Белый шёлк и черный трон...
XV век. Эпоха, обагрённая кровью, где алчность власти и жажда влияния правили бал. Омеги влачили жалкое существование, низведённые до роли инструмента для продолжения рода и бессловесной утехи. Во многих семьях рождение омеги становилось трагедией, обрекая младенца на мучительную смерть: их заживо погребали или бросали на произвол судьбы, отправляя в хрупких люльках по рекам и морям, где их ждала неминуемая гибель. Но в крохотной деревушке под названием Аул, среди людской жестокости и предрассудков, случилось чудо – родился омега. Его волосы струились белым шёлком, подобным первому снегу, ресницы и брови вторили их нежной белизне. Взгляд серебристых глаз зачаровывал своей неземной красотой, выделяя его среди других детей. А улыбка…она затмевала собой само солнце. Но вместо восхищения, его необычная внешность вызвала лишь страх и отторжение. Чужак! – шептали за спиной, видя в нём предвестника несчастий. Лишь сердце его старшей сестры, Чери, дрогнуло от нежности и любви к новорожденному брату. Когда родители, ослеплённые суеверием, решили избавиться от мальчика, она, движимая сестринской любовью, встала на его защиту, поклявшись оберегать его ценой собственной жизни. Чери, альфа, рождённая в обличье девочки, сама была поражена своей природой.
– Я назову тебя Чимин, что означает "моя мудрость будет выше небес" – прошептала она, нежно улыбаясь и ласково поглаживая большим пальцем мягкую щёчку спящего брата. – Имя такое же необыкновенное и нежное, как и ты сам. Тебя ждёт великое будущее, малыш…
*20 лет спустя*
Два десятилетия пронеслись вихрем, и мальчик Чимин стал юношей, чья красота пленила сердца всех молодых альф в деревне. Белые, словно лунный свет, кудри ниспадали на его хрупкие плечи, нежно касаясь лба, который он часто, задумчиво, заправлял за ухо. Длинные, белые ресницы и брови, словно припорошенные первым снегом, обрамляли серые глаза, в глубине которых, казалось, таилась целая вселенная. Никто в деревне и представить не мог, что из угловатого подростка вырастет такое дивное создание, несмотря на его необычную внешность. Все произошло стремительно, словно во сне. Чери и глазом моргнуть не успела, как ей пришлось превратиться в бдительную стражницу, отгоняя назойливых поклонников от братишки, который, казалось, и сам не стремился к их вниманию. А запах Чимина… Ах, этот аромат зимней розы, с ледяной свежестью и терпкой сладостью, лишал рассудка даже видавших виды мужчин.
Но все когда-нибудь заканчивается, не так ли? Родители, доселе не проявлявшие ни малейшего участия в судьбе сына, вдруг вознамерились распорядиться его омежьей сущностью.
Известие о предстоящем замужестве вонзилось в самое сердце подобно отравленному кинжалу.
— Нет! Я не выйду за него замуж! — сквозь рыдания прошептал Чимин, роняя слезы, словно жемчуг, на белоснежный подол платья.
— Тебя никто и не спрашивал, — огрызнулась мать, — ты наш сын, а значит, мы вправе поступать с тобой как заблагорассудится.
— Вы не удосужились даже взглянуть в его сторону за все эти двадцать лет! — вступилась Чери, заключая брата в объятия, в которые он и проливал горькие слезы.
— Жених – влиятельный чиновник, служащий во дворце. Он пообещал щедро одарить нас, если мы согласимся выдать его замуж, — без тени раскаяния произнес отец. В его глазах не было ни капли сочувствия.
— Выходит, вы продаете собственного сына? — нахмурилась Чери, ощущая, как в ее груди закипает гнев и обида за беззащитного братишку.
— Ни слова больше! — отрезала мать. В этот момент до слуха донесся стук копыт и лязг металла. — Они приехали, — констатировала женщина и, схватив Чимина за локоть, грубо вытолкнула его на улицу.
Перед ними выстроились солдаты, а в центре стоял мужчина лет пятидесяти, с проседью в волосах и бороде, жадно пожирающий Чимина взглядом. Омега с трудом сглотнул, сдерживая новый поток слез, и с мольбой посмотрел на Чери, которая казалась бессильной перед этой жестокой реальностью.
— Госпожа Пак не обманула, — старик подошел к Чимину и своими загрубевшими пальцами коснулся нежной кожи щеки, испещренной высохшими дорожками слез. — Омега и впрямь прекрасен.
Внезапно позади них раздался топот копыт, нарастая с каждой секундой…
— Император! — воскликнул кто-то из толпы, и все мигом рухнули на колени, даже этот мерзкий старик, осмелившийся прикоснуться к Чимину.
