#1.39
— Бежим!
Я бездумно повиновалась команде — на мгновение превратилась в безвольную куклу. Не знала, куда, просто бежала за Максом. Знала лишь одно: спасение бегством — наш последний шанс.
Случалось ли вам попадать в ситуацию «Так близко и так далеко»? В какой-то момент я подумала, почему бы не сесть в машину и не уехать куда подальше? Но у нас просто-напросто не было лишних секунд. Найти ключи, сесть в автомобиль, завести его — все эти промедления были непозволительной роскошью. Мы понятия не имели, какая фора в нашем распоряжении, и поэтому бежали, просто бежали.
Перед глазами калейдоскопом проносилось всё увиденное только что мною. Вот Бэт снова пытается задушить Макса. Вижу, как его буквально наполняет неведомая сила, делая могущественным и опасным. Вот Бэт падает навзничь у его ног и скребет по груди, будто пытаясь разодрать грудную клетку. Мне было не понять произошедшего, но ещё больше я не понимала, куда мы бежим и как долго сможем убегать.
Чтобы не запыхаться, я старалась дышать ровно. Выдох на каждый второй шаг. На чистом адреналине я молотила ногами. Казалось, я смогу бежать вечно. Внезапные вспышки свежих воспоминаний подгоняли меня хлытом. Нож в руках Бэт. Мощь, с которой она ломится на таран. И ненависть в глазах, преумножающая её силы. А мои силы преумножались этими картинками.
И всё же был предел. В конце концов усталость взяла верх и окончательно вернула меня к проблемам «здесь и сейчас», так что я могла оценить сложившееся положение дел. Мы убегаем от Бэт. Снег в большинстве своем застрял в нависших над нами кронах сосен, но он умудрился припорошить и землю. Мы не могли не оставлять на нем следы, а значит ещё более разъяренной Бэт не составит труда понять, куда мы бежим. Да и как долго мы сможем бежать? Пока не достигнем края континента? В данных условиях сложно оторваться и спрятаться. Остается надеяться, что Макс выбрал путь для побега не случайно. И мне хватит сил его преодолеть.
Тени резко расступились, и, к нашему полному изумлению, мы выбежали на открытое пространство. Жадно глотая воздух, мы стояли на неровной, местами заросшей кустами и почти везде высокой травой поляне. На другом ее конце возвышался заброшенный особняк, мертвый, забытый, будто выпавший из другого времени. Розовая поблекшая от времени штукатурка облезла, обнажая потрескавшуюся каменную кладку, а крышу полностью застелил зеленый мох. Несомненно, когда-то этот дом был великолепен, но его величие давно кануло в лету. Узкие ставни покосились, доски на веранде прогнили от сырости, ступи — и провалятся, а некогда изящные белые колонны, увитые сухими нитями плюща, из последних сил удерживали широкий балкон.
Я было подумала, что дом и есть наш пункт назначения, но растерянность на лице Макса ясно говорила об обратном.
— Не знаю, где мы, но идём.
Макс потянул меня за собой сквозь бурьян, засохшие стебли и колючие узловатые кустарники, прямо к особняку. Пустые глазницы чердачных окон провожали нас молча, но настойчиво. Я не видела в этом доме убежища. Здесь было небезопасно. Но ничего не оставалось.
Деревянные ступени недобро прогнулись под весом наших шагов. Дверь отворилась со старческим стоном, выдыхая вековую затхлость, и я шагнула вслед за Максом в темноту одинокого дома.