1
«Есть только два способа прожить жизнь. Первый - будто чудес не существует. Второй - будто кругом одни чудеса.»
Погружённая в собственные мысли, я не замечала происходящего вокруг, а потому любимая кружка с недопитым кофе выпала из дрогнувшей руки, когда за спиной раздался оглушительный выстрел. Я инстинктивно вжала голову в плечи и повернулась на звук.
– С наступающим! – басил Паша, разбрызгивая вокруг себя только что открытое шампанское.
Девочки, сменившие белые халаты на нарядные платья, топтали каблуками мишуру и разноцветное конфетти. Эти блестящие, шуршащие украшения выглядели слишком инородно в лаборатории, среди стеклянных колб и стальных стеллажей. Так же нелепо, как розовый бант на шее у крокодила.
Лаборатория гудела десятком голосов. Коллеги возбуждённо обсуждали планы на новогодние выходные и покупку подарков для близких. У меня же мысли о приближающемся празднике вызывали лишь горестный вздох: опять эта иррациональная трата денег и до чёртиков раздражающая суета.
– Злат, иди к нам, чего такая кислая? – сказала подозрительно добрая Лена. Видимо, шампанское уже дало в голову. – Давай свой стакан.
Я посмотрела в пол на кучу осколков, некогда бывших моим стаканом, и отрицательно покачала головой.
– Спасибо, я пас.
Лена пожала плечами, и вся их шумная компания моментально забыла про меня. Это и к лучшему, ведь последние несколько часов единственным моим желанием было превратиться в невидимку.
Ещё бы, так опозориться!
– Златка, ты остаёшься праздновать?
Подлетевшая к моему столу Катя расплывалась в счастливой улыбке - сегодня ночью они с мужем улетают на Кипр, будут встречать Новый год на пляже, потягивая пина коладу. Я бы тоже на её месте светилась от радости.
– Делать мне нечего. До Нового года ещё почти неделя, зачем сейчас столько шума? Да и вообще, что праздновать-то? Что мы год пережили? Вот же повод для радости!
– Ворчунья! Значит, домой?
– Документы только закину. – указала я на кабинет Дмитрия Сергеевича.
Дмитрий Сергеевич - научный руководитель нашей группы генетиков-разработчиков. Отношения у нас были натянутыми всегда, но в последнее время особенно остро чувствовались его неприязненные взгляды в мою сторону. Я на это внимания не обращала - в конце концов, управленцем он был так себе, и в компании держался лишь потому, что за его спиной стояла жена, занимающая кресло в совете директоров.
– Кстати, он тебя искал примерно час назад.
– О, нет!
– Да что ты напрягаешься? Может, он тебе премию решил вручить в честь праздника?
– За то, что я статью так и не закончила? Или за то, что заказала расходников на триста тысяч?
В голове опять всплыло красное лицо начальника, когда он утром вызвал меня к себе в кабинет и отчитал, словно школьницу. Всего-то один нолик лишний нажала, а разборок с бухгалтерией теперь на год вперёд. Да ещё и коллеги не переставали шутить об этом, весь день вгоняя меня в краску и заставляя страстно желать поскорее умчаться домой.
– Ну, вообще-то, на тебе целых четыре проекта! – поддержала подруга. – Огромная работа! Ты, считай, за пол лаборатории пашешь.
Я отмахнулась. Ещё бы довести эти проекты до ума!
Работы я не боялась, но и особенного энтузиазма не испытывала. Делала ровно столько, сколько от меня требовали. Только вот неудачи постигали меня одна за другой. Генетика вообще штука малоизученная, порой непредсказуемая, и чем-то даже напоминающая магию: вот так смешиваешь что-то, колдуешь, неоднократно сверяешь данные. Ждёшь, затаив дыхание, а в итоге получается...
– Мороз!
Грозный рык из кабинета босса заставил всех присутствующих на пару секунд отвлечься от беззаботных бесед о праздничных салатах. Катя поспешно затянула на шее тёплый шарф и подхватила с пола тяжёлую сумку, набитую работой, к которой она, наверняка, не притронется за время отпуска.
– Премия, говоришь? – стрельнула в подругу обреченным взглядом.