— Ваше Величество, не ожидал встретить вас в такой глуши, — пролепетал чиновник, склонив голову и не смея поднять взор на юного альфу. На вздыбленном коне восседал молодой и статный альфа с волосами цвета воронова крыла и бездонными, как ночь, глазами.
— Что, старого козла на молоденьких потянуло? — усмехнулся альфа своим низким баритоном и спрыгнул с коня. Его взгляд скользнул по Чимину, который дрожал, как осиновый лист на ледяном ветру. Альфа приблизился к омеге и встал прямо перед ним, возвышаясь, словно неприступная гора над холмом. Омега робко поднял свои серые глаза, утопая в черной омуте напротив. Все замерли в ожидании. Чери затаила дыхание, завороженная происходящим. Они казались двумя противоположностями: Инь и Янь, лето и зима, свет и тьма, солнце и луна. А противоположности, как известно, притягиваются. Император коснулся тонкими пальцами изящного подбородка и приподнял голову омеги, обнажая хрупкую шею. Приблизился и уткнулся носом в ее изгиб, жадно вдыхая аромат.
— Прекрасно, — прорычал альфа в шею Чимина, после чего отстранился и повернулся к нему спиной. — Я забираю его. Надеюсь, чиновник Пак, вы не будете возражать? — с издевкой произнес альфа. Старик судорожно сглотнул и забегал глазами.
— Н…нет, Ваше Величество. Я… я как раз присматривал его для… вас, — пролепетал чиновник Пак.
— Верю, — хмыкнул альфа и кивнул, призывая Чимина следовать за ним. Но омега не двигался с места, пока Чери слегка не подтолкнула его вперед. Омега сделал шаг и, приблизившись к белоснежному коню, почувствовал сильные руки на своей талии, помогающие ему взобраться на скакуна. Следом за ним, за спиной омеги, устроился сам император. — Едем! — скомандовал альфа, но…
— Господин, — тихо промолвил Чимин. Альфа повернул голову к омеге и услышал его робкий голос. — Позвольте моей сестре поехать с нами, — прошептал Чимин.
— Где твоя сестра, прелестный? — прошептал мужчина в самое ухо омеги, вызывая дрожь по всему телу. Никто прежде не обращался к нему столь нежно и ласково. Чимин сглотнул и указал на Чери. — Хосок, посади девушку к себе. Она едет с нами, — приказал альфа и заключил Чимина в кольцо своих сильных рук.
— Слушаюсь, — кивнул Хосок и протянул Чери руку, помогая ей взобраться на коня позади него.
— Мои вещи…
— Во дворце вас обеспечат всем необходимым, — перебил ее рыжеволосый. Чери кивнула и, все же приняв помощь Хосока, почувствовала легкий разряд тока от его прикосновения. Хосок посмотрел на девушку своими карими глазами и слегка улыбнулся, помогая ей сесть.
Император уже скрылся из виду, не удостоив взглядом ни родителей Чимина, ни изумленных жителей.
_________
Дворец вздымался ввысь, сотканный из мрамора и мощи колонн, словно неприступная твердыня. Сердце замерло у Чимина, когда Чери провела его в гарем, где взгляды многочисленных омег обрушились на него, словно он был невиданным доселе существом. Чери, словно львица, защищающая своего детеныша, крепко обняла брата, укрывая от невидимой опасности, и повела к одинокому диванчику в углу.
— Не бойся, маленький. Думаю, император не причинит тебе зла, — прошептала Чери, нежно поглаживая брата по спине.
— Чери, зачем он привез меня сюда? — дрожащим голосом спросил Чимин. В этот миг двери распахнулись, и в гарем вошел сам император. Евнух, словно тень, скользнул к нему навстречу. Все омеги, как один, поднялись и выстроились в шеренгу, склонив головы в знак почтения.
— Евнух Ли, подготовь мне новенького омегу, — властно произнес император, бесцеремонно оглядывая бледного юношу, вжавшегося в угол дивана.
— Вон того, со светлыми волосами? — уточнил евнух, указывая на Чимина.
— Да, именно его, — подтвердил альфа. — И поскорее. Я устал и жажду отдохнуть, — бросил он, оставляя за собой волну смятения и шока. Завистливые взгляды омег, полные нескрываемой ненависти, пронзили Чимина, а евнух Ли, с хищным интересом, направился к нему.
— Прелестное создание, — прошептал он, словно пробуя слова на вкус. — Неудивительно, что император потерял от тебя голову.
