Цена вспять

На следующее утро я проснулась раньше всех. Тина ещё спала, свернувшись калачиком, Елена что-то бормотала во сне. Я тихо оделась — чёрные штаны, свободный свитер, кеды — и выскользнула из комнаты.

Старый корпус встретил меня запахом пыли и кофейной горечи, оставшейся со вчерашнего дня. Я включила свет и прошла к столу с продуктами.

Всё выглядело так же, как вчера. Но я знала, что это не так.

Я открыла упаковку с сахаром. Та самая, с надорванным уголком. Внутри — обычный сахар. Я насыпала немного на ладонь, лизнула. Сладко. Никакого привкуса.

Тогда где порошок, который я нашла вчера на полу?

Я проверила все банки с сиропами, кофе, печенье. Везде было чисто. Но когда я заглянула под стеллаж, у дальней стены, то заметила ещё один маленький пакетик. Точно такой же, как тот, что я нашла в прошлый раз.

Я подняла его, не вскрывая. Внутри — белый мелкий порошок.

Значит, я не ошиблась. Елена что-то подсыпает.

Я убрала пакетик в карман и начала действовать. Вместо сахара из подозрительной упаковки я пересыпала в сахарницу чистый сахар из нового пакета, а старый пакет оставила на месте — нетронутым. На вид всё оставалось как прежде.

Но на дно сахарницы я незаметно положила маленькую бумажную звёздочку, сложенную из яркого фантика. Если Елена откроет сахарницу, звёздочка сдвинется или упадёт — и я пойму, что она здесь была.

Ловушка готова.

Я выпрямилась и уже собиралась уходить, когда услышала шаги в коридоре.

— Леди Райт, — раздался спокойный, вкрадчивый голос.

Я резко обернулась. На пороге стоял Николас Эзмонте. Безупречный, как всегда: тёмно-синий мундир застёгнут на все пуговицы, золотой инициал Академии сияет на лацкане. Он смотрел на меня с тем самым холодным любопытством, от которого у меня внутри всё сжималось.

— Президент Эзмонте, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Не ожидала вас здесь увидеть.

— Я проходил мимо, заметил свет, — он вошёл в комнату, окидывая взглядом нашу импровизированную кофейню. — Не думал, что первый курс так серьёзно готовится к фестивалю.

— Мы хотим выиграть.

— Похвально, — он остановился напротив меня. — Но я пришёл не для того, чтобы обсуждать фестиваль.

Я промолчала, выжидая.

— Вы мне интересны, леди Райт, — сказал он, и его голос стал чуть мягче. — Как личность. Или, возможно, как человек, который хранит тайны. Кто знает?

— Не понимаю, о чём вы, — холодно ответила я.

— Понимаете, — он усмехнулся. — Я предлагаю вам объединиться. Вы поможете мне в достижении моих целей. А я помогу вам в ваших.

— У меня нет целей, — отрезала я.

— Не лгите, — его ледяные голубые глаза смотрели в упор. — У каждого есть цели. У вас они точно есть. И я не требую ответа сейчас. Думайте до десятого сентября. В этот день вы скажете мне «да» или «нет».

— А если я скажу «нет»?

— Тогда мы останемся вежливыми знакомыми, — он пожал плечами. — Но я надеюсь на ваше благоразумие.

Он развернулся и направился к выходу, но на пороге остановился:

— И не делайте глупостей, леди Райт. Было бы жаль, если бы такой ценный союзник пропал.

Он ушёл, оставив меня стоять посреди старого корпуса с колотящимся сердцем.

Он знает больше, чем говорит. И 10 сентября — не просто дата. Это момент выбора.

Но я не доверяю ему. Ни капли. Однако… если он предложил союз, возможно, я смогу использовать его в своих целях. Пока рано решать.

---

Через полчаса начали подтягиваться остальные. Тина пришла с идеальной укладкой, в своей обычной элегантной одежде — короткая юбка и блузка, и, конечно, на высоких тонких шпильках. Лукас — в серой футболке и кедах, с лёгкой небрежностью в каждом движении. Елена появилась последней — в пастельно-голубом платье, с блокнотом под мышкой.

— Ты чего такая бледная? — Тина прищурилась, глядя на меня.

— Не выспалась, — отмахнулась я.

Репетиция шла своим чередом. Лукас тренировался делать пенку для капучино, Тина расставляла чашки, Елена что-то поправляла в своей вывеске.

Я делала вид, что занята меню, но краем глаза следила за Еленой. Она несколько раз подходила к столу с продуктами, но каждый раз я оказывалась рядом, и она отходила.

Когда Тина отлучилась поправить макияж, я отозвала Лукаса в угол.

— Нокс, у меня к тебе разговор, — тихо сказала я.

— Ого, даже без «эй», — он приподнял бровь. — Серьёзно?

— Серьёзно, — я оглянулась на Елену — она возилась с вывеской и не смотрела в нашу сторону. — Я нашла это вчера и сегодня.

