Глава 3
Объятия Гилбера всегда меня согревали, озаряли лаской и заставляли забыть обо всём, даже сейчас. Я лежала на плече у Гила, он крепко обнимал меня, поглаживая по оголенному плечу и медленно опускался ниже к ключице и вновь к плечу. По закон девичьим я вскинула на него свою ножку, он нежно кинул взгляд и с усмешкой шепотом сказал:
- Малышка.
И вновь поцеловал в макушку. Я как можно плотнее прижалась к нему, словно маленькая девочка, укрываясь от грядущей опасности. Мы молчали, просто обнимались в тишине, наслаждались друг другом. Не совсем по-детски, но и не по-взрослому. Мы не стремились быстрее перейти ту черту взросления, когда начинаешь наслаждаться друг другом ночью. У нас все будет по традиции, после нашей свадьбы.
- Как ты, любовь моя? Пора собираться на жертвоприношение, - разбивая все мои сладкие мысли, утвердил Гилбер.
- Гил! - капризно ударив его кулачком в грудь, попыталась обидеться я.
- Эй! - беззаботно усмехаясь, изобразил возмущение Гил и притянул меня к себе ближе, моих силёнок просто не хватало, чтобы ему возразить, да и не хотела я.
- Ну же, отпусти меня! Живо! - Баловалась я.
Гилбер уверенно подыгрывал:
- А то что?
- А то...эээ, не поцелую! - сдерживая смех, пыталась дразнить я.
Гил ослабил объятие, и я посмотрела на него. Не успев пискнуть, его губы были у моих. Правда, я держалась, как могла, я старалась держать рот «на замке», но бесполезно.
- Мия! - раздался громкий голос с соседней комнаты. От неожиданности, я вскочила так быстро, как только могла и пугливо прохрипела:
- Мама...
Гилбер подскочил вслед за мной. Я распахнула окно, и Гил жадно поцеловав меня в губы, вылез на улицу. Только его ноги коснулись земли, как в комнату вошла мама:
- Солнце, идем, уже время.
Я резко повернулась и неразборчиво выпалила:
- Да!
Мама оглядела меня, а затем переспросила:
- Что «да»?
Сердце билось в бешеном ритме, воздуха от страха совсем не хватало, но собрав все свои силы и эмоции, я как можно уверенней сказала:
- Да, нам пора. Сейчас, я закрою окно и иду, хорошо?
- Я буду жать тебя у входа в дом, не задерживайся, - приказала мама и вышла.
Я с облегчением выдохнула и закрыла окно.
Ну вот, всё возвращается в свои русла, я снова испытываю ужас, жалость и снова мне страшно. Монстр скоро убьёт Беатрис и я не смогу ей помочь.
Я надела чёрное в пол шёлковое платье с длинными рукавами и накинула чёрную кофту. Ноги в этот день должны быть без обуви, волосы собраны в высокий пучок и на среднем пальце левой руки чёрное колечко с маленькой наколкой чудовища. Мама рассказывала, что так он будет чувствовать, что я его уважаю и тогда он не убьёт меня в следующий раз.
Все люди из деревушки были уже на улице. Кто плакал, кто не отображал никаких эмоций. Мама взяла меня за руку и повела мимо людей, пытаясь найти свободное место, чтобы стать и наблюдать за началом обряда. Я бы с удовольствием стала где-нибудь за толпой, но не мама. Люди стояли полукольцом, заканчивался он там, где начинался берег океана. Таким образом, образовался большой полукруг пустой местности перед берегом океана, место, где будет стоять будущая жертва, место, где все это будет происходить. Несколько защитников будут сопровождать невинную, а все остальные станут так, чтобы люди, которые испытают непобедимую тягу спасти девушку, не смогли этого сделать.
