#1.35
Пальцы вцепились в стопку нот, словно в спасательный круг. Я тонула. В тепле, которое нахлынуло слишком резко. Оно наполняло мое сердце и с каждым ударом достигало самых далеких клеточек.
А Макс... Макс извлек первые звуки из рояля. Он не смотрел на меня, не проверял какое впечатление произвел. Потому что не нуждался в отклике. Это была его правда. Правда, отданная без условий.
Он играл что-то спокойное и очень знакомое. Прикрыв глаза. По памяти.
Мы не теснились, мы даже не соприкасались бедрами. Прилив тепла во мне достиг пика, и я уже была не в силах выносить эту пустоту между нами. Придвинувшись ближе, я опустила голову ему на плечи. Макс не напрягся, не замер, потому что так и должно было быть.
Почему именно здесь, в этом доме, мы как будто стали бояться друг друга? Потому что я призналась в своих страхах? Или, если дать волю чувствам, нас уже ничто не остановит? Ни тонкие стены, ни любопытные взгляды, ни нормы приличий. Как будто лишившись препятствий, мы должны были нестись только вперед. И я готова была сорваться. Но не Макс. Именно в этот момент он собрал всю свою сдержанность и благоразумие и не желал отпускать. Если бы я просто взяла Макса за руку, чтобы повести за собой, то не смогла бы его сдвинуть, пока он не сбросил бы с себя этот груз.
Я следила за клавишами, и чувствовала, как в груди нарастает то самое ощущение — ноющее, волнительное, сильное. Мне не хватало видеть только его руки. Мне нужно было видеть всего его.
Я нехотя подняла голову с его плеча и почти потянулась, чтобы развернуть его лицо к себе. Нет, не сейчас. Только не когда он играет.
Теплый свет мерцающих свечей красиво вырисовывал его образ в темноте. Глубокие тени не делали его мрачным или таинственным, наоборот, подчеркивали в нем что-то спокойное и человеческое. Свет мягко скользил по высоким скулам, по прямой линии носа, цепляясь за изгиб губ. В его лице не было напряжения, что я видела у витрин или за ужином. Он просто был собой. Ничто не освобождало его так, как музыка.
И тут меня коснулось осознание, мягко, как падение снежинки в безветренную погоду. Макс уже был не тем, кого я знала до его смерти. Никогда не был в этой своей «новой» жизни. Влюбилась ли я тогда в его внешность или в беззаботный веселый нрав? Сложно сказать. Но сейчас со мной был не он. Теперь тихий, неспешный. Человек, с которым можно замедлиться и насладиться моментом. Человек, который помнит о твоей радости и боли. Человек, который видит тебя.
И вслед за этими мыслями на меня снизошло еще одно осознание. Горькое, как яд. Нет, не потому что мне не нравилось все вышеперечисленное в Максе. Именно за эти качества я безмерно его любила. Но все прекрасное, что расцветало сейчас во мне травила обида подруги. В ее представлении я любила двух разных людей с одинаковой внешностью. Но все обстояло в точности да наоборот. Я любила одного и того же человека с противоположными характерами.
Я тяжело вздохнула. Макс обратил на меня взгляд и вслепую доиграл последние ноты.
— Эй, что-то случилось? — тихо, но с тревогой поинтересовался Макс.
— Мы с Милой поссорились, а я даже не попыталась что-либо предпринять, чтобы это исправить. — Из меня вырвался очередной сдавленный вздох. Этот факт меня буквально душил.
— Что произошло?
— Она считает, что я встречаюсь с тобой только потому, что ты похож на Макса, тем самым обманывая тебя и предавая его. Но ей ведь не объяснишь, что ты и есть тот Макс.
— И вы поссорились из-за этого?
— Не знаю. Она хочет, чтобы мы расстались. — Под удивленным взглядом Макса я вернула стопку нот на крышку и закинула ногу на ногу, чтобы сцепить на колене дрожащие пальцы. — Очевидно, в ее глазах я лицемерка. И мне нечего ей сказать. Она, конечно, была бы права, будь ты другим человеком. В конце концов, это моё дело, но как донести до неё, чтобы не показалось грубо. — Я осознала, что меня понесло и резко прекратила свою тираду. — А потом я узнала кое-что еще. Не от нее, конечно.
— И что же?
— Они расстались с Крисом. Тем же вечером.
— Ничего удивительного, — фыркнул Макс.
— В смысле? — Я подняла брови, совершенно не понимая, что он имеет в виду. Лично меня тот факт немало удивил.
— Всё очень просто, но раз ты не догадываешься, то не уверен, стоит ли тебе знать.
— Если это как-то касается меня, то уж изволь, — посмотрела я в упор на Макса. Он пождал губы, но все же нехотя выдал:
— Он любит тебя.
— Чтооо? С чего ты это взял? Зачем ему тогда связываться с Милой?
Вот это новость. Как Макс умудрился сколотить эту гипотезу за считанные секунды? Я же о такой возможности и думать не могла. Если только Макс не помнил о чём-то таком из прошлой жизни... Я терпеливо ждала ответов.
— Смутно припоминаю, что он говорил мне об этом, но я не уверен, — с досадой покачал он головой. — Но теперь-то очевидно.
