Менестрель
Напечь блинов румяных, ажурных, тонких-тонких целую горку, каши наварить пшенной, с зелеными яблоками, медом и сливочным маслом. Раскочегарить самовар на сосновых шишках, сладкий дымок из узорной трубы выплывет, нос щекотать. Чай заварить разнотравный, пахучий, ароматный – летний. Друзей всех позвать, соседей – деревенских и лесных. Пригласить и Чайного духа, Чаецвета, куда ж без него чай пить. Пока все соберутся, румяные крендели в печи народятся.
Постучал в дверь менестрель. Стоял у порога, улыбался робко, глаза голубые, добрые. Менестрели могут жить одной песней, перебирать струны своей лютни, покачивать в такт головой. Голос мягкий течет ручейком, шелестит ветром, щебечет птицей.
Ай там далеко-далеко
Ай, в золотом да в лесу
Ай да сладка да роса,
Ай зелены да ручьи.
Ай в золотом да в лесу
Ай зелены да ручьи,
Красны да яблоки там,
Ай птичьи трели сладки.
В том золотом да в лесу
Ай да могучи дубы,
Ай да березы белы,
Ай, да петляют следы.
Ай, в золотом том лесу
Ай, сказки слышны шаги,
Ай, дили-дон бубенцы
Звенят в семи подолах.
Ай в сердце леса того
Избушка мхом поросла,
Ай травы до пояса
Ай, тропы путаные.
Ай в лес с рассветом приду,
Ай песню тихую петь,
Звенят в лесу бубенцы,
Ай зелены да ручьи.
До заката. Оборотень Лисьи Уши мотал себе на ус мелодию, мурлыкал под нос, будет потом гулять по лесу, одному ему известными тропами, и петь менестрелевы песенки.
Заглянул в окно седой пастух Месяц-Лунь, за хлебом и молоком. Белое стадо разбрелось по реке, под холмами, у краюшки леса.
Запел в лесу Старый Ох.
- Трили-трили-тиу!
Тили-тили-тиу!
У-ау-ау!
Тиу-тиу-тиу!
То совою ухала его дудочка, то выводила трели крохотного соловья, разливалась многоголосием. Даже менестрель заслушался, склонил голову набок, глаза прикрыл, и на лице улыбка, мягкая, добрая.
Свернулся клубком на печи кот Мурлыка, урчал от удовольствия. Кот Баюн все на окне сидел, белых овец высматривал, мыл лапкой мордочку.