Глава 20
Любовь. Вот, что я чувствую.
Непоколебимая любовь. Впервые за эти дни я смогла ощутить себя защищённой, кому-то нужной, понять, что ещё не всё потеряно. Эти чарующие чувства к Оллину, которые я надёжно решила спрятать, как только начала испытывать, решая, что не имею на них права, вылезли наружу, и я не смогла затолкнуть их обратно. Любовь сильнее всех моих преград. Это словно начать вновь дышать, после долгого перерыва, словно сделать глубокий и долгожданный вдох, после насильного удушья. Прежде я не испытывала такого ни с кем и никогда.
Гилбер. Всё это время меня коробили предательские чувства. Сейчас я поняла, что заставляла себя им существовать, заставляла этим чувствам жить во мне, только потому, что считала это правильным, быть потерянной после предательства «любимого человека». Невсегда это было насильно. Первое время я испытывала боль на самом деле, но как только я начала отходить, я испугалась, что слишком рано простила его для себя. Разумеется, Гилбер оставил яркую и незабываемую полосу в моей жизни. Полосу разочарований и влюблённости. Я действительно была влюблена в него, но не любила. По результату своей неопытности и наивности я по ошибке приняла все чувства к нему за любовь. Неоднократно я думала о том дне, когда Гил ушёл. Порой передумывала, как он мог поступить. Было столько вариантов, но он просто испугался, испугался последствий. Он не хотел умирать, если что-то пойдёт не так. Ну, а кто бы хотел? Я нашла ему оправдания. Может я и плохо поступила, что простила, но я не жалею об этом.
Оллин - это нечто другое. В нем есть скрытая загадка, которую мне пока не удаётся разгадать. Оллин – это всё, что мне нужно. С ним я забываю обо всём, с ним я счастлива. Я люблю его. И это безошибочно. Я не знаю о нём многого, но иногда кажется, что мне это и не нужно. Мы просто есть, мы здесь и сейчас, и неважно, кто кем был. Куда важнее, кто кем стал.
Прошло не так много времени с того ужасного дня, который безвозвратно изменил всю мою жизнь, но я научилась справляться с болью, я научилась жить.
Мы сидим с Оллином на холме, наблюдая за заходом солнца. Он приобнял меня за талию, а я уклала свою голову на его плечо. Лёгкий и тёплый ветерок обдувает наши влюбленные тела, любовь живёт в нас, любовь окружает нас.
Солнце почти зашло за облака, оставляя за собой контрастные цвета. Тёмно-оранжевый тон, расплывающийся по всему горизонту и будто соприкасающийся с океаном, плавно переходит в красно-оранжевый. И только в одном месте все оттенки жёлтого собраны в расплывшееся и нечеткое пятно, давая понять, что именно в этом месте находятся очертания солнца. Океан уже не такой лазурный, как прежде, в нем словно отражаются все постельные краски неба, не соблюдая четких границ: сверкающие оттенки масляного, нежно кораллового и местами фиолетового окраса.
- Красиво, - практически неслышно произношу я из-за долго молчания.
- Ты счастлива, что попала на этот остров? – неожиданно для меня спросил Оллин.
- Если бы я не попала сюда, я бы умерла.
- Ты знаешь, как размножается монстр?
Очередной неожиданный вопрос вызвал у меня легкий смех.
- Нееет, а ты знаешь?
Оллин был совершенно серьёзен.
- Да. Он выберет жертву, которая выживет. После рождения наследника, она сразу погибает.
Я насторожилась. Подняв голову и вопросительно разглядывая Оллина, который даже не смотрел на меня, спросила:
- Ты думаешь это я?
Теперь смеялся Оллин. Он повернулся и, поцеловав меня в губы, ответил:
- Думаю нет. Тогда он бы не пытался убить тебя следующей красной луной. И живот твой был больше, чем сейчас.
Оглядев и пощупав свой живот, я убедилась, что не беременна.
- Стоп. Откуда ты знаешь, что он пытался меня убить?
Оллин задумался.
- Твои свежие шрамы, которые я увидел при первой нашей встрече говорят об этом.
Ну да, шрамы, как я могла забыть. Мимолётно вспомнив нашу первую встречу у меня загорелся вопрос о той девушки чьё имя, он назвал. Но немного подумав, я задала другой не менее волнующий меня вопрос:
- Откуда ты это всё знаешь?
Кажется, я ввела его в тупик, он словно растерялся и всеми силами пытался показать, что это вовсе не растерянность, это задумчивость.
- Мне рассказывали.
- Зачем тебе рассказывали, если у вас нет такого жертвоприношения насколько я знаю?
- Нууу.. мой отец. Да, мой отец увлекался этим.
