Наёмник

В книге события разворачиваются на территории реальных стран, но не имеют никакого отношения к их истории. Карта (ІХ – ХІ века) взята реальной для того, чтобы читатель имел представление о местности, в которой происходят события, и смог быстро адаптироваться.

Диана Смолянкина

Пролог

– ... что б тебя! – девушка снова споткнулась. – А-я-й! Что б ты сгорела! – Херг злобно пнула торчащий корень и посмотрела вверх. На фоне грязно-белого неба пышные кроны выглядели еще ярче. Стоял зной, воздуха почти не было. Изредка освежали слабые дуновения прохладного ветра, вдобавок солнце уже слабо пробивалось из затянутого неба. Одним словом – изматывающая духота. Птицы в погоне за мошками пикировали настолько низко, что легко могли загрести клювом по земле. – Точно буря будет.

Только Херг присела на поваленное дерево, как тут же над ее головой раздался раскат грома. Все затихло – ни ветра, ни шороха крыльев, ни стрекотания кузнечиков. Небо загрохотало с новой силой. Белый свет на мгновение ослепил все. Ударил оглушительный треск.

– Черт! – обхватила голову девушка. – Что б... – хлопнула рукой по своим губам, оборвав слова. – Нужно осторожней быть... – взвыла, уставившись на только что загоревшуюся кочерыжку.

На землю с нарастающим шумом обрушился ливень, создавая белую стену из огромных капель. Под напором воды склонялись ветки, покачивались листья и стебли травы. Ярче становилась зелень, темнели стволы и размывались дороги.

– Отлично! Просто отлично... – бормотала Херг, роясь в перекинутой через плечо сумке. – В этот раз повезет! Не сдаваться и все получиться. Я смогу. Я найду для Вас... – отбросив с лица длинные, угольные пряди, она медленно выдохнула.– В этот раз мне повезет...

Девушка достала глубокий деревянный сосуд, на внутренних стенках которого были высечены столбики рун, и вытянула перед собой. Емкость быстро наполнялась дождевой водой.

– И так... – Херг провела пальцами по ее поверхности. Лиловые глаза глядели внутрь сосуда. – Что б тебя! Где это?! Ай, ладно...

Капли раскачивали набранную воду, в которой показалась шумная таверна и двое мужчин за одним из столов:

– ...держу серебряную тарелку и с места двинуться не могу. Закинул ее в мешок и уходить. Только ноги не слушают. Харальд, я что вор какой-то?! Нет! Кинул мешок, нащупал на поясе топор и побежал обратно в дом. Убил его и с чистой совестью вынес!

– Ты, Лиам, не меняешься... – рассмеялся крепкий мужчина с коротко остриженными волосами и хлопнул по плечу товарища.

– А ты? Только и интересуют набеги. – Лиам отпил из кружки, вытер рукавом пену с короткой коричневой бороды. – Или что-то изменилось за это время? – подмигнул маленькими синими глазами.

– Если не брать в счет что сейчас перед тобой сидит ярл, у которого на свадьбе пил и веселился сам конунг, то ничего не произошло. – Харальд поглаживал светло-русую бороду и довольно наблюдал за перекосившимся лицом друга. – Помнишь девушку с ярко-зелеными глазами, – он изобразил руками большие груди, – которая нравилась тебе?

– А толку?! Она из семьи крупных одальманов. Говорить со мной не хотела, не то что...

– Так вот, – прервал его Харальд, – она моя жена.

За столом повисло недоумевающее молчание. Тонкие губы Лиама недовольно скривились. Он сделал глоток пива, еще и еще затем выдавил:

– Долго ж меня не было...

Мимо друзей прошла девушка с корзиной полностью забитой букетами трав. Она улыбнулась Лиаму, шагая вглубь таверны. С корзины выпало несколько веточек с лилово-розовыми мелкими цветами. Он перевел взгляд на Харальда:

– Уже знаешь, куда совершишь набег?

– Думаю на юг. Хочешь присоединиться?

– Конечно! – в синих глазах вспыхнул огонек. – Сейчас обрабатывать земли без толку. Шиш, а не урожай. С трудом к весне хватает. – товарищ поймал на себе злой взгляд Харальда и чтобы не начинать новый спор о владении землей быстро кивнул на пол. – Там вереск. Кому-то эту ночь не пережить.

– Послушай, что я думаю. – проигнорировал товарища ярл. – За морем много плодоносных равнин. Надо собрать воинов, много воинов и не просто забрать добычу, а завоевать землю.

Друзья долго обсуждали эту мысль, ее осуществление и последствия. Разошлись они, когда солнце давно закатилось за горизонтом.

Тучи затягивали звездное небо, укрыв лунный свет настолько плотно, что не было видно дороги, по которой мчал одинокий всадник. Харальд пришпорил лошадь, желая быстрее добраться к дому. Дождь размывал тракт. Капли барабанили по телегам, ставням, крышам, тынам и горшкам на них. За поворотом желтело мягким светом окно длинного дома. Харальд слетел с лошади и, не сбавляя темпа, вбежал внутрь. Дверь ударила об внутреннюю стену, испугав проходившую трэлл с охапкой окровавленных тряпок.

– Уважаемый ярл... – задрожал ее голосок.

– Что?

– Хозяин, у вас жена родила! – трэлл попыталась изобразить радость на худощавом лице. – Мальчиков двух... Близнецов...

Серые глаза округлились, а рот растянулся в довольной улыбке.

– С ними все в порядке?

– Да, можете сами посмотреть, – она махнула перепачканной кровью рукой вглубь дома, – но... но роды были долгими... и тяжелыми... Гуда сейчас во владениях Хель.

По воде пошли круги. Капли дождя искажали видение. Херг выплеснула содержимое на обгоревшую кочерыжку.

– Нашла! – с облегчением выдохнула она.

Часть 1

1

Смотрю вверх. На меня светил солнце, точнее слепит.

– Жарко... – пробубнил и нырнул в тень мандариновых деревьев растущих по краям площади.

Передо мной мелькали вездесущие люди – шумные, копошащиеся и вечно бегущие по своим заботам. Будто муравейник, где каждый человек с головой погружался в рутину, чтобы заработать на хлеб и прожить еще один день своей никчемной жизни.

– Где же, где же ты? – всматривался в толпу «ярких бегающих тканей».

Скрестив предплечья, оперся об дерево, готовясь терпеливо ждать, но не успела пройти четверть часа, как в толпе мелькнул темноволосый, слегка полноватый мужчина, одетый в более пышные одежды, да еще и золотом вышитые. Пошел за ним.

Легко маневрируя в толпе, не задеваю прохожих, не привлекаю внимания. Со всех сторон раздаются выкрики торговцев, расхваливающих товар, недовольные голоса покупателей, зазывалы в таверны и бордели, ругань, смех детей и сплетни женских голосов.

Некоторые люди, проходя мимо «богача», останавливаются, чтобы учтиво кивнуть. Он, усмехаясь, с каждым приветствием шагает важнее и важнее.

«Думает, тебя уважают? Твои деньги, а не тебя уважают! – хмыкнул, обгоняя мужчину. – А если бы не обокрал своего компаньона, мы бы не встретились».

Вплотную подошел, резко развернулся и...

