Глава 28
По возвращению на остров, скорбь по маме вернулась и вместе с ней озноб и тянущие боли в животе. Этой ночью я дала себе возможность выплеснуть все накипевшие чувства, я рыдала, не обращая внимания ни на что и только под утро заснула.
Утро выдалось холодным, кажется даже Оллин не смог бы его согреть. Погода соответствовала моим внутренним переживаниям.
Из-за ночных истерик, я была потерянной. Голова жутко болела, а боли в животе усилились, но переживая душевную пустоту, я не обращала на это внимания. Ко всем моим несчастьям ещё и Оллина рядом не было.
Я укуталась одеялом и, стараясь успокоится, начала засыпать, но резкая колющая боль в животе оборвала всё моё сонное состояние. Я обвила живот руками и поджала колени к груди, боль утихла, но в течение следующей минуты возросла с новой силой и я застонала. Роды начаться не могли, слишком рано. Боль вызывали слёзы и, поглаживая животик, я приговаривала:
- Малыш мой, - я старалась улыбаться, - все хорошо, маленький мой.
Я закрыла глаза и перед глазами появилась мама. Она так беспомощно на меня смотрела, с её лица не сходила любящая улыбка.
- Мама, - вся боль утихла, и я встала, - ты рядом. Мама...
Я приближалась к ней, а она всё отдалялась и отдалялась, сохраняя печальный взгляд и недрогнувшую улыбку.
- Я люблю тебя, мам, - я старалась её догнать, но чем ближе я к ней, тем дальше она от меня.
Я открыла глаза, по щекам стекали слезы, и я встала с постели. Сейчас бы я не отказалась от родных солнечных лучей, но погода решила иначе. Погода как перед дождём, ничего не радует.
Я открыла большой ящик с одеждой и порывшись немного нашла чудный брючный костюм. Примерив, он был мне слегка великоват, но хорошо садился на животе, который уже был не так уж и мал.
- Мия, - тихий голос Оллина напугал меня и я обернулась.
- Рада тебя видеть, - совсем не бодро, но честно сказала я.
- Ты такая опухшая, - произнёс Оллин, но тут же одумался, что не должен был этого говорить, - ой...
- Не нравлюсь? - натянув улыбку, грубила я.
Его слова не понравились мне, они были слишком честны. А такая правда была мне не нужна, по крайней мере, сейчас.
- Красавица, что произошло? - Оллин выглядит так виновато. На миг мне стало его жалко.
- Ничего! Всё в порядке! - практически кричала я.
Во мне словно всё кипело, тело горело и горло жгло, как после принятия горькой пищи.
- Ну же, Мия, расскажи мне, - он ничего не понимал и хотел подойти, чтобы обнять, но я оттолкнула его. Меня бросило в озноб.
- Оллин, прекрати! - Дыхание сбилось, и я сделала один глубокий вдох и выдох. - Разве ты не видишь как всё прекрасно!?
Слёзы выступили на глаза, которые и без того жутко болели.
- Оллин, я устала! Я устала от этого всего! - Я подошла к кровати и начала молотить её ногами, - я устала от этого ужасного дома, от этой обстановки!
Слёзы стекали по пылающим щекам, а к лицу начали прилипать волосы. Я начала раскидывать все в комнате, всё стало таким отвратительным, таким опротивевшим.
- Как мне всё это надоело! Каждый день происходит что-то ужасное, а мне так хочется стабильности! Обычного счастья! А не вот этого всего, - я развела руками.
Ноги гудели от боли, а Оллин просто стоял и смотрел, сожалея обо всем, что могло только быть.
- Человек, которого я так хотела видеть, в котором я нуждалась, с которым я, черт возьми, я даже не успела попрощаться - умер! Понимаешь!? Моя мама мертва! А я даже не успела ей сказать самого важного, не успела попрощаться! - Ноги меня не выдержали и я упала на колени, закрыв лицо руками.
Оллин подбежал, опустился на колени рядом.
- Мне так жаль, - его рука гладила меня по спине, от него веяло свежестью и теплом.
