Глава 30
- Как он? - очнувшись, прохрипела Мия.
- Спит, ест, растет.
Я лег к ней и уместил свою руку ей под голову.
- Сейчас тоже спит? - голос Мии был тихий и режущий слух.
- Да, Красавица.
Она закрыла глаза и тяжело вздохнула.
- Мия, я скучаю, - не выдержал я, - я не могу больше допускать это!
Она повернула голову в мою сторону и, подняв веки, скорчилась от непонятной мне боли.
- Оллин, всё налаживается. Скоро мне станет лучше,- каждое ее слово приносило мне жгучую боль, каждое ее с трудом сказанное слово.
Я не мог смотреть на неё.
- Мия, прекрати. Я не глупый! Я вижу то, что с тобой происходит.
Она виновато опустила глаза и я начал чувствовать себя тираном. Я смягчил тональность:
- Мия, тебе нужно в больницу и как можно быстрее.
- Как мы туда доберемся? - после каждого слова она выдерживала секундную паузу.
- При первом обращении меня в Мередит. Он, то есть я, сможем доставить тебя в ближайший город. Ты должна будешь ему сказать об этом.
- Хорошо, давай больше не будем об этом говорить.
- Я люблю тебя, - произнес я вновь, я никогда не устану это повторять.
Мия повернулась ко мне лицом и её губы приникли к моим. И вот снова, будто все как раньше, будто всё в одночасье стало завистливо хорошо. И стоило ей остановиться, как щедрая тоска охватила все частички моего духовного тела.
- Стоит подумать о ещё одном ребенке? - Мия улыбнулась.
Я ощутил, как мои брови от удивления сделали прыжок вверх.
Она рассмеялась.
- Хорошо. Мы обязательно сделаем это как только я смогу спокойно дышать, сейчас я бы с удовольствием поспала.
И снова Мия засыпает, и снова я не знаю, когда она проснётся и проснётся ли вообще.
Генри пообедав, лег спать. За сутки он хорошенько подрос. Сейчас он уже может осознанно улыбаться и всё также много спит, как и его мать. Прошло три дня с нашего разговора с Мией. Она просыпается лишь для того, чтобы поесть, а иногда просыпалась от боли, которую не могла объяснить, но могла чувствовать.
Я не хотел думать о ее смерти, само слова «смерть» по отношению к ней ужасает меня. Я не готов так рано терять её.
Генри задорно смеётся, а я не прекращаю щекотать его животик. Голубоглазый малыш так и норовит высмеять всю энергию. В эти минуту я не думаю о Мии, в эти минуту я по-особенному счастлив. Быть отцом ответственно, но так приятно.
После того как звуки детского смеха переросли в слёзы, я взял его на руки и прижал к сердцу. Если бы Мия могла хотя бы просто наблюдать за нами, не говоря уже о том, чтобы заботиться.
Я услышал шорохи со стороны постели, где находилась Мия, поэтому обернулся.
- Ты проснулась! Наконец-то.
- Надолго ли, - простонала она.
Я поднёс к ней Генри и она, прикладывая значительное количество усилий, села.
- Я уверена, что справлюсь, - Мия протянула руки и взяла Генри.
Малыш пронзительно рассматривал свою маму и даже несколько раз улыбнулся.
- Тяжеловат, - улыбнулась она.
Генри зарядил Мию какой-то необычайной энергией, благодаря которой она посвежела.
Этот вечер она была с нами, я молил о том, чтобы всё так и осталось.
Генри уснул на её руках. Мы хотели провести это время вместе, но Мии стало худо и она приняла удобное для неё положение лёжа. Я обнял её.
- Я люблю тебя настолько сильно, что представить невозможно, - по щеке Мии потекла слеза, - я всей душой люблю своего Генри и мне так жаль, что я неспособна быть с вами столько, сколько это нужно...
- Мия..., - её слова сводили мои эмоции на слёзы.
- Нет, подожди. Я с каждым разом чувствую себя всё хуже, и я не хочу тебе врать об этом, - она окончательно расплакалась.
- Мия, всё будет...
- Нет же! Оллин, я умираю!
- Мия! Прекрати! Ты ещё меня переживёшь, - я не мог этого говорить, больнее всего то, что я видел, как она умирает и был не в силах ей помочь.
- Мне так страшно, - Мия прижалась ко мне ближе и закрыла глаза.
Та боль, что резала мне сердце, не поддавалась никаким словестным описаниям. Я обнял её и из глаз полились тёплые слёзы.