– Убил! – произнес над его ухом. Капли стекают с острия на сухую, раскаленную от жары землю. Надавливаю на кинжал, пока крестовина не уперлась в ребра мужчины. Из его горла вырывается хрип. Испуганные темные глаза с немым непониманием смотрят на меня. Рывком вытаскиваю оружие. Растворяюсь в толпе, оборвав еще одну никчемную жизнь.

***

С шатра высунулась светлая голова парня с длинными, ухоженными волосами, за ней широкие крепкие плечи. Черты его лица были настолько четкими, что казались частью искусного творения богов. Бледная кожа делала ярче изумрудные глаза, которые в этот момент искали источник шума. Парень вышел из шатра и тут же нахмурился от теплых, солнечных лучей окутавших давно разбитый лагерь на христианских землях. Шум и суматоху создавали снующие в разные стороны воины, впопыхах разбирая лошадей, оружие и щиты.

– ...ыстрее! – несколько всадников промчало мимо него. – Шевелитесь!

В воздухе раздался пронзающий вой рога. Звук повторился, поднимая лагерь на ноги.

– Эй! – послышалось в стороне. – Гуннар!

К нему подбежал такой же высокий, но темноволосый мужчина. Черные глаза Хаука уставились на товарища:

– Гуннар... Там... – он жадно хватал воздух ртом. – К нам... На нас идут христианские солдаты! Ярл сказал сейчас же выступать. Мы на перехвате!

***

За жертву получил хорошие деньги. Сейчас мешочек приятно позвякивал в такт шагу, пока прогуливался на край города. Недалеко от водоема особняком стоял каменный дом. Из него валили клубы дыма, разлеталось шипение и звенящие удары об железо.

– ... держи крепче!

Наковальня запела с новой силой.

– Мастер! Там кто-то идет! Слышите?!

– Что?

Шум резко стих.

– Идет кто-то!

– Где? А!

На встречу выбежал здоровый мужик с уже протянутой крепкой, мозолистой рукой.

– Здоров, Бранд! Жив еще? – раскатисто рассмеялся кузнец. – Думал, ты уже не придешь. Проходи, проходи... Осторожно, тут ступенька. Обходи, здесь железо для переплавки.

Мы прошли полутемную комнату, заставленную столами, усыпанную грудами обломков оружия, кусками цепей, частями доспехов и остановились в следующей, более просторной, с несколькими окнами. Через них пробивались лучи горячего солнца, падая прямо на неровный сбитый с нескольких досок стол.

– Смотри. – кузнец положил на него длинный сверток и с трепетом начал раскрывать. – С ним пришлось повозиться... И не только мне, но результат...

На острие попали лучи дневного света, заиграли бликами в вырезанных по всей длине рунах, предназначенных для защиты. Крестовина извивалась и оканчивалась направленными вниз темными не то клыками, не то рогами. Черная рукоять хорошо ложится в ладонь. Я закрутил мельницу оружием – меч нетяжелый, легко становится продолжением руки.

– Эх... Даже продавать жалко.

Еще раз осмотрев оружие, бросил на кривую столешницу мешочек монет:

– За такие деньги можно и душу отдать не то, что меч.

Мы рассмеялись.

– Там еще жарко. Хочешь холодного вина?

Я кивнул.

– Эй, малец! Принеси бочонок из подвала!

Кузнец подтащил пару табуретов. В комнату вбежал замурзанный мальчишка и громко уронил бочонок на кривой стол, тот неуверенно зашатался.

– Удобно, когда есть ученики, – провел взглядом убегающего ребенка.

– Не то слово, – кузнец откупоривал огромными ручищами бочонок, – на слугах сэкономить можно, – начал разливать вино. – Ну, выпьем за то, что бы меч долго прослужил!

Кружки глухо ударились друг об друга. За неимением эля вино казалось более чем сносным, особенно когда приятной прохладой окатило горло.

– Неплохое. – причмокнул. – Где взял?

– Так у монахов же. В монастыре своем варят и недорого продают. Там к ним приехал какой-то из Британского королевства. – кузнец подлил вина. – Того... Показал, как они по-своему варят. Так я скажу это во намного вкуснее, зубы после него не сводит. Этот-то монах, который британский, кстати бежал. Рассказывали тут, – кузнец пододвинулся ближе, – что с треском британцев разгромили.

– Кто? – допил из кружки.

– Ты что, Бранд? Не слыхал чтоль?! – вздернул брови кузнец. – Там же этот... Гаталь... Гаральт... Как же его... Хар... Короче, – махнул он, – норманнский военачальник напал на восточные земли британцев, те вродь как держались, но недолго. Как видишь, не вышло, разбили их норманны. Короче уменьшились земли британцев, – ухмыльнулся кузнец, – король не признает поражения, собирает последние силы. Поговаривают, что вернуть их попытается. Кстати, монастырь этого вот монаха как раз на той земле и был. Говорит, горело там всё и даже монастырь. Вон, ходит убитый горем, рассказывал, что еле удрал, пока его братьев вырезали.

– Хорошо, что на вине не отразилось его настроение, – допил из кружки.

От кислого привкуса выпивки или от упоминания Харальда накатилась волна неприятных мурашек, пробежавшая от кончиков пальцев до макушки. Я непроизвольно поежился, стиснув зубы.

– Ты чего это... Разозлился? Монаха жалко? – ухмыльнулся кузнец.

***

Где-то из темноты долетали голоса, топот копыт, крики и редкий звон метала. С трудом открывались глаза, еще тяжелее было подняться. В голове шумело, вокруг все плыло. Ноющая рука продолжала держать разбитый красно-черный щит. Гуннар схватился за висок и громко выругался. Он отшвырнул обломки, схватил лежавший рядом меч, использовал как опору для подъема.

Гуннар сделал пару шагов, оглянулся по сторонам – его окружало месиво из людей, земли, огня, лошадей, металла и крови, заливающей буквально все. Отовсюду раздавались быстро затихающие крики. Гуннар шел в сторону лагеря, не обращая внимания на поле боя. Он давно привык к сражениям и не беспокоился об убитых – о них сейчас заботятся валькирии и боги. За спиной нарастал топот копыт. Гуннар обернулся – скачет уцелевший рыцарь. Стиснул от боли зубы и, выжидая, сжал рукоять меча.

– Ближе. Еще ближе, – щурился он.

Всадник почти налетел, как Гуннар отскочил в сторону и ударил острием по широкой шее лошади. Животное издало громкий стон и, сделав несколько шагов, повалилось вместе с рыцарем. Христианин с грохотом катился по земле. Гуннар сильным ударом меча перебил позвонки на его шее. Кровь растекалась по бордовой, вспаханной земле.

Он продолжил идти по затихающему полю, как из стороны вновь донесся гул скачки – всадник нагнал убегающего солдата и наотмашь рубанул. Христианин глухо вскрикнул, неестественно опрокинул голову и повалился. Всадник осадил лошадь:

– Гуннар! Эй! – окликнул потрепанный, перепачканный грязью и кровью Хаук. – Как ты? Живой?

Вместо ответа Гуннар сплюнул, зло зыркнув на товарища.

– Уже все. – Хаук почесал перепачканный землей и кровью лоб. – Добивают выживших. – он протянул руку товарищу и помог взобраться на пофыркивающую лошадь.

Гуннар кивнул в сторону небольшого скопища.

– Что там?!

Хаук сдвинул плечами, пришпорил лошадь в сторону небольшой толпы. Скоро стали слышны отголоски громкой, суровой речи.

– ...впечатлили богов! Старики и дети будут пересказывать о наших подвигах, храбрости, силе. Скальды на века воспоют...