- Что тебе жаль? - Я убрала от лица руки и заглянув ему в глаза продолжила. - Оллин, мне больно.
Он, испугавшись, убрал руку.
- Нет! Мне вообще больно. Больно, что нашему сыну предстоит изменить всё, что на нём столько ответственности, он не заслуживает этого, - я облизала губы, - а ещё я не готова стать матерью, и тем более мамой необычного ребенка.
Оллин выражал сожаление и непонимание. Он накрыл мою руку своей, стараясь обеспечить хоть какую поддержку.
- Всё так быстро, мне нужно больше времени. Мне так хочется обычной семьи, без всяких монстров и проклятий. Оллин, я хочу долгой нашей совместной жизни и чтоб мы умерли через 100 лет, прожив самую счастливую жизнь на этой планете, - я опустила голову вниз, тело онемело, - я так устала, мне нужно больше времени.
Оллин обнял меня за плечи и не менее печально начал:
- Мия, прости. Я старался изначально держаться от тебя подальше или готовить к тому, что ты умрешь, но ты оказалась другой, - мне хотелось посмотреть ему в глаза, увидеть его боль, хотелось извиниться за всё, что наговорила, но сил не хватало ни на что, - ты необычная и я потерял голову. Я очень сильно тебя люблю. Я не хотел, чтобы всё так произошло. И если бы что-то мог изменить, я непременно сделал бы это.
- Оллин, - я подняла голову и крепко притянула его к себе, вот снова мне стало хорошо, уютно и безопасно. Я утопала в его объятиях, погружалась с головой в нашу вечность, ту вечность, которая так пугала меня. Руки Оллина ослабли, и он хотел отстраниться, но я не отпустила. Мне так нужны его объятия, мне так нужен он.
Оллин нашел мои губы и наполненный печалью поцелуй заставил вновь дышать. Дышать всей грудью, дышать свободно. Мои руки забрели на его скулы, в которые я надежно вцепилась, Оллин издал мучительный стон, и после они проскользнули в его волосы.
Оллин старался всё сильнее и надежнее спрятать меня в своих объятиях. Наш поцелуй углубился и в животе что-то резко кольнула. Я болезненно простонала и Оллин отстранился от моих губ.
- Что случилось?
- Живот...
- Может приляжешь? - Оллин всегда был заботлив по отношению ко мне, чувство вины оглушило меня. Я не должна была кричать на него и вообще показывать свою слабость. Мы должны поддерживать друг друга.
- Да.
Оллин помог мне встать и, накрыв одеялом, собирался покинуть комнату.
- Оллин, - окликнула его я, и он обернулся, - обнимешь?
- Конечно, Красавица.
Он лег рядом и, подложив мне руку под голову, спросил:
- Будешь спать?
- Нет, я расскажу, как съездили, - я улыбнулась.
На улице пошёл дождь.
- Ну вот, без воды мы точно не останемся, - Оллин усмехнулся и поцеловал меня в висок.
Я рассказала ему всё от начала до конца. Если ты переживаешь сильнейшую боль и не один, становиться легче её перенести. Я благодарна Оллину за всё.
Утро выдалось солнечным. Это меня обрадовало. Последние дни утро было холодным, а сегодня теплое. Это уже хороший день. Оллин лежал рядом и поглаживал мой уже большой животик. Передвигаться с таким животом было трудно, но со мной был Оллин, а это облегчало всё.
- Я так боюсь, - призналась я.
- Чего?
- Родов.
Оллин рассмеялся.
- Что смешного?
- Я тоже боюсь. Но я стараюсь сдерживать страх. Ведь кто-то же должен не бояться.
Вечером, сидя за столом, Оллин рассказывал о том, что чувствует, когда становится монстром, но как бы я не пыталась, расслышать его не могла. Боль в животе заглушала все внешнее звуки. Весь день я ощущала тянущую и ноющую боль в животе, но сейчас особенно.
- Оллин! - крикнула я.
Всё произошло в одно мгновение. Взволнованный Оллин что-то говорил, но я не слышала. Боль поглотила меня. Не трудно было догадаться, что скоро на свет появиться наш сын.