Я достала из кармана пакетик с порошком.

— Что это? — Лукас взял его, понюхал. — Ничего не чувствую.

— Я тоже. Но это не сахар и не кофе. И оно появилось у нас в корпусе дважды. Оба раза — после того, как Елена оставалась здесь одна.

Лукас нахмурился:

— Думаешь, она хочет что-то подсыпать?

— Не думаю — я знаю, — я рассказала ему про сахарницу с ловушкой. — Если она откроет её сегодня, звёздочка упадёт. Тогда я буду точно уверена.

— И что ты сделаешь? — Лукас спрятал пакетик в карман своих джинсов.

— Пока ничего. Будем следить. Но на фестивале я заменю все продукты на новые. А она пусть думает, что её план сработал.

— Хитро, — Лукас одобрительно кивнул. — Я помогу. Присмотрю за ней, когда тебя не будет рядом.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась. — Ты настоящий друг, Лукас.

Он на секунду замер, услышав своё имя, потом усмехнулся:

— Смотри-ка, Райт перешла на личности. Тогда и я буду называть тебя Аллен. Идёт?

— Идёт, — я кивнула.

— Ну, Аллен, — он произнёс моё имя с каким-то новым выражением, — раз уж мы теперь на «ты», скажи честно: что у тебя с Вильямом?

Я вздрогнула:

— С чего ты взял, что у меня с ним что-то есть?

— Он на тебя смотрит так, будто ты — его личный апокалипсис, — Лукас усмехнулся. — А ты делаешь вид, что не замечаешь. Это называется «слишком стараешься не заметить».

— Ничего у нас с ним нет, — отрезала я.

— Ну-ну, — он не поверил. — Ладно, не хочешь — не говори. Но если что, я рядом. Не дам ему тебя обидеть.

— Спасибо, — повторила я уже с другой интонацией.

— И ещё, Аллен, — он вдруг стал серьёзным. — Ты не одна. Запомни это.

Я кивнула, не в силах ответить.

В этот момент вернулась Тина. Она посмотрела на нас с подозрением:

— О чём это вы шепчетесь?

— О том, какая ты мелкая, — не моргнув глазом, сказал Лукас.

— Что?! — Тина упёрла руки в бока. — Я на каблуках, между прочим!

— Это не спасает, Хейвин, — он смерил её взглядом сверху вниз. — Ты даже на своих шпильках едва достаёшь мне до плеча. Какой у тебя рост? Сто шестьдесят пять?

— Сто шестьдесят семь! — возмутилась Тина.

— Ну, плюс эти твои ходули — сто восемьдесят два. А я сто девяносто. Так что ты всё равно мелкая.

— Нокс, я тебя сейчас…

— Что сделаешь? Достанешь до моей макушки? — он наклонился, подставляя голову.

Тина замахнулась, но не ударила. Вместо этого она развернулась и отошла, бормоча:

— Невыносимый придурок.

— Но обаятельный, — крикнул он ей вслед.

Она не обернулась, но я заметила, как дёрнулись её губы в улыбке.

— Ты специально её бесишь? — спросила я тихо.

— А она иначе не умеет, — пожал плечами Лукас. — Если не бесить — она не разговаривает. А я хочу, чтобы она разговаривала. Со мной.

— О, — я приподняла бровь. — Так вот оно что.

— Ничего, — он быстро отвернулся. — Не додумывай, Аллен.

— Я и не додумываю, Лукас, — усмехнулась я. — Я просто наблюдаю.

Он закатил глаза, но улыбнулся.

---

После репетиции, когда все разошлись, я задержалась в старом корпусе, чтобы проверить сахарницу. Звёздочка лежала на месте. Елена ещё не подходила.

Пока чисто.

Я выключила свет и вышла в коридор. На душе было тревожно, но не одиноко. Теперь у меня был Лукас — не просто друг, а союзник, который знал правду о Елене. И Тина — которая, даже не подозревая о заговоре, была рядом.

Фестиваль через два дня. Я успею.

Я поднялась в комнату. Елена уже спала, свернувшись калачиком. Тина сидела на кровати с книгой.

— Всё в порядке? — спросила она, не поднимая головы.

— Да, — я разделась и забралась под одеяло. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что иногда люди, которых ты считал чужими, становятся ближе, чем семья.

Тина отложила книгу и посмотрела на меня:

— Это ты о нас?

— О нас, — я улыбнулась в темноте. — О тебе, обо мне, о Лукасе. О том, что мы — команда.

— Не говори ему этого, — фыркнула Тина. — А то он возомнит о себе невесть что.

— Не скажу, — пообещала я. — Пока.

Мы замолчали. Я закрыла глаза и подумала о том, что в прошлой жизни у меня не было никого. Теперь есть. И ради них я не позволю Елене всё разрушить.

Завтра новый день. И я готова.