Глава 21
Оллин принес поесть и выпить воды. Ослабло всё тело, не могу вылезть с кровати.
Открываю глаза. Оллин лежит рядом и бесшумно смотрит на меня. Меня знобит, несмотря на тёплую погоду. Он укрывает меня одеялом, я кладу голову ему на грудь и снова засыпаю. Он такой теплый, чего не скажешь обо мне.
Открываю глаза. Оллина нет рядом, хочется позвать его, но сил не хватает издать и звука. Становится тяжело дышать. Жутко болят глаза и колет в висках. В горле всё пересохло, сглатываю слюну, чтобы хоть как-то смочить его. Пытаюсь дождаться Оллина, хочу попросить его принести воды. Глаза начинают закрываться, и вновь бросает в озноб.
Открываю глаза. На улице ночь. Оллин спит рядом. Мне стало хуже. Ужасно жарко. Совершаю над собой неимоверные усилия и скидываю одеяло. Поворачиваюсь на бок и замечаю, как с моего лба падает влажный лоскуток ткани. Лоб немного мокрый, отчего становится приятней.
- Красавица? – проснулся Оллин.
И, поцеловав меня в лоб, спросил:
- Воды принести?
Мне хотелось пить, но больше этого мне хотелось, чтобы он не уходил:
- Что со мной?
Он тяжело выдохнул и, подложив мне под голову руку, ответил:
- У тебя жар.
Я придвинулась ближе к нему и приобняв закрыла глаза, по крайней мере, так они болели меньше.
- Точно пить не хочешь?
- Хочу, - промямлила я.
Он осторожно достал свою руку из-под моей головы и встал, захватив лоскуток ткани.
Он не заставил себя долго ждать. Я немного привстала и выпила всю кружку воды.
- Ещё хочешь? – поинтересовался Оллин.
- Нет, ложись.
Оллин накрыл мой лобик мокрой тканью, что принёс с собой и добавил:
- Так будет легче.
После того как он удобно улегся и обнял меня, я спросила:
- Я ведь не умру?
- Нет. Даже и не думай об этом, - уверенно успокоил меня он.
Открываю глаза. Боль вся ушла, чувствую лёгкость. Оллин лежит рядом. На улице раздаётся злобный рык чудовища. Я встаю с кровати как можно тише, чтобы не разбудить Оллина. Выхожу на улицу, рык усиливается, и я слышу крики человека. Кто-то зовёт на помощь. Голос настолько знаком, что по телу пробегает легкая дрожь. Я, не задумываясь, бегу на шум. Крики о помощи усиливаются с каждым моим шагом. Мне становится слишком жарко, я останавливаюсь, чтобы отдышаться. За спиной доносятся шаги. Я поворачиваюсь. Мередит. Я начинаю кричать, но звуки не издаю. Пытаюсь что-нибудь сказать, но всё бес толку. Гробовая тишина. Хочу броситься бежать, как из-за спины выходит Оллин. Выходит мой Оллин. Он начинает оглушительно смеяться. На глазах наворачиваются слёзы. Я закрываю лицо руками. Ноги начинают подкашиваться, земля уходит из-под ног. Убираю руки с лица, и понимаю, что земля словно растворяется на мелкие песчинки. Я проваливаюсь в пропасть. Начинаю кричать. Яркая вспышка ослепляет меня. Мама. Рядом сидит мама. Мы сидим за столом на кухни. Осмотревшись, я заметила знакомые стены. Мы на острове, в убежище.
- Мама! – кричу я.
Она крепко обнимает меня.
- Мамочка, как ты здесь оказалась?
За пеленой слёз плохо её видно.
Мама отстраняется от меня. Её губы расплываются в улыбке. Я не понимаю, что происходит. Мама начинает трескаться, как стекло.
- Мама!
Она лопается, разлетаясь на тысячи мелких осколков.
Открываю глаза. Вытираю слёзы. Это сон. Это просто обычный кошмар. Это неправда. Меня знобит. Слёзы не прекращают течь с глаз. Вспоминая события сна меня начинает колотить ещё сильнее. Оллин нежно посапывает рядом. Оллин рядом – это главное. Всё в порядке. Просто сон.
Открываю глаза. Оллина нет рядом. На улице примерно день. Голова болит, но уже не так. Стало легче. Действия ужасного сна я уже не помнила. Знаю, что что-то страшное, а что именно вспомнить сложно.
В комнату влетает Кики и, что-то крича на своём языке, начинает прыгать вокруг кровати, после делает прыжок больше и оказывается рядом со мной.
За ней входит Оллин с двумя кружками одна из которых наполнена жидкостью красно- синего цвета, а другая с жидкость едко оранжевого цвета, рядом с кружками на тонкой доске находилась тарелка с нарезанными фруктами и кусочком поджаренной на костре рыбы.
- Выглядит вкусно, - максимально бодро заметила я.
Он присаживается рядом на постель, я сажусь. Всё ещё чувствую слабость, но уже не сильную.
Кики выхватывает кусочек фрукта с тарелки, на что Оллин возмущённо повышает голос:
- Эй!
Обезьянка спрыгивает с кровати и, оголяя зубы, изображая улыбку убегает.
Я начинаю смеяться, Оллин возмущённо улыбается. Оправившись от смеха, он протягивает мне кружку с красно-синей жидкостью и говорит:
- Сначала выпей это. Если не понравится, можешь запить соком, - указывает он на другую кружку.
- Что это?
Одаряя меня загадочной ухмылкой, Оллин отвечает:
- Хм, лекарство.
Пристально рассматривая жидкость, я спрашиваю:
- Я не отравлюсь? Из чего она?