Возбужденная и одновременно уставшая толпа мужчин и женщин обступила своего ярла и одобрительно загудела.

– ... отбили нашу землю!

– Которая до этого была их. – вполголоса рассмеялся Хаук.

Гуннар оскалился:

– Отец правильно сказал, – тут же скривился от боли, ранение напоминало о себе. – Христиане даже себя защитить не могут! Я бы все тут уничтожил. Остался бы здесь зимовать, чтобы не тратить время! Быстрее подмять бы под себя этих ничтожеств...

– Остынь! – Хаук хлопнул по плечу товарища.

– ...от малейшей мысли о нас христианский король будет вздрагивать. – подначивал людей ярл. – Он теперь поймет, что у норманнов наше не забрать!

– Пусть только сунется! – поддерживала толпа. – Всех убьем!

– Ярл Харальд!

– Славься, ярл Харальд!

***

– ... нет проигравших! Каждый победитель! Господин, не проходите, испытайте удачу! – охрипший голос выбивался из общего гомона улицы, на которой между трактирами рядами стояли бондарские прилавки, фермерские возы, кузнечные торговые столы, палатки с воском, мёдом, тканями, яркими птицами, украшениями, посудой, ароматическими маслами, фруктами, специями и прочей ерундой.

– Юная девушка, попробуйте! Вы точно не уйдете с пустыми руками! Беспроигрышная игра! Быстрее налетай!

– Молодой человек, не проходите мимо, – растягивала слова скрюченная старуха, – посмотрите какой янтарь! Купите своей избраннице и...

Не останавливаясь возле ее скудного стола, шмыгнул к торговым рядам с навесами. Их тень спасала от палящего солнца, которое начинало клониться к горизонту.

– ...поздравляю, прекрасный подарок отхватили! – охрипший голос не умолкал.

Я подошел к палатке зазывалы.

– Идите, идите! – высокий мужчина в яркой одежде вытолкал в толпу растерянную девушку. – О, новый везунчик! – посмотрел на меня зазывала. – Проходите. Здесь всегда улыбается удача! Вы платите за участие всего шесть медяков и тянете из этого мешочка дощечку с цифрой. Видите, – он махнул на палатку, внутри которой стояли ряды с предметами быта, украшениями, элементами одежды и небольшой банкой с медяками и еще меньшей с серебряными монетами, – каждый приз подписан цифрами, какую вытащите, то и заберете.

Посматривая на баночку с монетами, я кивнул и отсчитал медяки.

– Отлично! Вот мешочек. Не спешите вытягивать. – подмигнул он и медленно, в полголоса продолжил. – Сосредоточитесь. Подумайте, что вы хотите получить... Хорошо перемешайте дощечки... И только потом делайте выбор...

Я еще раз зыркнул на поблескивающий приз и вытащил огрызок деревяшки, на котором выцарапано «9.».

– И так... – зазывала мельком заглянул в руки. – Да вы определенно везунчик! Ваш приз – эта прекрасная ваза.

Он ткнул неровную глиняную посудину, которой цена раза в два меньше участия. Зазывала, поймав мой негодующий взгляд, быстро шмыгнул в толпу. Схватил новую «жертву», за которой потянулась приличная толпа, вытолкнувшая меня из палатки.

– Свежий виноград!

– Перья! Павлинье!

– Вор! Украли!

– Соколиные!

– Держи воришку!

– Дешевое гусиное перо!

Оглянулся на палатку зазывалы, выругался, разозлился на себя и только пошел, как в меня кто-то влетел. Мы повалились на сухую, пыльную дорогу. Глинная ваза разлетелась вдребезги.

– Ты нарвался! – загребая ногами землю, почти на четвереньках подлез к незнакомцу. Не давая ему подняться, схватил за шиворот, ударил в лицо с такой силой, что у парня треснули губы, брызнула слюна.

– Держи его! – старый голос растягивал слова за моей спиной. – Вот этот, он украл.

Солдат, обогнав старуху, навис над нами.

– Который?

– Да этот же!

– За мной, ублюдок! – солдат схватил незнакомца и потащил вглубь базара.

– Молодой человек, – подрагивающий голос растягивала каждое слово, – спасибо!

– Я же ничего не сделал. – стряхнув пыль с одежды, уставился на старуху.

Больная спина держала согнутой свою обладательницу явно не один год. Ее седые кучерявые волосы доставали до колен, сухие руки дрожали, а выцветшие лиловые глаза лучились бодростью, которая не совмещалась с медленной речью.

– О, это твое? – она смотрела на глиняные осколки. – Мне так жаль...

Я отмахнулся.

– Ты, бабка, будь внимательней, а то весь товар растянут. – пошел дальше по рынку.

– Эй! Молодой человек. Подожди! – заковыляла старуха. – Неправильно так отпускать. Ты мне вон какое добро сделал.

– Я ничего не...

– Вот, – прервала она, – держи-ка.

Старуха протянула потертый мешочек.

– Это за доброту твою, – морщинистое лицо растянулось в улыбке. – Если оденешь, снимать негоже... – старуха посмотрела на черепичные крыши домов, быстро заливающиеся розово-красными лучами, и недовольно замотала головой. – Боже правый... Скоро стемнеет. – она быстро заковыляла к своему прилавку. – Надо успеть...

«Всегда бы так! Ничего не сделал и перепало! – Покрутив мешочек, вытряхнул содержимое: подвеска. Прямоугольный кусок железа на ремешке. По виду не дороже разбитой вазы. – Да уж... – Откровенно разочаровался. – Надеюсь, с ночлегом повезет больше».

Пошел в конец рынка, где начинались постоялые дворы.

2

Кисло-сладкий аромат невидимым шлейфом тянулся за юной служанкой в белоснежной шапочке и переднике, достающим к подолу платья. Девушка несла серебряную вазу с красными яблоками. Она прошла выложенную камнем тропу, свернула за беседку, обвитую плющом. Не обращая внимания на высаженные кусты желтых роз вокруг каскадного фонтана, свернула на изумрудный газон и обошла театральное представление, разыгрывающееся на одной из лужаек сада.

– ... ох, – смущённо захихикала «крестьянка» и наиграно отбросила собранный сноп, – перестаньте. Разве вам положено такое говорить...

– Мы все дети божьи, – «монах» обхватил девушку за талию, пододвинулся и что-то зашептал. «Крестьянка» краснела и хихикала.

– Нас точно не заметят? – она взволновано осмотрелась.

«Монах» потянул «крестьянку» за собой. Параллельно с их движением сменялись декорации: при помощи ребятни «деревья» превратились в «дверь» и ширму вокруг неё.

– Аккуратней, – шепнул «монах», приоткрыв дверь своей «кельи». Проводил взглядом молодую «крестьянку» и шмыгнул следом.

Дверь закрылась. «Стены» наиграно зашатались, периодически раздавались громкие крики, хихиканье и стоны.

Служанка кинула быстрый взгляд на разыгравшуюся сцену и зашла в тень балдахина, возвышенного над парой роскошных золото-зелёных кресел, между которыми находился аккуратный круглый столик. На него служанка поставила вазу ароматный яблок.

– Ох и выспался я! – на сцену-лужайку вышел «аббат». – Ещё один божий день, который надо провести в спасении душ человеческих.

«Аббат» развалисто прошёл по «монастырю», мимо шумной «кельи». Резко остановился и наиграно подскочил на месте.

