Нивка
Румянится Нивка, собирается скоро морозы встречать. Уже и месяц щербатый на убыль пошел, уже погнал свои стада по небу Месяц-Лунь. Дремлет одним глазом Нивка, другим за стадом овец приглядывает, спи не спи.
Шелестит лес.
Старый Леший укутывает листвой корни, укрывает теплом в зиму. Одной рукой стволы поглаживает, другой листву кладет, мороз не мороз.
Белеет лес.
Спят березки. Нивка сменил шкурку, беленький стал что земля кругом. Если б не нос рябиновый, то и пройдешь – не заметишь.
Нивка спит одним глазом – и сны видит, теплые сны о лете далеком. А другим глазом все видит, за всеми приглядывает. Вон погнал стада по небу небесный пастух Месяц-Лунь. Зажглись звезды, осветили небо, упали на землю, отражаются искрами снега.
Нивка на другой бок поворачивается, глаз меняет. Один закрывает, сны о лете смотреть, другой открывает, за миром присматривать. А там и Леший пошел заячьей тропой, хрустит снегом как ржаными сухарями, смеется в косматую бороду. Поглаживает рукой то дубок, то ѐленку, то березонку.
Вспорхнет птица, улетит в черное небо, и снова – тишь, будто и не хаживал здесь никто. Ни Сивка, ни Бурка, ни Леший, ни Месяц-Лунь. Нетронутый снег, светится, мерцает, а Нивка лежит себе в снегу, укрытый что одеялом пуховым, нежится, шутяшится, ворковает.
Идет, бывало, путник по лесу, знай зазевается, среди холмов да холмиков снежных, среди ѐленок да сосенок побеленных, глядит в небо.
А Нивка-то одним глазом спит, а другим все видит.
Ступит путник поблизости, бесшабашный, беспечный ступит – а Нивка его за ногу:
- Цап!
И снова на другой бок.