На минуту мы оба замолчали. Я уютно устроилась в его объятиях и никак не хотела нарушать нашу образовавшуюся тишину.
- Расскажи о своей семье более подробно, - прервал Оллин.
- Что рассказывать? Обычная семья.
- Красавица, прошу, - настаивал он.
Я нервно выдохнула и начала:
- Хорошо. Свою историю взамен на твою, договорились?
Оллин усмехнулся.
- Договорились, Красавица.
- Ну ладно. Я росла в семье одна. Мать моя всегда занималась домашним хозяйством, а отец сутками проводил время в мастерской, он кузнец. Мы не были бедны, ну разве что за неделю до красной луны. Отец приболел, да и выпивать больше стал.
Мои родители очень любили друг друга. Ах, почему я о них в прошлом времени? И любят, всегда любили. А года три назад, мама забеременела, но потом что-то произошло, и ребенок не родился. Мама никогда мне не рассказывала, что произошло, она просто и бесчувственно отвечала: «был и нет его, так бывает». По крайней мере, пыталась делать вид, что ничего не произошло, хотя всё было совсем не так. Я как-то увидела её сидящей одной за стол, она так горько плакала, не сдерживая себя, когда я подошла она только и молвила: «умер он, умер!». Этот период показал настолько сильными мы были, несмотря на эту трагедию, мы остались вместе. Отец всегда поддерживал маму, чтобы не произошло. Представить больно, как они сейчас без меня. Ох, они так меня любят. - Я сделал глубокий вдох, прогоняя слёзы. – Ну, а позже в моей жизни появился Гилбер Кодди Фишер. Человек, в которого я была влюблена. Он принёс мне немало боли, но не зависимо от этого я прощаю его. Вот так вот. Теперь ты!
Оллин крепче обнял меня, после вовсе опустил руку и, повернувшись ко мне так, что мы оказались друг напротив друга, тихо произнёс:
- Я люблю тебя, Мия.
Не задумываясь, я ответила:
- А я тебя, Оллин. Не филонь, давай рассказывай.
Мы улыбнулись и он начал:
- Меня зовут Оллин. Моя семья состояла только из двух человек. Это я и мой отец. Как я уже говорил он тоже путешественник, - Оллин смотрел то мне в глаза, то незаметно отводил взгляд в сторону, вглядываясь вдаль, - когда мне было примерно восемнадцать лет, он погиб. Сейчас мне двадцать два.
- Я думала меньше, - слегка удивилась я, но это меня никак не оттолкнуло от него.
- Ну да. Я до пяти лет рос не с отцом, меня растила какая-то тётка, имя которой я даже не помню. Что касается мамы, то я могу сказать, что её нет и не было в моей жизни. Она умерла, когда я был очень мал. Как-то так.
- Мне жаль, - выдохнула я и, придвинувшись ближе, поцеловала.
- Но всё это в прошлом. Сейчас есть настоящее – это я и ты. Если бы ты только могла себе представить, как сильно я люблю тебя, - искренно произнёс Оллин.
Его глаза горели страстью, жаждой жить, даже не смотря на грустное мгновения нашего разговора.
- О Оллин, поверь, я могу себе представить.
Я не знаю, что есть в этом наглом парне такого, что заставляет меня тянуться к нему, ухватиться за него и никуда не отпускать. Примерно это сейчас я и сделала.
Он определенно был волшебным человек. Не так давно я столкнулась со страшным диким зверем, но после поцелуя с Оллином всё как будто рукой сняло. Он необычный. Хотя, может, это мои чувства к нему волшебны и необычны?
***
Я открыла глаза, оказавшись в постели. Не помню, чтобы я как-то сама пришла.
Невыносимая жажда душит меня, тяжело дышать и ужасно жарко... Я пытаюсь встать с кровати, чтобы отыскать Оллина, но начинают болеть ноги и, не выстояв минуты, я сажусь, а потом уже и ложусь обратно.
- Доброе утро, Красавица! – входя, говорит Оллин. – Ты чего такая красная?
Он не заставил себя долго ждать.
- Мне плохо...
Мысли о том, что я могу заболеть, тревожат меня. Я на острове, где нет ничего, чем можно лечиться.
Я тяжело вдыхаю и выдыхаю, как трудно это даётся, горло и вовсе пересохло, слишком жарко.
Оллин в ту же секунду подбежал ко мне. Сначала нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке, а после нежно и медленно поцеловал в лоб.
На ноги мне что-то приземлилось от чего я вздрогнула. Это Кики. Что-то, прокричав на своём языке, она убежала.
Оллин сел на край кровати и устало взялся за голову, будто опечаленный чем-то. Пару раз, тяжело вздохнув, он потерянно объявил:
- Ты больна...