, явно старался придать своему лицу более приветливое выражение. И, наконец, он посмотрел в глаза Чонгука, в которых отражалась безграничная любовь и уважение.

- Я... я тоже скучал по ним, - тихо произнес Чимин, его голос дрожал от смешанных чувств. - Очень скучал. И, если мы можем остаться... если это не обременит тебя, - он снова взглянул на Чонгука, - "
то я хотел бы. Я хочу, чтобы мой ребёнок родился здесь, рядом с моими родителями. И... чтобы ты был здесь, со мной.

Чонгук улыбнулся, его улыбка была жарче, чем солнце. Он притянул Чимина к себе, прижимая его живот к своей груди.

- Мы останемся, - сказал он, и в его голосе звучала окончательность. - Столько, сколько потребуется. Пока наш малыш не появится на свет, и пока Чимин не почувствует себя готовым отправиться дальше. Наши пути ведут нас туда, где нам будет хорошо. И сейчас, на данный момент, это здесь.

Султан кивнул, на его лице появилась тень облегчения. А родители Чимина... они не могли сдержать своих восторженных возгласов, обнимая сына и его альфу. В воздухе витали не только запахи специй, но и нечто более ценное - предвкушение радости, объединенное семьей, и обещание новой жизни.

~~~~

Прошел еще один месяц. Дворец, некогда казавшийся Чимину золоченой клеткой, теперь служил ему временным пристанищем, наполненным заботой и ожиданием. Чонгук, чья любовь была его опорой, добился для них отдельной комнаты. Она была просторной и светлой, с видом на внутренний двор, где журчал фонтан. Родители Чимина, окрыленные приближением внука, окружали его вниманием, но иногда Чимину становилось не по себе.

Он часто ловил на себе взгляд султана. Тот, проходя мимо, останавливался, его глаза скользили по Чимину, по его округлившемуся животу, и в этом взгляде было что-то тревожное, неуловимое. Это было похоже на то, как хищник наблюдает за добычей, хотя султан и не проявлял прямой агрессии. Чимин чувствовал себя неловко, его омежья сущность реагировала на это напряжение, вызывая легкую дрожь.

Однажды ночью, когда лунный свет серебрил пышные драпировки комнаты, Чонгук, заметив, как Чимин ворочается во сне, решил отправиться на небольшой ночной рынок, чтобы купить ему те самые уличные сладости, которые Чимин так полюбил во время их странствий.

- Я скоро вернусь, любимый, - прошептал он, целуя его в лоб. - Потерпи немножко. Куплю тебе те самые медовые лепешки.

Чимин лишь слабо улыбнулся, устало прикрывая глаза. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным дыханием спящего омеги.

Но покой длился недолго. Внезапно дверь комнаты бесшумно открылась. Чимин вздрогнул и резко распахнул глаза. В дверном проеме стоял султан. Его лицо было мрачным, в глазах горел непривычный огонь.

- Ты спишь? - произнес он, его голос был хриплым. Он вошел, не дожидаясь ответа, и подошел к кровати. - Чимин... мне нужно поговорить с тобой.

Чимин ощутил, как по спине пробежал холодок. Его омежье чутье кричало об опасности. Он приподнялся, опираясь на локти, и инстинктивно прикрыл живот рукой.

- Султан... что вы здесь делаете? - его голос был напряженным. - Уже поздно. Вам следует вернуться в свои покои.

& Я не могу вернуться, - ответил султан, его взгляд был прикован к животу Чимина. - Я не могу больше смотреть, как ты... как ты живешь так, будто меня не существует. Чимин, прости меня. Я был слеп. Тогда, два года назад, я был слеп. Я отпустил тебя, но это было ошибкой. Этой ошибкой я сделал тебя несчастным.

Он сделал шаг вперед. - Ребенок... ребенок, которого ты носишь, он часть нашей крови. Он будет наследником. Это мой долг, моего брата, воспитать его, дать ему все, что может предложить династия.

Чимин почувствовал, как его нервы натягиваются до предела. Он сжал кулаки. - Ребенок Чонгука, ваше величество. И я с ним. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я не желаю говорить с вами.

- Но я говорю с тобой! - султан повысил голос, его доминантная натура брала верх. - Ты должен вернуться! Ты сможешь жить здесь, как прежде. Малыш получит имя и титул. А Чонгук... он всегда был бродягой. Он ничего не сможет дать ему. Я смогу!

- Никогда! - вырвалось у Чимина. - Я никогда не вернусь к вам! Чонгук дал мне все, чего я никогда не имел! Он дал мне любовь! Вы никогда не любили меня! Вы видели во мне лишь красивую вещь, игрушку!

Его голос дрожал, интонации становились все более истеричными. Напряжение нарастало, воздух в комнате становился густым и тяжелым.

- Вы хотите отобрать у меня моё счастье, моё будущее, моего ребенка?! - Чимин вскочил с кровати, несмотря на боль в спине, несмотря на тяжесть в животе. - Убирайтесь! Убирайтесь прочь!

В этот момент, когда его эмоции достигли пика, когда гнев и страх схлестнулись внутри него, Чимин почувствовал острую, схваткообразную боль. Он охнул, хватаясь за живот.

- Аааа! - вырвалось у него, и он согнулся пополам. - Ох... Господи...

Султан замер, его глаза расширились. - Что... что происходит?

- Роды... - прохрипел Чимин, сквозь стиснутые зубы. - - У меня... у меня начались роды! Из-за вас! Вы довели меня!

В тот же миг дверь комнаты распахнулась. На пороге стоял Чонгук, с пакетом уличных сладостей в руке. Он увидел Чимина, корчащегося от боли, увидел султана, стоящего неподалеку, и его взгляд мгновенно стал ледяным.