– Так, Златка, главное - не паникуй! Ну, побуйствует немного и перестанет. Думай о том, что через несколько минут уйдёшь отсюда и не увидишь его морду ещё две недели. И что он так взъелся из-за этих расходников?
– Сама не знаю. Для компании, вроде ГеноТэк, такие суммы просто копейки. А расходники - они ведь всегда нужны, правда?
– Конечно! Ну, ты заранее-то не раскисай. И вообще, давай, через плечо поплюй, постучи по дереву, пальцы ещё скрести. С твоей фамилией, да перед Новым годом, тебе точно должно повезти. Верь в чудо!
– В чудо? Может, мне ещё и в деда Мороза поверить?
– Ай! – махнула на меня Катя и развернулась, чтобы уйти. – Я внизу буду.
Сглотнув неприятный ком, образовавшийся в горле, я последний раз посмотрела в спину удаляющейся подруги и побрела к кабинету руководителя.
Здесь, как всегда, пахло дорогим мужским парфюмом, но от этого запаха неприятно сводило желудок. С недавних пор аромат духов от Тома Форда, бутылочка с которыми стояла на полке книжного шкафа босса (чтобы простые лабораторные мыши, вроде меня, не забывали о высоком статусе начальника), пробуждал лишь негативные ассоциации. На ковёр меня вызывали исключительно для того, чтобы отчитать и подвергнуть моральной порке. Почти стерильная чистота кабинета наталкивала на мысли об операционной, отчего становилось ещё более неуютно – идеальное место, чтобы препарировать сотрудников. На большом письменном столе, поверх закрытого ноутбука, лежали какие-то бумаги.
– Всё, Злата! Работа встала как минимум на месяц! – Дмитрий Сергеевич решил не расшаркиваться передо мной, и перешёл сразу к делу.
– Да что случилось-то? – я замерла на пороге в нерешительности.
– А случилась контаминация! – он схватил стопку бумаг и потряс ею в воздухе. – Твой положительный образец разлетелся по всей лаборатории! Теперь все результаты недействительны!
Вот чёрт!
Я прикрыла глаза и медленно выдохнула воздух через рот. Внутри всё сжималось от напряжения и гадкого чувства, что я снова что-то испортила. И не просто абстрактное «что-то», а труды многих моих коллег. Да, это, определённо, самый фееричный подарок, который я могла преподнести компании.
– Мороз, ты хоть понимаешь, что сейчас мне придётся вернуть весь отдел? Дружно возьмем в руки тряпки и проведём незабываемые выходные. Вместо новогоднего шопинга ты обеспечила своим коллегам новогоднюю генеральную уборку.
Ну, почему? Почему всё, к чему я прикасаюсь, превращается в руины? Даже удивительно, как вообще я смогла пробиться на такое престижное место с моим-то везением. И не сказать, что дело было в моих интеллектуальных способностях. Они-то, как раз, меня никогда не подводили. Но банальная невнимательность часто играла со мной злую шутку. И сейчас, по багрово-фиолетовому лицу Дмитрия Сергеевича я понимала, что эта шутка была последней в моём коротком стендапе.
– Это всё старая аппаратура. Я ведь вам уже говорила... – попыталась я оправдать свою оплошность.
– У тебя на всё отговорка найдётся! Аппаратура старая, реагенты плохие, подрядчики ленивые, одна ты хорошая. – босс прервал на пару секунд свою речь и шумно вздохнул, возвращая себе самообладание. — Злата, ты умная девушка. Умнее многих моих сотрудников. Но я больше не могу присматривать за тобой, как за ребёнком. Ты должна научиться работать в команде. Ты должна научиться брать ответственность за то, что делаешь.
– Я научусь! – почти выкрикнула, делая несколько несмелых шагов вперёд.
– Научишься, Злата. Но не здесь. – жестко подытожил он, с хлопком бросив бумаги на стол. – Подпиши по собственному, пока я даю тебе такую возможность.
– Вы меня увольняете? Но ведь Новый год...
– Ты что, Мороз, думала, в сказку попала? Чудес не бывает, очнись! Если косячишь, так будь добра расплачиваться за это. А косячишь ты, извини меня, как никто другой!