– Господь, что я слышу?

Сидевший в кресле мужчина расхохотался так, что даже коричневые кудри на голове подпрыгивали в такт раскатистому смеху. Не отрываясь от представления, он схватил одно из яблок.

«Аббат» вернулся к двери, заглянул в замочную скважину, при этом смешно охая, качая головой и периодически переминаясь с ноги на ногу.

– Смотрите, как аббату понравилось. – смеялся король.

Вся свита подхватила шутку и рассмеялась. Только сидевшая в соседнем кресле женщина с рыжими кучерявыми волосами, собранными в высокую прическу, кинула раздраженный взгляд на него и поджала губы.

– Господь, что делать? Дверь отворить мне? – продолжал подглядывать «аббат». – Или же при монахах уличить...

«Аббат» нехотя оторвался от замочной скважины и ушел. «Монах» высунул голову из двери:

– Ушел таки. Господи, спаси! – возвысил он руки к небу. – Кто ж знал, что мессер будет рядом прогуливаться. Господи! Пропаду же! – «монах» ходил взад-вперед. – Хорошо, что не только он меня заметил, но и я его!

«Монах» усмехнулся и потер руки. Затем заглянул в «келью»:

– Ты пока здесь посиди, а я отыщу безопасный путь, чтобы вывести.

«Монах» запер дверь на ключ и пошел к «аббату». Тот прогуливался в «саду».

– Мессер, сегодня утром я не успел велеть доставить все дрова, какие распорядился нарубить. Потому, с вашего позволения, пойду в лес и прикажу их привезти.

«Монах» передал ключ, который «аббат» охотно принял. Тот выждал пока «монах» удалился и пошел к «келье», размышляя:

– Подскажи, господь, как верно поступить мне? При всех отпереть дверь, чтобы уличить в грехе монаха? Господь, а ежели там подалась искушению дочь кого-то, кому бы я не желал учинить стыда? Лучше самому отпереть, узнать историю с уст души заблудшей?

«Аббат» театрально пометался со стороны в сторону и отпер дверь, где нашел прекрасную девушку. Как только она увидела «аббата», то сразу пустилась в слезы, боясь посрамления. Отец оценивающее посмотрел на «крестьянку». Повернулся к зрителям, как бы рассуждая:

– Почему бы мне не отведать удовольствия, когда я могу добыть его? Она девушка красивая. И что она здесь никто в мире того не ведает...

Худой старик с залысинами, стоявший справа от кресла короля покачал головой и перекрестился.

–...если мне удастся уговорить ее послужить моей утехе, я недоумеваю, почему бы этого не сделать? Никто не узнает и никогда, а скрытый грех наполовину прощен.

– Смотри, Элена – король потянулся за вторым яблоком, подмигнув жене, – даже служитель божий недоумевает, почему ему не воспользоваться удобным случаем.

– Ваше Величество, – прищурила глаза миловидная женщина, – у него нет по нескольку удобных случаев на день.

«Аббат» приблизился к девушке и принялся тихо утешать ее.

Служанка, стоявшая поодаль от кресла королевы, засмотрелась на представление, как кто-то зацепил её плечом и быстро проскочил вперёд к старику из свиты короля, и быстро что-то ему шепнул.

– Ваше Величество, – советник подбежал к креслу. Его синие глаза испуганно посмотрели на властителя, – осмелюсь прервать ваш отдых.

Король через плечо старика продолжал смотреть спектакль, где стены «кельи» уже шатались, а «монах», не ушедший в лес, все время подсматривал за «аббатом» усмехаясь и потирая руки. Все же он изволил обратить внимание на тревожное лицо советника и раздраженно цокнул:

– Чего тебе, Генри?!

– Ваше Величество, гонец только-то прибыл.

Король махнул рукой, дав понять, чтобы тот подождал.

«Аббат» стоял возле фонтана, когда к нему привели «монаха». Он строго и с грозным видом бранил того и распорядился, чтобы «монаха» заперли в тюрьму. Тот мигом возразил:

– Мессере, я еще недавно состою в ордене святого Бенедикта и не мог научиться всему, а вы еще не успели наставить меня, что монахам следует подлежать женщинам точно так же, как постам и бдениям. Теперь, когда вы это мне показали, обещаю вам, коли простите меня, никогда более не грешить этим, а всегда делать так, как я видел, делали вы.

«Монах» многозначительно кивнул. «Аббат» наиграно схватился за сердце, затем помялся на месте, рассуждая к зрителям:

– Он не только смыслит в деле но и видел все! Учинить монаху то, что и сам подобно ему заслужил?!

«Аббат» вернулся к «монаху» и простил его, наказав молчать об увиденном. Вместе они вывели девушку из «кельи», дав наставление заблудшей душе запомнить эту дорогу хорошенько.

– Ха, видели? – растянулся в довольной улыбке король. – Какой хитрый.

Свита подхватила его настроение и поддакивала.

– У каждого святого есть прошлое, – нахмурился Генри Холлест, – а у грешника будущее.

Вся трупа вышла на сцену-лужайку и поклонилась. Подданные во главе с королем зааплодировали.

– Отличный спектакль! – сказал юноша с роскошными коричневыми кудрями позади короля. – Оставь их при дворе.

Король подмигнул младшему брату и перевел взгляд на встревоженного старика.

– Что там, Генри? Говори.

– Король Крофорд, – от волнения у советника появились испарины на залысинах, – гонец только что прибыл. Нам всем предстоит набраться мужества. Напасть, посланная нам дьяволом, норманны, разбили наше войско.

Гладковыбритый подбородок Крофорда пополз вниз. Королева подскочила, недоверчиво уставившись на советника. Остальные только и смогли, что бессильно охнуть.

– Милостивый государь, гонец говорит, там было настоящее побоище. Даже раненых они добили.

– Да как такое может быть! – в момент вскипел Крофорд.

– Это были наши последние силы... – испуганно прошептал юноша с роскошными коричневыми кудрями.

– Да сколько они еще будут терроризировать нас! – ударил по подлокотнику король. – Сколько еще терпеть этих язычников?! Господь, им давно пора показать твой гнев, наслать кару небесную на них! – брызжа слюной. – Я все равно их уничтожу! Они не смогут отобрать часть моего королевства!

– Дорогой, – подбежала Элена и с беспокойством притронулась к его плечу, – посмотри на меня, любимый. Нам нужно просить помощи. Давай отправим гонца к кайзеру? – королева ласково заглянула в яростные глаза. – На его же земли тоже высаживались злосчастные язычники. Он будет рад союзу.

– Элена! – с новой силой заорал он. – Я король! Я смогу защитить свое королевство!

Крофорд уставился в собирающихся актеров. Внезапно его взгляд протрезвел, в глазах разожглись нехорошие огонечки:

– Спасибо, Господь, за знамение твое, – еле шепнул король, провожая взглядом актера-монаха. – Нечего ждать милости от соседа! – полный решимости Крофорд обернулся к свите. – Если не смогли силой одолеть этих отродий дьявольских, то другим путем выдворим! Я освобожу землю от норманнов, как когда-то Господь освободил сыновей Израилевых! Генри, отправь гонца к ней. – он сжал кулаки и метнул многозначительный взгляд на советника. – Напиши, чтобы явилась ко двору! Пускай нашлет на язычников язвы и нарывы! На их никчемные поселения гром, молнии, огненный град! Мор на их скот и нашествие саранчи на поля их. – с каждым новым словом выступающих вен на широкой шее Крофорда становилось больше. – Чтобы больше не захотели оставаться на земле христианской. Пускай на них сойдет нашествие мошек, вшей, клопов, оводов. Пускай на их поселения тьма опустится, чтобы даже рук своих не видели. Что б вода в их реках превратилась в кровь...