- Знаешь, сейчас, прокручивая всю свою жизнь в мыслях, я понимаю, что самое лучше в ней - это ты...
Она перевела дыхание и продолжила:
- Мне невероятно повезло с тобой. Я определенно Избранная.
Она улыбнулась, заставив тоже сделать меня.
- Или Любовь Океана, - добавил я.
Она бесшумно рассмеялась.
Мия отстранилась от меня и, скорчив лицо от боли, начала просить:
- Оллин, если что-нибудь произойдет, скажи Генри,что я его люблю, говори ему это постоянно, на протяжении всего его взросления, - я хотел перебить её, остановить, сказать, что ничего не произойдет, но не стал этого делать, глубоко осознавая почему, - и если у него ничего не получиться и он не спасёт всех от жертвоприношений, я все ровно люблю его...
Она готова была продолжать, но силы были на исходе.
- Я люблю тебя, - только закончила она.
- Мия, не прощайся, прошу тебя.
Она больше не смотрела на меня, её глаза были закрыты.
- Мне нужно отдохнуть, хорошо?
- И я люблю тебя, - горечь, неминуемый страх и утрата поглотили меня.
Мия повернулась ко мне спиной и я, обняв её, ещё долго не мог уснуть.
Этим утром она жутко побледнела, но дышала. Не было ни секунды, чтобы я не думал о любимой, но, не смотря на это, я страстно желал избавиться от этих мук.
Погода на улице была ветреной. Небо укрыто темными тучами, напоминало теплое одеяло, которое я видел, когда жил с отцом в городе. Воспоминания были неизбежны: мы жили с отцом в городе до тех пор, пока мои превращении стали неконтролируемыми. Пытаюсь вспомнить мать, но ничего не выходит, да и отец постоянно умалчивал о ней, я даже не знал, любил ли он её. Любимым моментом моего детства было событие, когда мы охотились на акул, или когда отец рассказывал мне на ночь выдуманные сказки, помню его длинную бороду, которую мне нравилось постоянно трогать, тогда это казалось чем-то особенно необычным. Мы жили счастливо, пока он не покинул меня, уплыв за акулой, чтобы в очередной раз победить её и приготовить на ужин. Тогда я ждал его больше обычного и до сих пор жду.
Генри бодрствовал, и поэтому мы отправились на прогулку. Одежды ему много не пригодилось, даже на такую дождливую погоду. Его тело в любой ситуации будет сохранять одну температуру и ему всегда будет тепло. Это не может ни радовать.
Свежий воздух и окружающая обстановка ему приглянулась. Генри был молчалив и внимателен.
В дом мы вернулись только ближе к обеду, вернулись только тогда, когда он уснул. Я уложил его в кровать и направился к Мие, проведать как она.
То, что я увидел кардинально не соответствовало моим ожиданиям.
Белая, как чистый снег кожа Мии, привела меня в ступор, а неподвижное тело, находящаяся на спине приводило в ужас. Я бросился к ней и начал нащупывать пульс, биение сердца. Ничего. Пустота. Склав руки крестом, я принялся приводить в действие уже мёртвое её сердечко. Слёзы горели на моих щеках, а боль разрывала на мелкие части.
Мия навсегда ушла от нас. Я больше никогда не смогу видеть её искреннюю улыбку, слышать её громкий заливистый смех, наблюдать её обворожительный взгляд и чувствовать её боль.
Я не прекращаю делать ей массаж сердца, я не прекращаю бороться за её жизнь. Она так мало прожила, но так много совершила. Я не хочу её терять, не хочу прощаться.
- Мия, прошу! Дыши вместе со мной...
Я хочу кричать, хочу кричать в голос, разрывая связки, чтобы слышали все, но позволяю себе только немой и оглушительный крик души, от которого темнее в глазах. Хочу испытывать любую физическую боль, но только не то, что я ощущаю сейчас. Чувство вины за ее скорую гибель уничтожает меня, ненависть к монстру внутри возрастает с каждым секундой, если бы он вырвался наружу в нужное время, я бы мог спасти её. Боль потери сжигает целиком, заставляя меня оставлять кровавые следы по своему телу. Я спустился на пол и обнял лицо ладонями, глубоко всадив ногти под кожу, провел полосы от висков до начала шеи, но легче не стало и никогда не станет.
Моей Красавицы больше нет рядом, но она всегда будет со мной в памяти, и я сделаю всё, чтобы она наполняла не только моё сердце, но и сердце Генри.
Конец первой части.