- Не отравишься. Не задавай лишних вопросов, Красавица. Пей.
Сделав несколько глотков, я скривилась, лекарство было слишком кислым.
- Я должна выпить всё?
- Конечно.
Сделав еще несколько глотков, я недовольно спросила:
- Ты вообще это сам пробовал? Оно ужасно.
Оллин широко улыбнулся.
- Мне такое тётя делала, когда я болел. Нам повезло, что здесь есть нужные растения для него.
Я решила двигаться по самому быстрому пути и выпила всё залпом, чем вызвала удивление Оллина:
- Ого, я часами это выпить не мог.
Быстро схватив кружку с соком, я начал запивать, делая огромные глотки.
- Закусишь? – протягивая мне тарелку с едой, предложил Оллин.
Признаться, аппетит за всё время сна я нагнала и поэтому, не стесняясь, начла уплетать всё, что было на посуде за обе щёки.
- Сколько я спала? – за трапезой задавала вопросы я.
- Если не считать то, что ты периодически просыпалась, то около двух дней.
- Ого, ты отмечал дни?
- Да. Кушай.
***
Через пару дней я и вовсе поправилась. Стало намного лучше.
- Я за фруктами. Ты со мной, Красавица? – оповестил меня Оллин, тем времен как я нежилась в кроватке.
- Дааа, подождёшь?
- Хорошо, только давай быстрее, - сказал Оллин, покидая комнату.
Я медленно встала с постели, сонно зевая. Немного посидев на краю кровати, я оделась. Сделала три глотка воды из кружки, стоящей рядом с кроватью и, прибрав постель, двинулась к выходу.
Оллин терпеливо ждал меня около дома.
- Идём? – спросил он.
- Угу, - и еще раз зевнув, мы пошли.
Я взяла Олина за руку, не знаю зачем. Он улыбнулся и крепче сжал мою кисть. Во мне проснулась игривость, проснулось ребячество.
Я начала размахивать рукой, которая находилась в сплетении с рукой Оллина и подпрыгивать, заставляя прыгать его.
- Красавица, что ты делаешь? – Оллин был в недоумении.
- Я слишком много времени провела в спячке. Кажется, будто целую вечность я не стояла на ногах.
Он засмеялся.
- Но я-то стоял.
Я кинула в сторону Оллина возмущённый взгляд.
- Ну! Не будь врединой.
- Что? – он задорно удивился. – Это я-то вредина?
Я рассмеялась. Оллин схватил меня в объятия и, одарив меня кротким поцелуем в губы, начал щекотать. Я, заливаясь смехом, принялась вырываться, пытаясь щекотать Оллина в ответ. И я поняла, что щекотки он не боится. Это несправедливо. У меня подкосились ноги, и я рухнула на землю. Оллин от неожиданности не успел меня подхватить и упал рядом со мной. Мы совсем расхохотались.
Я почувствовала лёгкое покалывание в области плеча. Беззаботно кинув взор на то место, где было неприятно, я увидела тёмно-коричневого большого жука, лапы которого были длине его же тела. Я закричала и, подскочив от испуга, ринулась вглубь леса.
Позади доносился только заливистый смех Оллина и искаженные из-за него слова:
- Сто-стой!
Ему смешно, а мне страшно.
Добежав до дерева, на котором находились спелые красные фрукты, названия которых мне было не известно, я остановилась.
Все фрукты висели высоко от меня, до самого ближнего фрукта мне было бы необходимо иметь рост в два метра. Я попыталась допрыгнуть, но всё кончилось тем, что не единого раза я даже не дотронулась до него.
За спиной раздался шелест травы. Я обернулась.
- Ты в порядке? – оправившись от смеха спросил Оллин.
- Да, смотри какой красивый, - сказала я, указывая на желаемый фрукт.
- Хочешь его? – подмигнул Оллин.
- Не больше, чем тебя.
- Что?
Улыбка нисходила с его лица. Но он всё же попытался сделать вид, что не расслышал.
- Что? – спросила я, подыгрывая ему.
Он закусил нижнюю губы, от чего по моему телу пробежала приятная дрожь.
- Хорошо, садись.
Он присел на корточки, указывая, чтобы я села ему на плечи.
- Уверен?
- Полностью.
Я поочерёдно перекинула ноги через его плечи. Он начал вставать, а после резко пошатываться из стороны в сторону с криками:
- Падаем! Падаем! Держись!
Я вскрикнула и ухватилась за первое, что смогла, за его голову.
- Ай!
Он рассмеялся и стал ровно.
- Отпусти! Ты мне сейчас голову оторвешь, - с каждым последующим словом его смех только нарастал.
Я отпустила и в ступоре спросила:
- Что?
- Я пошутил. Ты слишком лёгкая, чтобы тебя не выдержать. Даже чересчур лёгкая. Надо бы откормить тебя.
И только сейчас до меня дошло, что он просто пошутил, будто мы падаем, а я чуть со страху не умерла.
- Оллин, ты с ума сошел?
Даже мой слегка грозный тон не остановил его смех.
- Сумасшедший, - буркнула я и с облегчением улыбнулась.
Оллин дошёл до ветки с фруктами, и я смогла его сорвать. Немного правее был еще один, его я тоже сорвала.
Опустившись обратно на землю, я сказала:
- Больше так не делай.
- Я подумаю, - ответил он и очаровательно вскинул брови.
Я улыбнулась, а он, прижав меня к себе поцеловал. Наши губы сплелись в жарком и пылающем страстью поцелуе, поцелуе, который мог иметь довольно взрослое продолжение. Но всё это прервал громкий скрежет ветвей.
Мы обернулись.