- Что ты сделал? - рыкнул он, опуская пакет на пол. В его глазах горел огонь, который мог бы спалить этот дворец дотла.

Лекари, встревоженные криками Чимина, спешно прибыли в комнату. Их лица были бледны, а шепот, которым они обменивались, заставлял кровь стыть в жилах. Схватки начались раньше срока, и положение Чимина было критическим. Прогнозы звучали неуверенно, полные оговорок и сомнений.

За дверями комнаты, словно хищник в клетке, метался Чонгук. Его обычно спокойная аура теперь была пропитана яростью. Он рычал, его кулаки сжимались и разжимались, словно он был готов разорвать врагов голыми руками.

- Если с ним или с ребенком что-то случится, я сравняю этот дворец с землей! - его голос был ниже, чем обычно, переполненный такой яростью, что даже стены, казалось, дрожали. - И ты, брат, - он повернулся к султану, его взгляд был полон смертельной угрозы, - если из-за твоей глупой одержимости он пострадает, я лично убью тебя!

Султан, бледный и с отрешенным выражением лица, стоял у двери. Рядом с ним, с тревогой в глазах, стояла его новая жена. Она была молода и прекрасна, но в этот момент даже ее красота казалась бледной тенью на фоне драмы, разыгрывающейся в покоях Чимина. Она молчала, лишь тихонько прижимая руку к груди.

Родители Чимина, бледные как полотно, стояли неподалеку. Их мечты о внуке теперь были омрачены страхом за своего сына. Мать, не переставая, шептала молитвы, а отец, сжав зубы, вглядывался в закрытую дверь, его лицо выражало мучительное бессилие.

_ Не смей даже думать о таком, брат, - тихо, но твердо ответил султан, хотя в его голосе не было прежней уверенности. - Я... я не хотел этого. Это была ошибка.

- Ошибка?! - взревел Чонгук, его глаза метали молнии. - Твоя ошибка теперь может стоить жизни омеге, которого я люблю, и нашему ребенку! Если что-то пойдет не так, знай - виноват будешь только ты!

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и полные угроз. Тишина, наступившая после его слов, была нарушена лишь отдаленными звуками из комнаты Чимина, где шли тяжелые схватки. Каждый стон, каждый крик Чимина отзывался болью в сердце Чонгука, разжигая его ярость еще сильнее. Он не мог войти, но его присутствие за дверью, его ярость, его обещание мести - всё это создавало атмосферу напряжения, которая, казалось, могла взорваться в любой момент.

Внезапный, пронзительный крик Чимина прорвался сквозь плотную дверь, заствив всех вздрогнуть. Он звал: - Чонгук! Чонгук, где ты?!

Чонгук, услышав зов любимого, сорвался с места. Его ярость, направленная на брата, мгновенно уступила место панике и решимости. Он бросился к двери, и с такой силой толкнул ее, что петли заскрипели, готовые вылететь из своих гнезд.

Он ворвался в комнату, словно ураган, и увидел Чимина, лежащего на кровати, бледного, измученного, но с глазами, полными отчаянной мольбы. Он тут же подбежал к нему, его грубые пальцы бережно, но крепко сжали тонкую руку Чимина.

- Я здесь, любимый. Я с тобой, - шептал Чонгук, его голос дрожал от переполнявших его чувств. Он наклонился, прижимаясь лбом к лбу Чимина, и вдыхал его запах, словно это было единственное, что могло успокоить его бушующую душу. - Ты сильный. Ты справишься, мой дорогой. Послушай меня. Ты справишься. Мы прорвемся через это. И после... после мы уедем. Уедем очень далеко. Туда, где нет дворцов, нет интриг, нет никого, кроме нас. Только ты, я и наш малыш. Обещаю.

Чимин, сквозь пелену боли, почувствовал тепло руки Чонгука, услышал его нежные, полные любви слова. Слабость и страх отступили на мгновение, уступая место вновь обретенной силе. Он попытался улыбнуться, и тонкая, еле заметная улыбка тронула его губы.

- Чонгук... я... - начал он, но новый, еще более сильный приступ боли прервал его. Он вскрикнул, и этот крик был наполнен не только болью, но и последним, отчаянным напором.

В тот же самый момент, когда крик Чимина достиг своего пика, по комнате разнесся другой звук. Звук, который был совершенно иным. Это был тонкий, но отчетливый плач новорожденного.

На секунду воцарилась тишина. Потом - ошеломленное молчание. А затем, словно по команде, все, кто стоял за дверью, облегченно выдохнули.

Чонгук, все еще сжимая руку Чимина, поднял голову. Его глаза, полные слез, встретились с глазами Чимина. Улыбка, искаженная болью, теперь стала шире, ярче.

- Мы... мы сделали это, Чонгук... - прошептал он, едва слышно.

Из глубины комнаты послышался тихий, но уверенный голос лекаря: - Родился здоровый мальчик. Малыш в порядке. Папа тоже...

За дверью раздались радостные всхлипывания. Родители Чимина, забыв обо всем, бросились целовать руки друг друга. Султан, бледный, но теперь с облегчением на лице, молча отступил. Его жена тихонько улыбнулась.

Чонгук, не отпуская руки Чимина, припал губами к его лбу. - Ты справился, мой храбрый омега. Ты - самое лучшее, что случилось со мной. Наше будущее начинается прямо сейчас.

Он посмотрел на свою семью, которая вот-вот должна была родиться, и почувствовал, как мир, который еще минуту назад казался ему враждебным, вдруг наполнился смыслом и надеждой. Интриги дворца, ссоры с братом - все это отступило перед этим маленьким, но таким важным существом, которое теперь дышало в этом мире, благодаря их любви.