#1.40
Я до сих пор не ощущала себя в безопасности, но во многом благодаря огромному любопытству к обстановке, в которой мы оказались, я без труда могла держать себя руках, не срываясь на слезы. До тех пор, пока не послышатся любые посторонние звуки — будь то топот или крик, — я позволила себе чуточку расслабиться. Но лишь чуточку. Ухо по-прежнему следовало держать востро.
Особняк завораживал. Самым невероятным казалось то, что всё так и стояло на своих местах с тех времен, то есть по моим прикидкам с конца девятнадцатого века. Интерьер остался совершенно нетронутым, но время всё же забрало краски с настенных фотографий, оставив нам лишь пожелтевшие пустые квадраты в резных рамках. Гостиная условно делилась на несколько зон. Софу, два кресла и кофейный столик с пепельницей у камина можно было выделить в одну группу. Квадратный покрытый кружевной скатертью стол у высокого окна и плотно придвинутые к нему мягкие стулья — в другую. Еще одну зону занимал строгий черный рояль, а в углу слева от входа под торшером у книжного стеллажа спряталось низкое кресло с козеткой.
Большинство книг были на французском и потому я ограничилась разглядыванием корешков и мыслями о том, сколько всё это могло бы стоить в антикварной лавке.
В конце направо вела в темноту узкая арка, откуда эхом доносилось жутковатое, хоть и мирное капание воды. Я не осмелилась в ней заглянуть, но где-то здесь точно должна быть широкая мраморная лестница, ведущая на второй этаж к спальням и гардеробным с резными туалетными столиками. Меня бы не удивили, но однозначно привели бы в неописуемый восторг запертые в шкафах некогда модные платья. Что если они действительно всё еще там?
Я обернулась, чтобы попросить Макса отправиться со мной на поиски гардеробной, и увидела склонившийся над роялем темный силуэт. Положив обратно на каминную полку маленький серебряный клинок с замысловатой гравировкой на рукояти, я тихонько подкралась к Максу и встала рядом с ним плечом к плечу.
Старый рояль обладал совершенно иной красотой. Возможно, когда-то он был таким же безукоризненным и величественным, как тот красавец, на котором вчера так проникновенно играл Макс. Теперь же он пристыженно пытался спрятаться в тени, дабы не показать местами облупившуюся, местами потрескавшуюся потускневшую эмаль. Лишь изящные клавиши сохранили свой былой вид. К ним хотелось прикоснуться, они буквально манили к себе.
Я медленно потянула руку... но длинные костлявые пальцы крепко схватили мое запястье, прежде чем я успела притронуться к гладкой поверхности хотя бы кончиком ногтя. Макс прожег меня безумным взглядом, от чего по спине волной прокатились ледяные мурашки, и покачал головой, давая понять, что не стоит этого делать.
— Уходим, — скомандовал он, прежде чем я успела собрать мысли в кучу, чтобы понять причину этой перемены в нем.
Неохотно спрятав за спиной руку, я в смятении глядела на черные и белые клавиши, которые внезапно уже не виделись такими же притягательными, как прежде.
Широким шагом Макс пересек гостиную, а я еще какое-то время переводила ошалелый взгляд с рояля на его удаляющуюся фигуру и обратно, не теряя надежд понять, что же все-таки происходит. После такого внезапного выпада особняк уже не казался волшебным порталом в другую жизнь. Всё вокруг вдруг окрасилось в недобрые мистические тона. Не странно ли, что столько лет особняк простоял нетронутым? Неужели за долгие десятилетия ни одна душа не набрела хотя бы случайно на это место? С трудом верилось. Но если кто-то и был здесь до нас, то как до сих пор особняк не стал известен в Хасло и никто не прикарманил в качестве трофея хотя бы тот блестящий клинок? И это, не говоря о фотографиях со спутников. Теперь я осознала, что всё здесь слишком странно. Настолько, что вселяло леденящий ужас. Нужно скорее убираться отсюда.
Неуклюже спотыкаясь о складки пыльных ковров, я рванула на свет к заветному выходу.
А дальше...
Всё разворачивается слишком стремительно, чтобы успеть понять.