– ...и рыба в реке вымерла и река воссмердела и египтяне не могли пить воды из реки и была кровь по всей земле Египетской. – саркастично процитировала Писание Элена. – Крофорд! Фокусы твоих потаскух не помогут. Нам нужна помощь кайзера.

– Замолчи, Элена! – пригрозил пальцем он. – Ты знаешь, лучше меня не злить!

Королева прищурилась и, поджав губы, метнула взгляд на подданных. Выдохнула и уже более спокойно заговорила:

– Прошу прощения, милостивый государь, сама не знаю, что говорю. Ужасная новость взбудоражила и напугала меня. Думаю, нам лучше поговорить, когда все успокоятся. Еще раз прошу прощения, Ваше Величество.

Она сделала реверанс и поспешно удалилась. Король продолжал давать наставления советнику. Юная служанка собрала со стола огрызки, подхватила наполовину полную вазу яблок и поспешно вышла на вымощенную камнем тропу. Девушка завернула за мраморный фонтан, миновала заросшую плющом беседку и прошла нескольких высоких, ароматных кустов жасмина, в тени которых стояла королева, что-то нашептывала своей служанке и передала небольшой свиток.

– ...никто не увидел. Поняла? Отправь ночью...

Девушка быстро шмыгнула из тропы, чтобы не попасть под горячую руку Ее Величества, при этом успела отметить, как хорошо корсет подчеркивал тонкую талию и глубокое декольте королевы.

***

– Лучники! Готовься!

Сильная давка. Налегают со всех сторон. Плечом к плечу с воинами держу щит стеной, на которые давят христианские солдаты.

– Открыть!

Отодвинули несколько щитов – на врагов полетели стрелы. Кровь забрызгала лицо. Мигом закрыли щиты.

– Продавливаем!

Навалились на щиты, пара шагов вперёд.

– Могучий Тор, смотри на наше бесстрашие. Отец Один готовься принимать своих сыновей! Живём сейчас! Нет другого момента!

– Кто не убьёт нас, лучше бегите!

– Открыть центр!

Крики бесстрашных голосов оглушают. Сердце стучит, отбиваясь глухими ударами в ушах. Добела сжимаю рукоять меча. Стена щитов разделилась пополам. Под напором друг друга христианские солдаты влились в наше войско. Начался хаос. Рубим во все стороны, бьем наотмашь. Свист стрелы. Передо мной падает товарищ, захлебываясь кровью. Сердцебиение ускоряется. Кровь летает в воздухе. Крик сбоку – оборачиваюсь. Сверкнуло острие коротко меча...

Проснулся в холодном поту. Сердце колотится. Сел на кровать. Протирая глаза, разогнал остатки кошмара, который иногда возвращался. В комнате, кроме кровати, стола и табурета ничего не было. Через маленькое окно пробивался яркий рассвет. Здесь становилось душно. Кое-как оделся и спустился на первый этаж постоялого двора. Тощая, высокая, походившая на метелку хозяйка, принесла завтрак. Зевнув, грюкнула полной тарелкой ароматного рагу и пошаркала досыпать на кухню.

Нужно думать, что делать дальше: осталось немного монет. Почти всё потратил на добротный меч, да и на ночлег едва хватит. Что неизменно так это нехватка денег. Хоть заказы хорошо оплачивались, но были они не так часты, как хотелось бы.

Быстро опустошив тарелку, вышел на улицу. Свежий воздух приятно ударил в ноздри. Вокруг тихо и безлюдно. Рассвет мягко ложился на высокие колонны и плавные изгибы арок акведука. Город только начинал просыпаться. Я поплелся в самый цент, разгоняя курей под ногами. Миновав несколько улиц, вышел к палаткам. Здесь торговцы сонно расставляли товары, готовясь к новому дню. Над одним из прилавков кружил худощавый парень со шрамом на левой брови и немалым количеством серебряных сережек на правом ухе. Он перетаскивал с места на место бочонки, грузно стоявшие на дороге. Асвальд кинул последний на столешницу, взъерошил короткие темно-русые волосы и утёр испарины на лбу. Солнце начинало знатно пригревать.

– Что, продажи не идут? – хлопнул по плечу товарища.

Тот резко обернулся, серо-зеленые испуганные глаза уставились на меня.

– Это ты?! Испугал, – отмахнулся Асвальд, – думал опять за место деньги пришли требовать. А я ведь только заплатил! Причём за три дня.

– Что расскажешь? – прошёл за прилавок, изучая бочонки. От каждой исходил приятный, сладкий аромат, но все они липли к рукам. – Это что, мед?

– Да, – кивнул товарищ и осмотрелся по сторонам. – Кстати, хорошо берут.

– Серьёзно? Точно мёд? Асвальд, неужели на нормальный товар потянуло? Не кружевные платочки, амулеты от зубной боли или карты, – рассмеялся, припомнив их, – которые сам рисовал?

– А что? Карты быстро разлетались! Правда, потом пришлось переезжать в другой город. Но денег заработал, – подхватил товарищ.

С малых лет мы вместе с Асвальдом учились боевому мастерству. Он раньше остальных бросил тренировки. Но общаться не переставали, чему за последние несколько лет я стал особенно рад.

– Помоги перетащить вон туда.

Мы понесли тяжеленную липкую бочку в тень прилавка.

– Осторожно, главное не упустить, – пыхтел Асвальд, – а то денег жалко...

Товарищ стал за прилавок.

– Никто к тебе не подходил? – в-пол голоса спросил.

– Ты о... – прищурился Асвальд. – Нет. Да и по моим источникам ничего толкового не слышно.

– Ну ладно, отличной торговли!

Оставив товарища за его ремеслом, пошёл обходить таверны, где за кружкой-другой можно услышать просьбы о «помощи». День пролетел коту под хвост, как и несколько следующих, в попытках найти заработок. Я уже был готов браться за любую «грязную» работу, от которой в другое время отказался бы и набил морду. Но ничего не попадалось. После очередного жалкого дня я ввалился в душную комнатушку постоялого двора и без сил рухнул на кровать.

– Ещё несколько зим назад не поверил бы самому себе, что буду так бестолково проживать время... – пробубнив, провалился в глубокий сон.

***

– ...один ускакал дальше, но оставшихся двух поймали. Лиам с ними не церемонился, на глазах первого второму кровавого орла сделал.

Гуннар ухмыльнулся.

– Христиане никогда такого не видели. Этот гонец от страха сначала умолк, а потом как понесло. – рассмеялся Харальд. – Рассказал, что нужно и не нужно было.

Поплавок начал подергиваться, нырнул и снова показался. Гуннар резко потянул удочку, нить натянулась, из воды показалась голова здоровой рыбины, которая мотнула хвостом и булькнула обратно.

– Зараза! – цокнул Гуннар. – Сорвалась!

Он нацепил на крючок червя и закинул удочку в спокойный водоём. Кваканье лягушек сливалась со скрипом желтеющих веток старых, развесистых ив. На краю пруда не было никого, кроме отца и сына.