– А как же моя статья?
– Что статья? На неё уже давно Катя Семёнова глаз положила. Ты ведь ей всё равно не занимаешься.
Катя? На мою статью? И мне даже слова не сказала!
В носу защипало. Почти титаническим усилием воли я подавила желание разрыдаться прямо здесь, упав на отполированный до блеска пол, и молотить руками и ногами, как трёхлетка в супермаркете у стеллажа с игрушками.
Нет, моих слёз эти стены не увидят.
Несколько резких, решительных шагов, и вот я уже ставлю дрожащей рукой свою подпись на бумагах.
Всё, Мороз, приплыли! Теперь уж точно волшебней некуда!
– Ничего личного, Злата. Я просто забочусь о компании. – догнал меня голос уже бывшего начальника, когда я покидала его кабинет.
Собрав в чёрный мусорный пакет все свои нехитрые пожитки с рабочего места, я быстро оделась и выпорхнула из здания офиса прямо в объятия зимней Москвы.
Морозный воздух, попав в легкие, подействовал отрезвляюще. Оцепенение, в которое я впала, пошло крупными трещинами, отваливаясь от меня пластами, как старая чешуя. Пальцы нервно впивались в чёрный целлофан, а крупные капли слёз бежали по щекам.
Увольнения в фильмах слишком романтизируют, ведь чаще всего за этим следует какое-то приключение, переворачивающее жизнь героя и делающее его счастливым. А потому герой мог позволить себе уходить с гордо поднятой головой, прижимая к груди коробку, из которой обязательно торчал бы фикус. Я же со своим мусорным пакетом чувствовала себя несчастной собакой, которую с позором вышвырнули из дома, как следует пнув под хвост.
– Тебе зачем с собой это? – подошедшая со спины Катя слегка пнула коленом мою ношу и зашагала вперёд, уверенная, что я иду следом. – Ты домой или...Злат? Ты что, плачешь? Из-за этого клоуна?
– Мм...
– Плюнь на него! Давай сюда мусор. – она попыталась вырвать из моих рук пакет, но я инстинктивно прижала его к груди, как что-то родное. – Да отдай ты!
– Ну, что тебе нужно?! Забирай! И статью мою забирай, и моё место у окна, и все мои вещи! Уволил он меня, ты счастлива?
– Как это, уволил? – нахмурилась Катя, медленно отходя от меня на шаг. – Прямо перед Новым годом?
– Не делай вид, что огорчена, – зло процедила, ещё больше увеличивая дистанцию между нами. – теперь сможешь забрать себе все мои проекты, ты же постоянно про них твердила. Небось, спала и видела, когда уже я накоплю достаточно косяков для того, чтобы с треском вылететь из лаборатории. Я-то думаю, чего ты мне про статью заладила?
– Ты что такое говоришь? – обиженно сверкнула глазами подруга. – Да, я хотела работать над твоей статьей, ведь она тебе вообще не нужна была. Ты, как собака на сене, сама не пишешь, и другим не даёшь! Но у меня и в мыслях не было желать твоего увольнения.
– А вот я в этом теперь не уверена! – резко смахнула слёзы холодным рукавом пуховика. – Чуда не случилось, да, Кать? И фамилия не помогла.
– Дура ты, Мороз! Умная, но дура. Надеюсь, ты научишься брать на себя ответственность за то, что делаешь. – почти дословно повторила она слова Дмитрия Сергеевича.
– А я, по-твоему, не умею?
Та лишь неопределённо пожала плечами и с грустной улыбкой сказала:
– Позвони. Потом. Когда поймёшь, каких обидных глупостей сейчас мне наговорила.
Теперь пришла моя очередь пожимать плечами. Я себя виноватой точно не считала. И, раз уж на то пошло, то это Кате следовало извиниться за махинации со статьёй за моей спиной.
Так ничего и не ответив подруге, я развернулась и зашагала прочь, тут же смешавшись с толпой возбужденных, развеселенных новогодним духом прохожих. И казалось, что среди двенадцати миллионов жителей этого большого города нет никого более несчастного и одинокого, чем я.