Между разрядами

  Вечер мягко лег на комнату, за окном уже сгущались сумерки, а внутри горел тёплый свет лампы. Каждый был погружён в своё задание – тихий шелест страниц, редкие вздохи и цоканье ручек заполняли пространство.

— Блин, парни… вы это решили? — голос Чонина прозвучал чуть устало, но с надеждой.

— Что там у тебя? — лениво отозвался Хван, не отрываясь от тетради.

— Не могу это упражнение… вообще не понимаю.

  Короткая пауза. Потом Джисон поднял взгляд, чуть улыбнулся и махнул рукой:
— Иди сюда. Помогу.

  Чонин сразу оживился – будто тяжесть с плеч спала. Он быстро подсел ближе, почти сияя, и наклонился над тетрадью рядом с Джисоном. Их головы чуть соприкоснулись, когда они начали разбирать задание, тихо переговариваясь.

  Комната снова наполнилась спокойствием – но теперь в нём было чуть больше тепла.

  И вдруг – свет коротко моргнул.

— Джи, не хулигань, — пробурчал Чонин, даже не поднимая головы.

— Это не я… — Джисон нахмурился, глядя на лампу.

  Мгновение тишины.
И свет погас.

  Комнату сразу накрыла густая, почти осязаемая тьма. Всё, что только что казалось уютным, растворилось – остались только тихое дыхание и шорохи.

— Ну зашибись… приплыли, — протянул Чонин в темноте.

— Отлично, — добавил Джисон. — Теперь я официально не вижу свои ошибки. Значит, их нет.

  Чонин тихо фыркнул, на ощупь задевая тетрадь.

— Я вообще ничего не вижу…

— Не двигайся, — уже мягче сказал Джисон, пытаясь найти телефон. — Сейчас… подожди.

— Если что, я просто притворюсь мебелью, — пробормотал Чонин. — Вдруг меня так не спросят домашку.

  В темноте их голоса звучали ближе, чем раньше. И почему-то теплее.

— Чёрт… где же телефон…?

  Хан на мгновение замер, оглядываясь, будто сам воздух мог подсказать ответ. Но вместо этого внимание резко перехватило странное ощущение в руке – внезапный, настойчивый зуд, пробежавший по коже, словно тонкая искра под поверхностью.

  Он машинально почесал запястье… и в тот же миг что-то едва уловимо вспыхнуло.

  Хан замер.
Медленно поднял руку перед глазами.

  Между пальцами, на кончиках, заскользили крошечные искры – живые, почти игривые. Они перескакивали с одного пальца на другой, на мгновение зависали в воздухе и снова вспыхивали, будто не желая подчиняться никаким законам.

  Он смотрел на них, не отрываясь.
Тишина вокруг стала плотнее, тяжелее.
И в этом внезапно изменившемся мире самым громким звуком оказалось тихое потрескивание у него на ладони.

— Ч-что это…? — испуганно выдохнул он, голос сорвался на полуслове.

  В комнате на мгновение стало тихо, слишком тихо.

  И вдруг светильник на столе Хёнджина дернулся – коротко мигнул, будто сам испугался происходящего, и снова загорелся, уже неровно, с едва заметным дрожанием света.

  Несколько взглядов одновременно метнулись к Джисону.

— Джи…?

— Это не я… — быстро отозвался тот, отступая на полшага, будто хотел оказаться как можно дальше от любой розетки.

— Ну-ка подойди к светильнику Эйса.

  Джисон осторожно приблизился. Движения были медленными, почти неуверенными, словно он боялся, что сам воздух может отреагировать на его прикосновение. Он протянул руку и коснулся лампы.

  Щелчок.
Свет вспыхнул ровно и ярко.

— Боже… — он резко отпрянул, широко распахнув глаза и уставившись на светильник, будто тот мог ответить ему взглядом.

  В комнате повисло напряжённое молчание – короткое, но густое.

— Да у нас тут ходячая электростанция, Эйс… — хмыкнул Чонин. — Осталось только счётчик на него повесить и брать оплату за зарядку телефонов.

— Йен, давай потом пошутишь, — спокойно, но с лёгким нажимом сказал Хёнджин, не отводя взгляда от Хана.

  Тот всё ещё стоял неподвижно, будто боялся даже пошевелиться и спугнуть происходящее. В его глазах отражался свет лампы – и те самые искры, что только что плясали между пальцами, словно оставили после себя немой вопрос.

  Хёнджин слегка нахмурился, переводя взгляд с лампы обратно на Хана.

— Сейчас, кажется, не до шуток… — добавил он тише.

  Джисон неловко переминался рядом, всё ещё не веря, что его прикосновение могло так легко вернуть свет в комнату.

— Похоже, у нас тут не просто «свет включить», — пробормотал Хван уже без прежней уверенности, — а целая проблема… или очень необычная способность.

  Хан медленно опустил руку, но искры не исчезли сразу – они ещё пару раз пробежались по пальцам, прежде чем раствориться в воздухе, будто нехотя отпуская его.

  Он сглотнул.

— Я… ничего не делал… — тихо сказал он, больше себе, чем остальным.

— Джи, предлагаю не зацикливаться на этом сейчас, а доделать спокойно домашнюю работу и лечь спать, а завтра заберёмся.

— Согласен, успокойся, Джи. Мы решим это вместе, слышишь.

  Хан опустил глаза, глядя на свои руки уже иначе – не с испугом, а с осторожным вниманием.
Он не знал, что именно с ним происходит.
Но впервые за этот вечер стало ясно одно – это только начало.