– Гуннар, лагерь почти собрался. Скоро двинемся домой.

Парень отвлёкся от поплавка.

– Но тебе придётся задержаться. Тебе я доверяю больше остальных.

Гуннар выровнял спину, внимая каждому слову ярла.

– Христианин кое-что рассказал. То, что я тебя сейчас поручу, нужно для подстраховки. – поплавок Харальда булькнул. Он подсек удочку – на крючке подергивалась тяжёлая плотва. – Я не сильно верю в его россказни... Но лучше не рисковать. – он аккуратно снял рыбину. – Прежде чем вернёшься домой, тебе нужно выследить кое-кого и убить. Слушай внимательно...

3

Кровь летает в воздухе. Крик сбоку – оборачиваюсь. Сверкнуло острие коротко меча. Блок. Перекручиваю. Заскакиваю за спину – рубанул со всей силы. Мертвый солдат падает к ногам. Перед глазами мелькают кровавые топоры, мечи, копья и щиты. Со всех сторон звенит металл. Крики. Борьба. Сколько ещё?! Из ладони залитой чужой кровью выскальзывает рукоять.

– Отступаем! Всем назад!

Христиане уже не атакуют, отбиваются, сдают позиции.

– Добить!

– Нагоняй их!

Дыхание учащается. Эмоции бурлят. В мышцах приятное напряжение.

– А-а-а! – ору, нагоняя христианского лучника.

Нащупал на поясе топор. Метнул. Он падает с воткнутым в спину оружием.

– Хорош бросок! – со стороны крикнул перепачканный кровью юноша.

Он улыбается. Зелёные глаза бешено сверкают. Юноша побежал вперёд, выхватил торчащий топор с лучника и нагнал еще одного солдата. Схватил, повернул ко мне, острием топора разрезал глотку, выпустил. Не успело тело сползти, как стрела прошла насквозь юношу.

– Бра-а...

– ...а-а-а! – схватился с кровати.

Дыхание перехватило. Руки дрожат. Кто-то громко и настойчиво тарабанит по двери.

«Где я?» – осмотрелся: все та же комнатушка.

Стук не прекращается. Натянув сапоги, поплелся с готовностью настучать по голове тому, кто так ломится. Только отодвинул замок – дверь сама распахнулась.

– Привет-привет! – Асвальд хлопнул меня по плечу и влетел в комнату. – Ты что, спал? Для человека, который хочет заработать, проспать полдня – непростительная роскошь!

Товарищ плюхнулся на единственный табурет, схватил со стола инжир, который я вчера сорвал с пышной ветки где-то на окраине города.

– Вкусно! – причмокнул он и потянулся за вторым.

– Тебе надо ты и вставай рано. – грюкнул дверью.

– А я вот так и сделал. Только к прилавку подошел, как...

– Чего припёрся?

– Милостивая Фрея! Ты чего злой такой? Я бежал сюда сломя голову, даже не задержался возле беспроигрышной игры. Хотя мне там обещали очень хороший приз!

– Не задерживаю, – кивнул на дверь.

Асвальд отложил надкушенный инжир, глянул на меня и ухмыльнулся:

– Есть работенка.

– Какая? – насторожился я. В последнее время от Асвальда прилётали малоприятные «заказы», которые заканчивались вытекающими проблемами.

– Знакомый моего знакомого знаком с римским купцом, который в поисках хорошего знакомого, проверенного, который поможет сопроводить товар знакомого моего знакомого римского купца.

– Нормально объясни!

– Да что тут объявлять?! – подскочил Асвальд. – Нужно сопроводить какой-то товар. Ему пары человек достаточно. А платит он очень хорошо.

– А...

– Я уже согласился. Все равно сейчас у тебя с деньгами туго.

– Но ког...

– Выдвигаемся к этому торговцу сегодня.

– Как ты...

– Уже нашёл судно, которое перевезет нас.

– Ещё раз прервешь меня! – пригрозил кулаком.

– Все, молчу, – Асвальд схватился за последний инжир.

– Слишком обыденный заказ за хорошую оплату! Ничего не напоминает? Нет?! А в предыдущий раз? Когда вместо личных вещей ростовщика перевозили краденное какого-то барона! Сколько дней мы по лесам прятались, чтобы вместе с тем «ростовщиком» не повесили?!

– Так у тебя же сейчас вообще с деньгами туго. – Асвальд поймал на себе яростный взгляд. – Всё-все. Молчу.

– Только поэтому возьму заказ. Но, – прервал товарища, не дав ему вставить слова, – при одном условии.

– Каком?

– Заплатишь за этот ночлег и завтрак.

– Что-о?! Бранд! Я же сейчас на мели. Все выторгованные деньги вложил в...

– Для этого дела ты так же нуждаешься в напарнике, как я в деньгах.

– Ладно, последнее отдам, но выручу товарища.

Мы спустились на первый этаж постоялого двора, где почти за каждым столом сидели люди, поглощая завтрак.

– Хозяйка! – позвал Асвальд.

– Когда ты получил заказ?

– Так сегодня же. Говорю, пришел к прилавку, а там человек.

– Еще даже не полдень. Когда успел все подготовить?

Тощая, высокая женщина поставила тарелки с чечевицей, хлебом с сыром, салатом из орехов, оливкового масла и зелени.

– Для человека, который хочет заработать проспать полдня непозволительная роскошь, – повторился Асвальд и жадно набросился на пищу.

***

– Смотри куда прёшь! – натянул поводья Гуннар.

Лошадь встала на дыбы. Девушка отпрыгнула в сторону. Корзина выскользнула из ее рук, ударилась об землю и распахнулась – жирная утка, махая крыльями, убежала куда-то к палаткам.

– В следующий раз не остановлю лошадь. Она с радостью растопчет трэлл!

Желваки заиграли на скулах Гуннара. Зелёные глаза холодно окинули собирающийся лагерь. Он ещё раз покрутил в голове рассказ отца и крепко сжал поводья:

– Раньше выедём, раньше закончим. – кинул через плечо Хауку и пришпорил лошадь.

Две кобылы, загребая копытами землю, оставляли после себя клубы пыли.

***

Ожидание никогда меня не утомляло: появлялось время поразмышлять и осмотреться. Но сегодня что-то пошло не так. Солнце высоко и палит с невероятной силой. Сухой воздух обжигает ноздри. В тени потрескавшегося, когда-то белого дома тоже жарко. Над головой ни облачка. Изредка пролётают чайки, дополняя своим криком гомон над причалом, где полным ходом идет погрузка на корабль, спокойно покачивающийся в водах прогретого моря.

– Устрицы! Свежие устрицы! – прошла девушка с мокрой корзиной. – Устрицы!

– Тяни сильнее!

– Дубина, куда несёшь?! Туда надо!

– Осторожно!

Мимо прогремела телега, запряженная костлявым остом.

– Осторожно! Дорогу дай!

Воз притормозил на краю причала.

Чайки орут. Шум прибоя перебивает гомон толпы. Воздух сильнее раскалялся, а с ним и моё терпение.

– Устрицы!

– Свежая рыба!

– Аккуратней грузи!

– Вот ты где!

В тени финиковых пальм показался Асвальд.

– Ну ты и спрятался. – запыхавшись, рассмеялся он.

– Я жду тебя в оговоренном месте!

– Спокойно, – почувствовал недобрый взгляд товарищ. – Не успевал все собрать.

