ХVIII век...
- Чимин, последние события и покушения на твою жизнь вынудили меня принять решение, - король, с серебром в волосах и проницательным взглядом, изучал сына. Чимин сидел рядом с сестрами за столом, и утренний свет играл на его бледном лице. - Я найму для тебя личного телохранителя.
- Ну надо же, нашему Чимину теперь еще и личного телохранителя? Отец, по-твоему, это справедливо? - в голосе Лины клокотало возмущение. Слова прозвучали, как брошенный в тихую воду камень.
- Никаких возражений, - отрезал король, откладывая приборы. Звякнувший о фарфор металл эхом отразился от стен залы. - Вы, как и я, прекрасно знаете, что жизнь Чимина висит на волоске.
Чимин поёжился под острыми, полными нескрываемой неприязни взглядами сестер. Он прекрасно понимал причину их враждебности.
Он родился омегой, чья красота была словно проклятье. Покушения и похищения стали печальной обыденностью. Принцы соседних королевств и даже надменные правители империй жаждали его внимания, руки и сердца. Но Чимина пугала их настойчивость, а сестер снедала зависть от осознания того, что все взоры устремлены лишь на него.
Король, несмотря на отцовские чувства, тоже не был рад тому, что его сын, омега, затмил дочерей своей красотой. Этот неконтролируемый интерес мог обернуться бедой для королевства.
А Чимин? Что же Чимин? Он страдал от своей красоты, словно от неизлечимой болезни. Мечтал раствориться в воздухе, слиться с безликим стулом, лишь бы остаться незамеченным, лишь бы его оставили в покое.
В зал ворвались рыцари, словно стая воронов, расступаясь, чтобы пропустить меж собой фигуру, выделявшуюся даже на их фоне. Высокий, как древний дуб, темноволосый альфа источал силу и мощь. Мускулы перекатывались под дорогой кожей, словно волны под покровом ночи. Даже сестры, привыкшие к придворным красавцам, замерли, словно пораженные громом, забыв о приличиях и уронив серебряные вилки на мраморный пол. Альфа, словно хищник, ступивший на чужую территорию, приблизился к трону и склонился в безупречном поклоне.
— К вашим услугам, ваше величество, — пророкотал он голосом, в котором слышались отголоски диких гроз.
— Позволь представить тебе, Чимин, твою тень и щит – Чонгук, личный телохранитель, — с гордостью произнес король. — Он из рода, чья кровь веками служила нашей семье, и теперь, Чонгук, твоя жизнь принадлежит ему.
Чимин застыл, словно юный олень, застигнутый врасплох в свете факелов. Мощь Чонгука обрушилась на него, вызывая не чувство защищенности, а леденящий страх. Под повиновением отцовской воли, словно марионетка, Чимин сделал шаг вперед. Альфа опустился на одно колено, склонив голову так низко, что темные волосы коснулись пола.
— К вашим услугам, маленький господин, — прозвучал приглушенный голос Чонгука, и ладонь легла на сердце, словно принося клятву. Чимин сглотнул пересохшим горлом, едва заметно кивнув, не смея ослушаться воли отца. Он чувствовал, как спину прожигают ненавидящие взгляды сестёр, взгляды, полные яда и зависти, способные убить на месте.
— Чонгук, защищай моего сына от любой опасности. Я вверяю его твоему мечу и сердцу, — король по-дружески похлопал альфу по плечу.
— Я не подведу вас, — ответил Чонгук тоном, холодным, как зимний ветер.
🪐🪐🪐
— Господин, позвольте, я, — Чонгук подошел к Чимину и бережно отобрал у него горшочки с цветами, которые тот собирался отнести в свой маленький цветочный оазис.
— Но я ведь не хрустальный! — возмутился Чимин. — Почему ты опекаешь меня, словно малого ребенка?
— Это мой долг, господин, — ответил альфа бесстрастно.
— Твой долг — защищать меня, а не нянчиться как с младенцем, — нахмурившись, Чимин попытался выхватить горшки, но Чонгук невозмутимо поднял руки, делая их недосягаемыми. Чимин, прыгая, тщетно цеплялся за его руки. Чонгук возвышался над ним, словно несокрушимая скала, на две головы выше, крупнее и сильнее хрупкого омеги, едва достающего ему до плеча. — Ты невыносим! — топнул ногой Чимин и, надув щеки, направился вперед.
— Чимин! — вдруг выкрикнул Чонгук, заставив омегу обернуться. В тот же миг альфа рывком притянул его к себе, заслонив своим телом. В то же мгновение горшок с цветами, стоявший на балконе комнаты Чимина, с оглушительным треском разлетелся о спину альфы.
Чимин замер в объятиях Чонгука, потрясенный произошедшим.
— Чонгук? Чонгук, ты в порядке? — спросил он с неподдельным беспокойством. В его голосе звучали нотки тревоги, а маленькие пальчики судорожно вцепились в плечи мужчины.
— Со мной все хорошо, господин Чимин, — ответил Чонгук, выпрямляясь и поднимая взгляд к злополучному балкону. Краем глаза он успел заметить мелькнувший край платья, тут же скрывшийся в глубине комнаты. — Вы не пострадали?
Чимин сглотнул и кивнул, пораженный мгновенной реакцией Чонгука. Альфа уже несколько недель неотступно следовал за ним, словно преданный пес, и каждый раз Чимина поражала его молниеносная готовность к защите.
– Необходимо уведомить вашего отца, господин. А вам стоит отдохнуть в своей комнате, – произнес Чонгук и проводил омегу до покоев. – Оставайтесь здесь, пока я не вернусь. – И уже собирался уйти, когда Чимин задержал его, схватив за рукав.
— Чонгук, — позвал его омега. Альфа обернулся, внимательно слушая. — Когда мы одни… зови меня просто Чимин. – Неожиданная просьба застала Чонгука врасплох, но он лишь коротко кивнул и, склонившись в легком поклоне, покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь.