11
«Не забывай, что не чудеса принадлежат тебе, а ты принадлежишь им. Даже когда речь идет о чудесах, которые совершаешь ты сам.»
Последние события моей жизни свалились, как снег на голову: увольнение, Искра, Карачун, путешествие в другой мир, полёт на Тугрине. И только сейчас, сидя за длинным обеденным столом я поняла, что последнее, что я ела - это пара конфет в доме Мирослава.
Молчание было уютным и совсем не тяготило. Мы звякали посудой, хлебая горячий суп из красной рыбы, а Ба смотрела на всё это с плохо скрываемым удовольствием.
– Как давно здесь не было детей. – умилялась она, подперев руками подбородок, и смотрела на нас с Мирославом, будто мы и впрямь пара забавных карапузов. – Помню, когда Мироша был маленьким, он очень любил этот суп. Они с дедом вместе ходили на озеро, колдовали там с утра и до самого вечера. Хотя, конечно, мне говорили, что рыбу поймали без капли магии.
– Ба! – возмутился Мирослав.
– Яра! – поддержал его дед. Тот самый, Мороз. – Настоящему мужчине не нужно быть волшебником, чтобы поймать рыбу.
Это был крепкий, высокий мужчина с густой, белоснежной бородой, доходившей ему до середины выдающегося вперёд живота. Взгляд смеющихся синих глаз был тёплым, почти родным. Я готова была поспорить, что уже видела когда-то и эти глаза, и эту добрую улыбку, и белые усы, которые смешно шевелились, когда он разговаривал. Как и Ба, этот добряк в первую же минуту знакомства попросил называть его просто дедушкой, без всяких Морозов.
– Хочу заметить, что иной раз даже от супа фонило магией. – встрял в разговор Эльф, и с абсолютно непроницаемым лицом откусил большой кусок хлеба.
– Ну тебя, Иван Сергеич! Умеешь ты всё испортить. –отмахнулся дедушка. – Магией фонило, потому что у меня её в те времена столько было, что хоть Тугрину скармливай!
– Конечно-конечно! – захохотала Ба и, легонько подбив меня локтем, подмигнула.
– Может, пора выносить печенье? – пробасил Дед Мороз, меняя явно неудобную тему.
– Игнат увлекается выпечкой. Никому не позволяет заниматься тортами и печеньем, всё сам. – гордо заявила Ба, задрав острый подбородок вверх. – Но я тоже не промах, да? Неси и моё желе.
– Яр, может, не надо? – сдвинул брови к переносице дедушка.
– Надо, Игнат. Опять хочешь, чтобы тебе достались все лавры?
Обреченно вздохнув, Дед Мороз поплёлся на кухню, которая была отделена от обеденной зоны широкой аркой. Вернулся он с большим подносом в одной руке, и тарелкой желе в другой. На подносе красовалась гора имбирного печенья в разноцветной сахарной глазури. Желе же было подозрительно неподвижным и имело очень необычный оттенок.
Я набросилась на печенье, которое хрустело во рту и растворялось на языке. И чтоб мне провалиться на этом месте, но оно определено было сделано с помощью магии, или же Дед Мороз все эти годы работал не по профессии! Ему прямая дорога в кондитеры. Вот бы Анюте Егоровне привезти парочку, она бы точно оценила.
Незаметно стащив со стола несколько печенюшек, я спрятала их в карман толстовки, а подняв глаза заметила внимательный взгляд Ба.
– Ты не попробовала желе. – сказала она, пододвигая тарелку ближе ко мне.
То, что к желе не притронулся никто из сидящих за столом было очень подозрительным, но отказываться было крайне невежливо, поэтому, отковыряв ложкой огромный кусок непонятной субстанции я с напряженной улыбкой сунула его в рот. Все присутствующие замерли, и, кажется, перестали дышать. Я изо всех сил старалась не терять лицо, пока пережевывала нечто, названное гордым словом «желе», однако давалось это с большим трудом.
– Ну как? – спросил Мирослав, пытаясь сдержать смех.
– Вкусно...
– Ладно, можешь сказать правду, – махнула рукой Ба. – знаю, что готовлю ужасно.
– Честно? Похоже на йогурт со вкусом ковра.
Все за столом рассмеялись, и даже суровый Эльф улыбнулся, а глубокая морщинка между его бровей немного разгладилась.
– Растёшь, Яра! В прошлый раз это было похоже на пюре из грязных носков! – сквозь смех сказал дедушка, и смахнул слезу из уголка глаза.
Атмосфера за столом была необыкновенной. Счастливые лица и люди, которые поддерживают друг друга, даже если желе по вкусу больше походит на поношенный ботинок. По-доброму подшучивают, много обнимаются и постоянно говорят о том, как дорожат своей связью. В этот момент мне показалось, что это и есть настоящее чудо: просто быть с теми, кто тебя любит и принимает, быть рядом со своей семьей.
Семья. У меня она тоже была - чудесная, поддерживающая. Но я часто ощущала себя чужой, хотя и Егор, и родители, пока были живы, ни единым словом, ни единым поступком не давали мне сомневаться в том, что я их, родная. Однако и правды от меня никогда не скрывали. И если весёлая девочка с двумя озорными хвостиками легко воспринимала мысль о том, что мои мама и папа на самом деле не совсем мои, то повзрослевшая Злата всё чаще задумывалась о том, что оказалась ненужной и нежеланной для тех, родных. Это разбивало мне сердце. И часто перед сном я представляла, как однажды найду свою маму просто для того, чтобы заглянуть ей в глаза и спросить «почему?». Разве я плохая девочка? Разве была не достойна твоей любви? Почему ты не захотела побороться за меня? Но я так ни разу и не предприняла попытки разыскать своих настоящих родителей - смелости не хватало. А мысль о том, что я нежеланная, потихоньку ела меня изнутри.
Мирослав поймал мой потухший взгляд и громко сказал:
– Пора обсудить то, ради чего мы приехали.
– Пора. – согласился глава семейства и отодвинул от себя чашку с чаем. – Скажу честно, давненько не приходилось мне решать такие сложные задачки. И выход я вижу лишь один - исполнить то, чего хочет Искра. А хочет она всегда одного.
– Чтобы Новый Год прошёл хорошо? – догадалась я.
Дедушка кивнул.
– Да, мы зовём это Светлой ночью - главное событие года. Мирослав сказал, вы виделись с Карачуном. Это плохо. – он задумчиво погладил бороду и обвёл взглядом присутствующих. – Теперь он знает, что Искра не у наследника. Будет надеяться, что ты слаба, Злата.
– Он захочет меня убить?
– Игнат, не пугай ребёнка! – шикнула Ба. – Карачун наверняка захочет отнять у тебя перстень, дорогая. Раньше он не позволял себе такой дерзости, чтобы действовать в открытую.
– Тьма дала ему достаточно силы, – вздохнул дед. – Он уже выходит к людям, а значит, могущество его растёт.
Я пыталась не упускать ни единого слова и собирала в голове пазл из той информации, что уже получила. Некоторых деталей по-прежнему не хватало, но всё же мне было уже гораздо проще произносить вслух такое странное слово «магия». Да и вообще происходящее больше не казалось сном. Как бы я не пыталась логически обосновать всё это - у меня не выходило, но и не верить собственным глазам я тоже не могла. А потому смирилась.
– Дед, почему так случилось? – спросил Мирослав. – Обычные люди ведь не видят в перстне ничего магического.
Дед Мороз пожал плечами и закинул в рот печенье.
– Вам бы в академию наведаться да Василия Баюновича расспросить. Уж он наверняка побольше моего знает.
Я скосила взгляд на Мирослава как раз в тот момент, когда он недовольно закатил глаза. То ли в поход в академию не входил в его планы, то ли встречаться с этим Василием Баюновичем ему не хотелось. И это только подогрело мой интерес, поэтому я согласно кивнула на предложение дедушки, а потом спросила:
– Искра ведь не отпустит меня, пока я не раздам детишкам подарки?
– Всё осложняется тем, Злата Андреевна, что вы не умеете пользоваться силой, которая по роковой случайности попала в ваши руки. – вставил Гном-юрист, скучающим взглядом разглядывая свои ногти. – Это сводит вероятность успеха практически к нулю.
– Не каркай, Иван Сергеич. – сердито одёрнул дедушка. – Мироша Злате поможет, а ты, Злата, прими как данность то, что теперь добрый Дедушка Мороз - это ты. Да, перед тем, как в академию идти, загляните в дом Игрушек. Гришка забегал сегодня и сказал, что Старушка барахлит. Потом вернётесь во внешний мир, разберётесь с почтой - всё в Московскую усадьбу приходит, Вьюга там заведует. Уж дорвалась она до должности Снегурочки, так там теперь всё по полочкам, за это можно не волноваться.
Я красноречиво прочистилась горло и покосилась на Мира. Тот стрельнул в меня взглядом и сжал под столом мою ладонь, как бы говоря, что будет рядом во время очередной встречи с сестрой. Жест оказался неожиданным, очень тёплым, почти интимным, и я опустила глаза, сжав его ладонь в ответ.
– Если всё так серьезно, то почему мы теряем время? Может быть стоит выдвигаться в обратный путь прямо сейчас, чтобы всё успеть?
– Не суетись, Злата, не убежит Новый год от тебя. Во Вьялице время иначе идёт. Потому-то мы, волшебники, под старость лет предпочитаем тут поселиться - чтобы время, отведённое нам, растянуть, и провести его с теми, кого любим. – они с Ба обменялись долгими, влюблёнными взглядами, заставив покраснеть всех сидящих за столом.
– А как быть с подарками? — нарушила я неловкое молчание. – То есть, мне бы понять, как за одну ночь посетить столько домов. Детей в одной только Москве больше двух миллионов.
– Как раз с этим тебе поможет магия Искры. Ты всё поймёшь сама, когда придёт время, просто...просто доверяй волшебству. И верь всем сердцем в то, что делаешь.
– Игнат Семёнович хочет сказать, чтобы вы на одну ночь забыли о своём смертном прошлом, которым, безусловно, очень гордитесь, и попробовали сделать действительно что-то значимое. – снова взял слово вечно недовольный Гном-юрист, которого одно лишь моё присутствие, кажется, доводило до белого каления.
Ба закатила глаза и бросила в ворчуна печенье, пригрозив, что в следующий раз заставит пробовать желе. Угроза сработала, и до самого конца ужина Гном просидел молча, лишь иногда шумно вздыхал или нервно передёргивал плечами, выражая своё несогласие.