– Будто у тебя есть что собирать. Шлюхи не отпускали, да? Идём! Терпеть уже не могу это пекло. И город паршивый!

Асвальд поплелся следом.

– А мне всегда нравился Диррахий. Отличный портовый город – людей тьма, товар не залеживается, судна каждый день в разные стороны плывут. Красота! А жара, что жара? – развёл руками товарищ. – В Византии везде так.

Мы вбежали на судно – суматохи здесь не меньше чем, на причале. Все шныряют в разные стороны, отвязываю канаты, верёвки, перетаскивают ящики.

– Куда пошёл? А тот сундук? – перегнулся через борт Асвальд. – Я все вижу!

Повозка с тощим ослом остановилась, с козёл соскочил мужчина и, тихо бурча, занёс последний сундук на палубу к небольшой горе ящиков.

– Так-то лучше.

– Это что? – с недоумением уставился на этот склад.

– Так говорил же, что собирал товар.

– Какой товар? Ты же мед продал...

– Правильно и на все, почти все, деньги купил другой.

– И как... – в голове закружился рой вопросов. – Зачем? Он же замедлит нас!

– Нет-нет. Я все продумал. Смотри, – в глазенках Асвальда вспыхнул недобрый огонек. – По пути в Рим мы будем проезжать городишко, там будет большая ярмарка. Съедутся со всей округи! Я бы туда все равно поехал, а тут случай подвернулся. Мы там на ночлег остановимся. За вечер я все распродам. Так что никакого замедления.

– Это что получается? Мы твоё барахло охранять будем?

– Так все равно по пути, – отмахнулся Асвальд. – Ты что, откажешь другу в помощи, который, заметь, не раз тебя выручал.

Я отмахнулся и поплелся к корме, выискивая место, где будет лучше ощущаться прохладный бриз. На палубе каждый занят своим делом: поправляли канаты, с открытым ртом слушали россказни лысого матроса и даже пара серо-зеленных человек уже перегнулись через борт. Я плюхнулся на мотки веревок в тени кормы и, опрокинув голову, наблюдал за виражами чаек под пушистыми облаками. Вывернув карманы, достал горсту серебряных монет. В ней затерялась старухина подвеска. Пересчитав деньги, я вздохнул и сунул обратно. Покрутил подарок – прямоугольный кусок метала на кожаном ремешке. В ослепляющих солнечных лучах заиграла выгравированная руна Феху. Протер ее, убеждаясь, что буква не показалась. Ощутив волну ностальгии, надел подвеску.

Корабль мирно покачивался на волнах. Я задремал, наблюдая, как над бирюзовым морем уменьшался ослепительно-белый город с оранжевыми черепичными крышами.

***

– Не сейчас! Нет-нет-нет! Не умирай!

Подскочил к брату. Он хрипит. Кашляет. Со рта потекла кровь, заливая длинные светлые волосы.

– Не умирай! Слишком рано!

Подхватил его и потащил с затихающего поля боя.

– Не отпущу к валькириям! Слышишь меня! Слышишь?! Ты не умрёшь!

Сердце, будто из груди хочет выскочить. В висках бьет. Окатывает жаром. Насколько могу быстро волоку его к разбитому лазарету на краю поля. Руки дрожат. Внутри все гудит.

– Я не останусь один... Держись! Не бросай меня, Гуннар! Слышишь?! Мы сколько хотели сделать! Только не умирай! Мы захватим больше земель! О нас будут слагать саги! Будем лучшими ярлами, как отец! Слышишь?! Держись! Сейчас тебя подлатают!

– Сюда! – подбежала к палатке полная женщина – Сюда ложи!

– Спаси его!

Женщина, не обращая на меня внимания, бросилась к захлебывающемуся брату.

– Слышишь?! Спаси или я...

– Иди отсюдова! – прикрикнула она. – Оставь его здеся и не мешай!

Ноги несут к ближайшему дереву. Держась за ствол ясеня, сползаю в траву. Руки дрожат. В висках бьет. Черное облако каркает, кружит над затихающим полем.

«Сколько там таких же братьев? – запустил липкие пальцы в растрепанные волосы, уставившись на высунувшийся из ножен черно-бордовый меч. – Только не умирай... – ноет в груди. – Не бросай... Слышишь?!»

– Слышите?!

Резко открыл глаза, задыхаясь ото сна. Темнеет. Первые звезды покачиваются вместе с кораблем в такт волнам. Обдувает свежий ветер.

– ... слышите, что понял? – хриплый хмельной голос доносился со стороны. – Бог не простачек, все видит. И то, что я ворую, тоже ви... видит. – икнул он. – Вы же знаете, что всех в конце концов повяжут? Каждый знает, что ему прилетит, в разное время конечно, но всем недосб... несдобровать. – заплетался язык мужчины. Он замолчал, тяжело вздохнул. – Я вот что понял, друзья... За мое воровство наказанием и есть само воровство.

– Головой об косяк врезался?! А ну отдай бутылку!

– Не-ет! Отдай! Ты такой же баран: упёрся в дерево, только ствол и видишь! Говорю, что ворую от того, что жрать хочется. Думаешь, если было бы в достатке всего, воровал? Нет! – икнул хриплый голос. – А вот Бог мне и послал наказание: бедность за воровство. Наверное, стоит завязать с этим и жизнь лучше пойдёт... Если конечно с голоду не подохну. Хотя сдохну, делать-то ничего другого не умею... – голос всхлипнул. – Воровство есть моё наказание за воровство...

– Больше ему не наливать!

– Отдай! – взвыл хриплый голос.

– Оставьте этого святошу.

Солнечный круг нырнул в огненно-оранжевое море. Ветер раздувает паруса. Шум волн разбил остатки повторяющегося кошмара. Я осмотрелся, выискивая пьяного воришку. Компания с нескольких человек сидела в противоположной части кормы и распивала бутылку. Коренастый мужчина с банданой на голове протёр мокрые глаза и икнул:

– Откуда знаешь, что я монахом был?

– О-о-о! Всё. Тебе, дружище, точно хватит!

– Нету мне прощения, – разрыдался владелец банданы, – на. Забери свой кошелёк. Гореть мне в аду вечно...

– Откуда он у тебя?! Когда успел?!

Компания расхохоталась и принялись за вторую бутылку.

– Что делаешь? – ниоткуда появился Асвальд.

– Как думаешь, христианские священники могут воровать?

– Не знаю. Но в их храмах очень много золота... – Товарищ облокотился об борт корабля, обвел взглядом палубу и вздохнул. – Выпить хочется.

– Между своим хламом не прихватил бочонок?

– Хлам не покупаю, – пробубнил Асвальд, – я потом не продам его...

– А выпивка?

Он отрицательно мотнул головой.

На сине-черном небе загоралось больше звезды. Ветер продолжал раздувать паруса, а команда отдыхать. В противоположной части кормы компания затихала, теперь оттуда долетали редкие раскатистые храпы.

– В трюме матросы играют в кости. – Асвальд задумчиво перебирал сережки на ухе.

– У них может быть что-то с выпивки.

– Тогда чего стоим? – оживился Асвальд.

Нужные двери нашли быстро. Шум от них разносился на пол корабля – матросы спорили, смеялись, кричали и посвистывали. Над бочкой, заменившей стол, нависла пара человек, поочерёдно бросая кости.

– Дюжина! – ударил себя в грудь матрос с перемотанными ладонями. – У меня дю-южи-ина-а!!