Деревня была наполнена шумом, суетой, страхом, горькими слезами родных. Были отчетливо слышны звуки литавр. Я начала оборачиваться, выискивая, откуда доносились звуки. В полукругу, в левой и в правой стороне стояли три мужчины с литаврами. Они играли, а рядом в каждой стороне стояло по три девушки, которые пели песню жертвенного дара, прощальную песню. Голоса их были чарующими, но слов песни я не могла разобрать. Иногда доводилась распознать некоторые предложении: «Ии тебеее приииноосииим», «Спаааасиии, уберееегиии» и еще пару отдельных слов.
Мама наконец нашла место и мы остановились, наше место было во втором ряду, если это можно назвать рядом. Я принялась осматриваться. Всё вокруг было чёрным, в какую сторону не глянь, люди, одетые в черное. Ужасное зрелище. Я пыталась найти Гилбера в толпе, но так и не нашла. На небе не было ни единой звездочки, оно было едко темным с плавно выступающим красным оттенком. Когда красным стал всё более и более заметным, в центр образовавшегося полукруга вышел мужчина, он поднял руку вверх и все беспрекословно замолчали. Только всхлипы не прекращали нарастать. И мужчина начал свою речь:
- Океан беспощаден, как и монстр. Но мы боимся не океана, а чудовища. Каждые раз он забирает у нас невинную душу. Так пусть этот раз будет последним!
«Будет последним», - проговариваю я про себя его последние слова. И раздается звон литавр. С каждой секундой он становится всё громче и громче. Люди начинают петь жертвенную песню. Слова сложно разобрать, но эти слова я знаю наизусть и тоже начинаю петь.
Беатрис Инди Уилсон. Всё внимание ей. Девушка в белом шёлковом платье ниже колена, плечи оголены, волосы распущены, на ногах ничего нет. Люди поют и плачут. Она - нет. Медленными шагами в полукруг, ближе к берегу на руках её несёт один из защитников. Ножки её уже связаны цепью, руки еще нет. Она закрыла глаза и что-то шепчет.
Слезы сами подступают. И так неосознанно я начинаю плакать. Я не вытираю их, даю им волю. Страх душит изнутри. Чья-то рука нежно касается моего плеча, словно пытаясь утешить. Я знаю, это Гилбер. Я чувствую его поддержку. Я рада, что он есть у меня.
Беатрис доносят до центра полукруга и ставят на ноги. Жертвенник вновь поднимает руку вверх и все вновь замолкают.
- Беатрис Инди Уилсон! Спасибо тебе!
Становясь на колени перед ней, он целует ее босые ноги. А мы тем времени низко кланяемся ей.
Девушка не кричит, не молит о помощи. Она просто стоит, опустивши глаза вниз, стыдясь чего-то. Её руки дрожат от страха.
- Беартис! Дочь моя!
Её мама пытается прорваться к дочери, но защитники её сдерживают. Мать кричит, кусается, бьётся. Один из них бьёт ее по щеке и тогда она падает на колени и начинает тихо плакать. Так тихо, что никто не слышит.
Небо становится красным. Луна начинает всходить. Раздается беспощадный рык монстра. Мужчина прекращает целовать маленькие ножки девы и встает с колен, мы следом за ним. Беатрис поднимает голову вверх и ее глаза покрываются слегка заметной прозрачной пеленой слез. Она делает глубокий вдох, затем выдох. И снова опускает голову вниз.
Литавры начинают тихо звучать, а девушки рядом петь. Вся округа застыла в страхе. К Беатрис подошла старуха в сопровождении защитника и что-то начала ей шептать, после чего девушке связали руки и уклали в лодку, стоящую на самом береге. В лодке уже ей прицепили к цепям на ногах большой железный куб. По щекам девушки впервые потекли слезы. Она закрыла глаза, и, лодку вытолкнули в океан. Родители девушки захлёбывались в слезах.
Начался шторм. Беатрис истошно кричала. Крик был пропитан дрожью, мольбой о помощи, страхом, надеждой и ненавистью к чудовищу. Я, рыдая, закрыла лицо руками, не желая видеть смерть. Моя мама, стоящая рядом, плакала. Она старалась сдержаться, но эмоции брали верх.
Луна взошла полностью. Лодка перевернулась, и девушка издала свой последний крик.