Дивный лес
Жила недалеко от леса девчонка одна. Глаза желтые, косы рыжие. Пекла поутру блинки из грубой муки, заваривала дымный чай.
А на рассвете, обернувшись кошкою, убегала в лес дремучащий.
В лесу собирала морошку и клюкву, мед и подберезовики. Встречала и медведюшку с медвежатами, и сохатого о семи мшистых рогах, знавала лиса-оборотня о девяти пушистых хвостах.
«Встречай всякую жесткость мягкостью», - говаривала ее бабушка.
Переступала кошка через заячьи тропы, бежала дальше в лес.
Видала и Хозяина леса, косматого, старого, грациозного. Как изящно переступал он через заячьи следы, как плавно наклонял голову к зеленому ручью и долго пил большими медленными глотками. Пугливые синицы опускались на его сильную спину, бабочки порхали у его глаз. Глаза его яркие, зеленые, два бездонных изумрудных колодца в солнечных бликах.
Лес был знакомым, как родной дом. Колдовской то был лес, старый, кудесный. Помнил мир еще юным, пел старые песни на давно забытом языке. Кошка их все наизусть выучила.
В самой чаще леса бродила Сказка, бряцала бубенцами в семи кружевных подолах, выпускала на траву побегать солнечных зайчиков, творила волшебство.
Старое болото укуталось лоскутным одеялом ряски, манило ночами свечкой. Кикимора тут же жила, в дупле старого дуба. Ходила к ней кошка чай пить, с живицей сосновой, со смолой тягучей, свежей.
Старый Леший пел деревьям песни, гладил шершавой рукой могучие стволы, шептался с травами, секретничал с цветами. Пел соловьем, ухал совушкой, приплясывал на ходу. Кошка запрыгивала на его широкие плечи, прятала мордочку в пушистый воротник, нежилась, слушала.
На деревья забиралась, там сидел-посиживал Старый Ох, покачивал лапкой, шевелил усиком, охал. В нору лисью спускалась, поделиться с оборотнем Лисьи Уши ягодой калиновой да словом добрым.
Воротилась к ночи. В тот час уж седой пастух Месяц-Лунь приводил свое стадо на выпас с самой седой горы к самой молочной реке. Играл Месяц-Лунь на березовой дудочке, разбредались по долинам ажурные белые овцы. Прыгала кошка на перила моста, смотрела на пастуха янтарными глазами.
- Мир тебе, кошечка, мир тебе, девица, - говорил Месяц-Лунь и склонял в приветствии голову. – Далече ли хаживала, много ли видывала?
Обернулась кошка девушкой, устроилась на перилах моста.
- На родную сторону хаживала, - говорила она. – В колдовскую вотчину, в дивный лес. Гуляла все лисьими тропами, зашла в гости на болото к Кикиморе, чаю выпили, смолой сосновой угостились. Хозяина леса издалека видела, как воду пил из зеленого ручья, у заводи на сохатовом водопое. Сохатого видела, медведюшку встретила, мышиное семейство в траве шебуршало. Оборотень Лисьи Уши велел тебе привет передать. И еще банку лесного меда.
Протянула девушка пастуху банку тугого янтарного меда и еще горсть лесной морошки.
- А это от меня, ягоды из самой середки леса, где сама Сказка ходит.
Поблагодарил пастух Месяц-Лунь девушку-кошку, спрятал гостинцы за пазуху телогрейки.
Ходил по лесу путник, собирал чернильные ягоды. Ходил широкой тропой троповиков и серпантином легколапых свистунов, петлял лисьей тропой и прогуливался след в след за цепочкой мягких кошачьих следов, в самое сердце Синего леса, старого, кудесного. Там Сказка бродит, бряцают бубенцы в семи ажурных подолах, творится волшебство.
Чернильные ягоды росли на самых высоких ветвях самых старых чернильных деревьев. Их он перетирал в ступке и превращал в чернила – и писал белым длинным пером истории обо всем, что видел.