Противник швырнул несколько монет и красноречиво рассказал, что думает о нем и его родословной. Проигравшего сменил уже знакомый мне мужик в бандане, которому явно не мешало проспаться.

– Видишь хотя бы один бочонок какого-нибудь пойла? – Асвальд усердно щурился в полумраке каюте.

– Здесь до нас уже все выпили.

– Чёрт! Нужно было больше денег оставлять. Может, попробовать поднять? – товарищ кивнул на игорный «стол».

– И последние проиграть.

Асвальд пошёл к бочке, по которой в этот момент со всей силы ударил здоровенный, перемотанный кулак матроса. Кости подскочили. Мужик в бандане сощурился:

– Больше тебе нечем отыгрываться.

– Я-я-я! Пропустите! – пропихнулся Асвальд. – Я сыграю. Ставлю три медяка.

– Начинай. – противник протянул кости.

Не прошло и минуты, как толпа перестала гудеть. Поникший товарищ вернулся ко мне:

– Думал отыграюсь.

После Асвальда несколько человек уходили с пустыми карманами. Злость игроков нарастала равно, как и радость их соперника.

– Он должен когда-то проиграть! – стиснул зубы Асвальд.

– Слышал, он был священником христианским. Может это ему и помогает?

Асвальд хмыкнул и с благоговением уставился на нового игрока, но тот тоже не смог обыграть.

– Гадёныш! Дать бы ему по морде! Бранд, сколько у тебя монет осталось?

– Даже не проси. На это не одолжу.

– Бранд, посмотри на его сияющую рожу. Он должен проиграть!

– Она сияет оттого, что он ещё не протрезвел.

– Тем более! Вероятность проигрыша выше. Одолжи денег. А?

– Ты не остановился, когда надо было. И сейчас последние проиграешь. На что добираться будем?

– А ты знаешь, когда остановится! Может, сам и сыграешь?

У мужика с банданой собралась приличная горсть монет. Он самодовольно ухмыляться и в ожидании нового противника, покручивал пару костей.

– Часто на один бок падают... – пробубнил, не сводя глаз с его рук. – Может и сыграю... Что там бывает за мухлевание? – ухмыляясь, пошел к бочке.

– Хочешь с деньгами расстаться? – прохрипел мужик. – Сколько ставишь?

Я швырнул на бочку серебряную монету.

– Ого-о! С размахом начал, – он потер руки, – тогда первым бросай.

– За всё всем прилетит, в разное время, конечно, – подмигнул сопернику и взял кости.

– Ты мне угрожаешь? – пододвинулся мужик. Улыбка сошла с лица. Он натянул бандану на брови, наблюдая за полетевшими костями.

– Семь! Маловато. – хмыкнул соперник и закинул кости в стакан.

Никакой подмены не заметил. Даже когда вытряхивал – ничего. Хмельное лицо было спокойным и уверенным.

– Что-о? – завыл кто-то в толпе.

– О! Семь! – Сам удивился.

На мгновение соперник растерялся. Уставился на кости, протер глаза:

– Переиграем! – он усерднее натянул рукав рубахи.

Хорошо встряхнул стакан, я сделал бросок.

– Четыре! – хмыкнул моему результату соперник. – Давай сюда! Смотри, как уходя твои деньги. – кости закружились на бочке.

– Два. – ударил ладонью об ладонь.

– Да как так! – вскрикнул владелец банданы.

Я изумился не меньше соперника – он точно подменил кости.

– Еще раз давай! Ставка та же. – мужик со всей силы швырнул кости.

Долго они кружили, пока не опрокинулись, показав одиннадцать точек.

– Ха! Видел! На.

Я вывернул бросок, кости глухо ударились о борт бочонка, одна задержалась на ребре и перевалился.

– Две шестерки! – довольствуясь, потянулся за выигрышем.

– Куда? Еще давай!

Пара секунд – сопернику выпало девять. Легко подбросил кости и...

– Десять! – откровенно радовался я.

– Да как же так... Неужели Божье чудо... – бубнил соперник. – Не понимаю... Еще давай! Ну же!

В этот вечер воришка долго не сдавался, искренне верил в силу своих игральных костей. На подходе к порту он уже бандану ставил на кон, но я знаю, когда остановится. Вот и сошёл на причал мужик в своей бандане, но без гроша.

– Плохо, что никто играть не захотел, – Асвальд разминал спину и руки, – так везло! Нужно момент ловить.

– Этого, – подкинул пузатый мешочек, – и так хватит.

Луна периодически скрывалась за облаками, лаская холодным светом портовый городишко. Сонную тишину разбавляла колыбельная прибоя.

– Не люблю ночью в порт заходить. – Асвальд выгружал свой хлам, аккуратно складывая в приличную кучу на причале. – На корабле заночевали бы, а так...– он поднял очередной ящик. – Эх!

Я взялся помогать товарищу. За несколько подходов закончили с выгрузкой.

– Сначала хлам твой охраняй, теперь ещё и перетаскивай! Слышишь?! – крикнул в переулок между домами. – Асвальд, ты мне не меньше трети выручки будешь должен, понял?!

Со стороны ближайшего дома выбежал Асвальд, за ним постукивал копытами осел, таща телегу и засыпающего извозчика – босоногого мальчишку. Товарищ перевёл растерянный взгляд с кучи ящиков на меня, почесал серёжки на ухе и махнул:

– Ладно, пятая часть твоя.

– Половина.

– Четвёртая часть.

– Отлично!

Погрузив хлам на телегу, мы двинулись. Под тяжестью груза та издавала истошный скрип.

– Вези к «Простыням Гермеса». – Асвальд скомандовал мальчишке и обернулся ко мне. – Дешевле этого ночлега нет.

– Дяденька, в «Простынях» битком. Там всегда мест нет. А на соседней улице есть постоялый двор получше. Моя тётка держит. Она и кормит и...

– И в три шкуры обдерет! Нет, мальчишка, вези куда велено.

Проскрипев около пары десятков домов, мы, наконец, остановились возле синей двери. Над ней висела сколоченная табличка «Простыни Гермеса». В окнах темно. Асвальд забарабанил по выкрашенным дощечкам, но ничего не произошло. Он растерянно оглянулся.

– Дяденька, зря ехали. Вам даже не откроют.

Товарищ тихо выругался и ещё раз постучал. Никто не открыл. Я спрыгнул с телеги.

– Хозяйка! – постучал по двери так, что петли задрожали.

Зажегся свет, с двери высунулся сонный мужчина.

– Что за ночка! Кого тута принесло?! Чего вам? – хозяин искоса посмотрел на телегу. – А! Вам заночевать? Ну... Так того, проходите. – впустил в дом.

– Эй, малец! – я вернулся к телеге. – Мне нужен твой осел с возом. – взял ребёнка за руку, тот попытался выдернуть. – Я куплю его. – сунул ему три серебряные монеты. – Тебе с лихвой хватит. Еще до утра присмотри за грузом. Если что-то случится, сразу зови. Понял?!

Мальчишка изумленно посмотрел на монеты и тут же закивал.

Мы следовали за сонным мужчиной по мрачному коридору.

– Вам повезло. Есть место... Только сразу заплатите. А то тут один уснул и не проснулся. Как кабана, закололи. А заплатить не успел. С покойника что возьмешь? Только-только его убрали. Вот и появилось для вас место.

Хозяин толкнул одну из дверей.

– С вас десять медяков.