ЭВИ

Ветер покачивал тонкие ветви ивы, заставляя их отбивать чечетку по оконному стеклу на втором этаже желтого дома. Его завывания еще больше накаляли обстановку в детской спальне. Свет настольной лампы прорезал темноту в комнате, где, низко склонивши голову, сидела хрупкая женщина. Ее русые волосы были забраны в небрежный хвост, очки в толстой оправе, казалось, вот-вот свалятся с ее маленького тощего лица. Женщина, измученная бессонными ночами и постоянными переживаниями, выглядела старше своих лет, однако внешний вид волновал ее в последнюю очередь.

Своей почти иссохшей рукой она нежно поглаживала голову маленького ребенка, при этом губы ее едва заметно подрагивали, не давая рыданиям, подступавшим к горлу, прорваться наружу.

Малышка тихо спала в своей кровати. Ее бледная кожа в тусклом свете ночника еще больше отдавала зеленцой, а лоб покрыт испариной. Девочка болела вот уже целый год, симптомы были совершенно разными, и врачи только разводили руками и не могли понять, что же происходит с ребенком.

Матери было сложно наблюдать за страданиями дочери. Однако рядом с ней она с героической стойкостью сдерживала слезы и улыбалась. Только вот девочка чувствовала перемены в ее голосе, видела, что маме пришлось уйти с работы, чтобы присматривать за ней. Маленький ребенок за этот год познакомился не только с десятками врачей, а также и с чем-то более страшным, чем люди в белых халатах – а именно с чувством вины. Малышка, несмотря на свой юный возраст, видела, как изменилась их жизнь за последний год, как мама будто бы постарела лет на десять. Девочка знала, что это из-за нее и винила себя в этом. Но также героически, как и мама, девочка держала все чувства внутри, не желая добавлять еще больше проблем.

А ведь еще год назад все было совершенно иначе, и ничего не предвещало беды. Они были обычной семьей: Рита работала юристом, а Эви ходила в школу. Женщина души не чаяла в дочери, даже часто подшучивала, что Эви – единственное хорошее, что получилось из брака со Стивеном.

Он не был плохим человеком, скорее слабовольным. Стивен вышел из неблагополучной семьи, к тридцати пяти годам он многого добился: занимал руководящую должность, построил большой дом для своих девочек и в принципе был уважаемым человеком в своем окружении. Однако то ли гены, то ли убеждение, что он слишком похож на своего отца, взяли верх. Стивен начал выпивать, сначала безобидно по вечерам, потом попойки растянулись на несколько дней, затем они просто не прекращались. Их уютный дом быстро превратился в пристанище пьяных дружков Стивена и Рита, как могла, пыталась с этим бороться.

Все закончилось, когда Стивен в одном из пьяных припадков ударил жену. Он в тот же миг протрезвел, долго извинялся перед Ритой, выгнал всех пьянчужек из дома, а когда жена и дочка уснули, мужчина, даже не забрав вещи, ушел. От него осталась только записка, где мужчина дрожащей рукой пытался объяснить, как ему стыдно за свое поведение, и что Рите и Эви будет без него лучше.

Это случилось, когда девочке было примерно лет восемь. С тех пор Рита так больше и не вышла замуж. Она даже не встречалась ни с кем, потому что свято верила, что брак должен быть один и на всю жизнь. Женщина посвятила себя работе и воспитанию дочери.

Стивен исчез из их жизней и не приехал, даже когда у Эви появились первые симптомы. Хотя Рита его искала, для этого женщине пришлось напрячь все свои связи, пообщаться с его родственниками и уже бывшими друзьями, но муж как будто растворился. Как будто его и не было вовсе.

Но Рита уже привыкла справляться с трудностями одна. Она стоически проходила через все обследования вместе с дочерью. Местных врачей они смело уже могли называть своими лучшими друзьями, так как видели их почти каждый день. Рита даже возила дочь на обследования в другие больницы, за сотни километров от их родного городка. Женщине пришлось забросить любимую работу и жить лишь на свои сбережения и те деньги, которые ей оставили родители. Но болезнь Эви прогрессировала и опустошала счета Риты со скоростью света.

А в последний месяц девочка почти не выходила из больницы. И вот неделю назад врач, нацепив грустное выражение лица, намекнул Рите, что у Эви осталось совсем немного времени и лучше бы ей провести его в родном доме, а не в стенах больницы.

После этих слов Риту как будто ледяной водой окатили. Мать не могла смириться с жестокостью судьбы, однако все же забрала девочку домой. Всю эту неделю Рита провела в мольбах за жизнь дочери.

Протяжный скрип отворившейся форточки заставил женщину вздрогнуть, а девочка лишь слегка приоткрыла веки. Но Рита погладила ее по голове и Эви вновь закрыла глаза.

Штора на окне колыхалась от дуновения ветерка, а на душе у женщины стало совсем неспокойно. Страх одолевал Риту, и ей даже стало мерещиться, что наблюдает за ними. Но это было бы совсем бредовой идеей, ведь жили они совсем одни, а все окна и двери Рита сама лично заперла.

Однако чутье не подвело женщину. Повернув голову назад, она увидела два темных силуэта, очерченных светом лампы.

- Кто здесь? – спросила Рита и инстинктивно закрыла собой спящую дочь.

Люди в комнате молчали. Однако одна из фигур вышла на свет, и ее можно было разглядеть. Ей оказалась хрупкая девочка, на вид лет семнадцати. Она молчала и смотрела своими большими, как у олененка, глазами на маленькую девочку.

- Кто вы? – повторила Рита.

- Я пришла, чтобы забрать твою дочь, - уклонилась от ответа незнакомка.

- Я... - женщина в голове ответы, но ни один не подходил для этой ситуации. Вторая фигура, которая оказалась парнем примерно того же возраста, что и девушка, не дала Рите возможность закончить мысль.

- Жизнь девочки подходит к концу, - почти безразлично бросил парень и поправил свои пшеничного цвета волосы.

- Рита, мы пришли, чтобы отвести Эви в другой мир, - более мягко проговорила большеглазая девушка, - я Смерть, а это один из моих проводников, - она подбородком указала в сторону парня, - Мы позаботимся о твоей дочери.

Слезы хлынули из глаз Риты прежде, чем она успела до конца переварить все сказанное. Она еще сильнее попыталась закрыть дочь собой, хотя где-то в глубине души и понимала, что это бесполезно. Только сейчас женщина заметила какая фарфоровая кожа у этих незнакомцев. И простые белые одежды ребят лишь подчеркивали ее бледность. Женщина, не отдавая себе отчета в происходящем, залепетала. Бессвязно, сбивчиво и еле слышно.

- Мам, - девочка слабой рукой тронула мать за плечо, - я все слышала. Пусть они заберут меня с собой, может хоть так мне станет легче.

Эви в свои двенадцать лет явно не понимала, куда хотят увести ее эти незнакомые ребята. Но девочка, измученная болезнью и чувством вины, не хотела быть обузой для матери.

Рита стерла слезы и посмотрела прямо в глаза дочке. Женщина за всю свою жизнь не встречала столько решимости у взрослых людей, сколько сейчас увидела во взгляде Эви. Мать крепко сжала маленькую ручонку девочки, улыбнулась ей и проговорила, не отрывая глаз от дочки:

- Делайте, что должны.