_______________
Чимина подготовили в мгновение ока. На нежную кожу омеги накинули алое, словно кровь, платье, и слуги уже было потянулись с кисточками к его белоснежным ресницам, но Чери и евнух Ли воспротивились этому, словно оберегая невинность его взгляда. В итоге, Чимин предстал лишь в этом кричаще-красном одеянии, открывающем фарфоровую кожу живота, с рукавами-фонариками, что трепетали, словно крылья бабочки.
— Ах, дитя мое, ты прекрасен! – прошептала Чери, едва сдерживая слезы.
— Сестра, мне страшно… – пролепетал Чимин, стоя у дверей императорских покоев, словно перед пастью дракона.
— Глупенький, не волнуйся, мое солнышко. Уверена, повелитель не устоит перед твоей невинностью. Не зря же он самолично привез тебя сюда, – улыбнулась девушка, ласково поглаживая его белоснежные волосы. – Знаешь, малыш, даже к лучшему, что сам император забрал тебя к себе. Иначе… Даже думать об этом не хочу, – проговорила она, сжимая его похолодевшие ладони.
— Ты думаешь, я нравлюсь императору? – спросил Чимин, в его глазах робко затеплилась надежда.
— Безусловно, – ответила Чери. – А теперь иди и не заставляй его ждать, – мягко подтолкнула она его к двери.
Чимин робко кивнул, набрал в грудь воздуха и, словно бросаясь в омут, вошел в покои императора, оставив сестру за дверью, томиться в ожидании.
— Генерал Хосок, скажите правду, императору действительно приглянулся мой брат? – спросила девушка у подошедшего альфы, в голосе слышалось отчаяние.
— Если бы он был ему не по нраву, разве стал бы он везти его на своем коне сюда? – ответил Хосок. – Не волнуйся, Чери, – повернулся он к ней лицом. – Все будет хорошо, вот увидишь.
Чери благодарно улыбнулась генералу и полностью развернулась к нему, ощущая, как по телу пробегает предательская дрожь.
__________
В покоях воцарилось напряжённое безмолвие. Чимин, словно трепетная птица, замер перед альфой, чей взгляд, тяжёлый и изучающий, скользил по его фигуре, оценивая каждый изгиб. Наконец, словно решившись на что-то важное, Чонгук широко раскинул руки, приглашая в свои объятия.
Омега, казалось, на мгновение лишился дара речи, но лёгкий, едва заметный кивок альфы послужил ему сигналом. С робкой неуверенностью Чимин шагнул вперёд, навстречу этой манящей и опасной близости, и тут же оказался в плену сильных рук. Чонгук, нежно, но властно, провёл ладонями от плеч до тонкой талии и притянул омегу к себе, лишая последнего воздуха.
— Откуда ты взялся такой прелестный? — прошептал Чонгук, и в его голосе звучало неприкрытое восхищение. — Будто сама луна коснулась тебя своим серебристым светом… Как твоё имя, дивное создание?
— Ч… Чимин, — пролепетал омега, тонущий в глубине тёмных, как омут, глаз.
— Даже имя твоё столь же нежно, как и ты сам, — промурлыкал альфа, сокращая расстояние между ними.
— Господин…
— Чонгук, — перебил его альфа, и в голосе его зазвучали бархатные нотки. — Зови меня Чонгук… или как пожелает твоё сердце, прелестный…
— Ч… Чонгук, — робкая улыбка тронула губы Чимина, словно первый луч солнца, пробившийся сквозь тучи.
— Просто невозможный, — выдохнул Чонгук, и, притянув к себе, впился в пухлые, алые губы страстным и жадным поцелуем. Чимин, словно очнувшись от забытья, неуверенно поднял руки и обвился вокруг сильной шеи, прижимаясь к Чонгуку всем телом, отвечая на этот сладостный натиск. Чонгук сделал шаг вперёд, увлекая за собой Чимина к ложу, и, усадив его на самый край, опустился перед ним на колени.
— Я готов ползать у твоих ног, лишь бы чувствовать тебя всегда, — прошептал альфа, смотря снизу вверх в распахнутые глаза омеги, полные нескрываемого желания. — Коснись же меня, прелестный…
Чимин, повинуясь неудержимому влечению, поднял руки и коснулся щеки альфы, и Чонгук тут же осыпал поцелуями его ладони. Омеге это нравилось. Очень нравилось. Собравшись с духом, Пак наклонился, обхватил лицо Чонгука руками и уже более уверенно впился в его губы, и тихий стон удовольствия сорвался с его губ прямо в поцелуй.
Альфа сжал бедра омеги, нависая над ним, словно хищник над добычей, пока тот отступал к середине кровати. Он прильнул к его губам, увлекая в водоворот жаркого поцелуя, словно стремясь испить до дна всю сладость.
