Глава 23
Прошло пять дней с исчезновения Оллина. Как бы мне хотелось сейчас сказать: «Ну, нет его и нет, мне даже легче. Я смирилась с его отсутствием». Но всё было совсем иначе. Я утопала в слезах. Даже не знаю что лучше: обнаружить его мёртвым или не обнаружить вообще. Противнее всего, что я ничего не понимаю. Что с ним? Где он? Что произошло в последнюю ночь? И главное – зачем он так со мной?
В голове рождались тысячи мыслей, но ни одна из них недостойна быть правдой. Я не знаю, что делать дальше. Не знаю, как справиться с этой болью, как избавится от неё, не знаю, как продолжать жить.
Мой организм больше не требовал пищи. Изредка я могла перекусить несколькими фруктами, но так, потому что нужно поддерживать свою жизнедеятельность. С потребностью в еде пропал и сон. Если и засыпаю, то только на непродолжительный промежуток времени, но последние два дня, я не могу заснуть вообще. Сон мне сейчас как ничто другое необходим. Дни стали чертовски длинными. Изменилось всё: мой день, моя ночь, моё времяпровождение, моё тело. Хотя что-то и осталось прежним – это закаты. Они по-прежнему добры ко мне, по-прежнему со мной.
Солнце постепенно заходит за облака, и я ложусь на землю. Слёзы стекают по щекам, слёзы растерянности, слезы обиды и надежды. С каждым вдохом всё больнее и больнее дышать. Хочу закрыть глаза и всё забыть как страшный сон.
Закат окутывает меня своим теплом, уютом. Мне вот-вот становится легче, как воспоминания лезут в голову и не дают спокойно уснуть. Его яркие глаза, его мелодичный смех, его возбуждающие прикосновения, его тело, его запах. Я скучаю...
***
Прошло девять дней с исчезновения Оллина.
Скорее всего, он нашел, как выбраться и всё это время просто использовал меня. Да, точно. И все эти его слова были пустышками, чтобы меня завлечь. О, как жаль, что у него это получилось. Как жаль, что он застрял в моих мыслях.
Оллин просто самовлюблённый. ловелас. А что если он и раньше знал, как выбраться и просто глумился надо мной? Как же я его ненавижу. Ненавижу каждую секунду, проведенную с ним. Вдруг он просто сейчас на другом конце острова и наблюдает за моими страданиями?
Ненавижу его очаровательную улыбку, его манящий взгляд, ненавижу каждую частичку его тела. Ох, а его этот противный смех, застрявший у меня в ушах. Какой же я была глупой, что полюбила его. И как же больно осознавать, что разлюбить не могу.
***
Прошло одиннадцати дней с исчезновения Оллина.
Рву его рубашки на мелкие кусочки, рву всё, что он носил. Сначала напополам, затем медленно отрываю рукава и в быстром темпе разрываю их на мелкие кусочки, дальше идут остатки рубашки, все, что я не смогла разорвать пойдёт в костер, когда я буду жарить рыбу, которую поймаю сама, без его помощи. Устав рвать рубашки, я поняла, что поступаю неправильно, ведь их я могла использовать в качестве тряпки. И смяв ещё одну рубашку в руках, я кинула ее на пол, вытерла об неё ноги и выбросила через окно. Другую подложила в качестве ковра перед входом, дабы каждый раз вытирать об неё ноги.
Как он мог меня бросить?
***
Прошло тринадцать дней с исчезновения Оллина.
Неиспорченных рубашек осталось всего три, не считая тех, что пошли на тряпки.
Натянув на себя одну из этих трех рубашек, я легла на кровать и громко заплакала. Заплакала так, что если он где-то рядом наблюдает, он обязательно услышит и пусть поймет, что его издевательства работают.
- Оллин, ты мне нужен!!! – всхлипывая, кричала я.
Волосы прилипли к намокшему лицу, воротник рубашки можно было выжимать.
Заплаканная иду на кухню, забираю со стола оставшееся шесть фруктов и возвращаюсь на кровать. Не прекращая плакать, съедаю все фрукты. Некоторые даже не прожёвывая. Они быстро заканчиваются, а голод еще остался. Возвращаюсь вниз, нахожу под столом испорченную рыбу, забираю её с собой. Мимолётно взгляд скользит по постели Оллина и, заливаясь очередной порцией слёз, я бегу к ней. Поджимая ноги к груди, выбираю наиболее красивые кусочки рыбы и ем.
***
Прошло пятнадцать дней с исчезновения Оллина.
Сжимаю в руках его рубашку и тихо всхлипываю, слез уже не осталось. Днями корю себя за то, что так сильно люблю его, за то, что не понимаю где он, за то, что не могу забыть.
Оллин, я так хочу тонуть в твоих объятиях, хочу злиться на тебя по-глупости. Мне уже все ровно, где бы ты ни был только возвращайся, прошу. Я хочу услышать биение твоего сердца, я хочу, чтобы ты просто был рядом.
Ненавижу себя за бессилие.
***
Прошло семнадцать дней с исчезновения Оллина
Зачем он вообще появился в моей жизни? Зачем? Чтобы мучать, как будто мне и так мучений не хватает!
Прошло столько дней и меня, наконец, охватило спокойствие. Не знаю, или потому что слез больше нет плакать, или просто начинаю снова жить. Неужели мне понадобилось всего семнадцать дней?
Я просто спокойна, или даже никакая. Я выплакала все эмоции. Это чувство, которое облегчает мою тоску не дает мне точной характеристики. Вдруг это последняя стадия бессилия и я просто умираю морально? А может это безразличие? Но нет, я назвала бы это пустотой.
***
Прошло двадцать дней с исчезновения Оллина.
Свет луны озаряет остров и не даёт ему утонуть в темноте неизвестности. Я, поджав колени, сижу на холме и внимательно рассматриваю очертания полной луны. В этот моменты меня ни что не сможет потревожить. Тихий шум океана дополняет мою уютную обстановку.
Поверить не могу, что за столько дней остров стал для меня таким родным, таким нужным и любимым. Домой все ровно хочется, но уже не так. Я научилась жить здесь, научилась жить по законам острова и создавать свои. Но кое-что осталось неизменным – страх потерять воду, надвигающееся кровавая луна и Оллин. И именно эти три вещи не давали мне покоя.
За спиной раздался громкий шорох. Он меня даже и не потревожил, но я все же решила обернуться.
Размытый силуэт надвигался на меня, я насторожилась и, всматриваясь, встала. Силуэт становился всё ближе и ближе. Достигнув вершины холма, его лицо освещённое холодным светом луны, стало ясным.
Эти черты я не спутаю ни с чем.