— Хочу целовать тебя вечно, – прорычал Чонгук, осыпая шею омеги обжигающими поцелуями. – Хочу, чтобы ты был всецело моим…
— Тогда целуй, – прошептал Чимин, и эти слова стали отмашкой, сигналом к буре. Альфа в едином порыве сорвал с себя одежду, обнажая безупречные линии мускулистого тела. И, не медля, разорвал шелковое платье на Чимине, швырнув его на пол, словно ненужную преграду на пути к вожделенному жару. Беловолосый омега предстал перед ним во всей своей невинной красоте, лишая императора остатков рассудка.
— Нереальный… – выдохнул Чонгук, вновь захватывая губы Чимина в пламенный поцелуй, раздвигая его ноги и прижимаясь пылающим пахом к податливому лону. – Слишком прекрасный…
— Чонгук… – простонал Чимин, чувствуя, как неумолимо нарастает возбуждение от каждого касания. – Пожалуйста…
— Малыш… – промурлыкал Чон, подражая толчкам, двигая бедрами. – Ты весь течешь… Такой мокрый и такой… желанный для меня… – Альфа раздвинул ноги омеги еще шире и опустился ниже, покрывая поцелуями внутреннюю часть бедра, заставляя Чимина вскрикнуть от восторга.
— Ах… там… пожалуйста… еще… – взмолился омега. С хищной ухмылкой Чонгук углубился, проводя языком по податливой плоти, откуда обильно выделялась смазка.
— Прелестный, ты готов для меня, – довольно прорычал Чонгук и, собрав языком смазку, обмазал ею указательный палец, медленно входя в податливое тело омеги.
— Аааххх… боже…! – вскрикнул Чимин, когда Чонгук начал двигать пальцем внутри него, одновременно лаская языком самые сокровенные места. – Еще… пожалуйста… больше… – простонал Чимин, цепляясь за волосы Чона. Альфа внимал каждому слову, исполняя все его желания. С наслаждением он ввел еще один палец, затем еще, медленно, но уверенно двигая ими внутри.
— АААААХХХ! – громко простонал Чимин. – Там, вот так, еще… давай сильнее! – выгибаясь в пояснице, прокричал он.
— Кажется, я нашел заветную точку, – довольно усмехнулся Чонгук и надавил сильнее.
Вскоре Чимин сам стал насаживаться на пальцы, и тогда альфа понял – его омега готов. Он вынул пальцы, услышав стон разочарования, и с наслаждением облизал их, не оставляя ни капли смазки. Затем, поднявшись к Чимину, впился в его губы в жадном поцелуе.
— Готов, прелестный? – спросил альфа, устраиваясь удобнее между раздвинутых ног. Член пульсировал от напряжения, требуя разрядки. Омега кивнул, обнимая Чона за шею, чувствуя, как что-то твердое и большое прижалось к его анусу.
— Сделай это… пожалуйста… мне нужно…
— Попроси правильно, малыш…
— Мой господин, трахните меня, – простанал Чимин, шокировав даже самого альфу. Но Чонгуку это безумно понравилось, и он, не встречая сопротивления, вошел наполовину и замер, давая омеге возможность привыкнуть к новым ощущениям. Чимин впился ногтями в широкую спину альфы, хмурясь от боли. – Гук~аа… – простонал он и спустя мгновение сам сделал первый толчок навстречу.
— Прелесть… – прорычал Чон и толкнулся глубже, входя во всю длину и вырывая из сладких уст такой же сладкий стон. Медленно он начал двигаться…
— Быстрее… пожалуйста… – простонал Чимин, и Чону сорвало крышу. Альфа сорвался на быстрый темп, входя в омегу с первобытной силой. – Да… да… да… еще… – стонал Пак…
— Черт! – прорычал Чонгук и, сделав несколько последних толчков, кончил глубоко в омегу. Чимин же кончил себе на живот, продолжая обнимать альфу за шею. – Ты был просто прекрасен, прелесть, – прошептал Чон, целуя ключицы омеги.
— Гук~а, — прошептал Чимин, открывая глаза, все еще влажные от недавней истомы.
— Мне нравится, как звучит мое имя в твоих устах, прелесть моя, — проворковал альфа, нежно устраивая утомленного омегу на подушке и укрывая его шелковистым одеялом. Он прижался к нему боком, чувствуя, как волна тепла и умиротворения окатывает его. — Спи спокойно, мое прекрасное создание.
И альфа погрузился в безмятежную дрему рядом со своим омегой, который уже уплыл в царство грез, убаюканный отголосками бурной ночи.
Как и обещала, очередная история в данном формате