— Я не понимаю.
— Мила была просто мостиком в твою жизнь. Интересно, конечно, как так получилось, что они начали встречаться, и, надеюсь, это не было частью плана. Он просто воспользовался возможностью, которая совершенно случайно подвернулась ему. И тут он видит тебя в кафе со мной. С парнем, который дико похож на его лучшего друга. Он понимает это, как и понимает, кого ты раньше любила. И по этой причине у него нет шансов. Поэтому, какой смысл ему держать Милу? Никакого. Если Кристер и правда использовал Милу, то меня немало удивляет его поступок, даже огорчает. Он всегда был стеснительным парнем, но это уже крайность.
Я покачала головой, не веря своим ушам. Как всё складывается-то. Никогда бы не смогла прийти к подобному выводу. Надеюсь, к нему не сможет прийти и Мила. В противном случае нашей дружбе придёт окончательный и бесповоротный конец, даже несмотря на то, что я тут в общем-то ни при чём. Я не влюбляла в себя Криса, никогда не строила глазки и уж тем более не отбивала его.
Я искренне надеялась, что это лишь домыслы Макса. Если Крис и правда хотел проложить путь ко мне через Милу, возможно, в его планы входило только сдружиться с ней, но тут завертелось-закрутилось. Как бы то ни было, итог один — они не вместе.
— Любовный тр... квадрат, — констатировала я.
— В моем понимании цепочка должна быть замкнутой. А тут не получается. Мила любит Кристера, Крис любит тебя...
— Я люблю тебя...
— А я люблю тебя.
Это произошло впервые. Никогда раньше мы не признавались друг другу в любви. Его глаза преисполнились тем ярким светом, который мне удавалось видеть крайне редко, и я ценила такие моменты. Они были дороги моему сердцу. Я прекрасно понимала, что тень физических и душевных страданий до сих пор нависала над ним, и потому так отрадно было видеть неподдельное счастье, сияющее в его глазах.
Макс коснулся моей щеки. Его пальцы были прохладными и осторожными, но ощущение это отзывалось жаром. Я наклонилась ближе. Когда его губы накрыли мои, сердце забилось с силой, способной раздробить ребра. Я знала, что это не просто поцелуй. Не просто продолжение после затянувшейся паузы. Это начало.
Наши губы встретились тихо, без спешки, но в этом поцелуе было всё — и то, как мы сильно тянули это напряжение, и то, как устали бояться, и то, как сильно нуждались друг в друге. Я прижалась ближе, ощущая его ладонь на своей спине, его дыхание, его осторожность.
Я знала, если попрошу, он остановится в любой момент. Но я никогда этого не хотела. Особенно сейчас.
Его рука нежно спустилась по шее и снова наткнулась на пуговицы платья. Расстегнул ли он их? Нет. Макс поражал меня своей выдержкой. Расправившись с третьей пуговицей на его рубашке, я расстегнула свою и перевела его руки на ту, что пониже.
— Ариан... я не хочу, чтобы ты думала... что я привез тебя сюда только ради того, чтобы заняться с тобой... любовью, — сбивчиво шептал Макс, зарывшись в мои волосы. — Хотя я правда х...
— Макс... твоё благоразумие... просто невыносимо.
Вздох облегчения почти со стоном вырвался из Макса. Словно я вешу не больше пушинки, он с легкостью поднял меня со скамьи, усадил на крышку, под которой спрятались клавиши, и устроился между моих коленей. Он долго смотрел с высоты своего роста. Вот-вот черные и в то же время горящие глаза прожгут меня насквозь. Я была не в силах вынести этого ожидания, и потому первой поспешила вернуть наш поцелуй. Тут же его руки требовательно заскользили по моей спине. Он прижимал меня к себе все крепче, а его сердце колотилось как бешенное. Я в спешке расстегивала пуговицы его рубашки, словно от этого зависела моя жизнь. Наконец пальцы сбежали вниз по белой упругой коже торса и остановились над поясом джинсов. Во мне взорвалось желание, какого я еще никогда не испытывала. Я была готова отдаться ему без остатка прямо здесь, на этом рояле. Наши тела так тесно прижимались друг к другу, что я чувствовала его возбуждение. Я и сама безумно хотела его. Но Макс еще не продал остатки разума страсти. Я чувствовала, как он напрягается от моих прикосновений, как ему трудно сдерживать себя. Где-то далеко и глубоко, под толщей тягучего желания, я осознала, что могу безоговорочно ему доверять. Мои пальцы нащупали пуговицу на его джинсах. Губы Макса растянулись в улыбке, но не переставали меня целовать. Он снова с легкостью подхватил меня, и унес вверх по лестнице. Толкнув одну из дверей плечом, Макс опустил меня на пол. Ступни утонули в мягком ворсе ковра.
Мою шею обдало жаром его дыхания. Каждый его поцелуй сочился страстью, каждое прикосновение — желанием. Всю меня наполнял жгучий коктейль самых разных эмоций. Сильнейшее возбуждение и любовь, которую невозможно выразить одними словами, предвкушение и легкий страх перед неизвестным. Мы выписывали неспешный танец страсти, и наши губы размыкались лишь для того, чтобы Макс оставил горячие поцелуи на моей шее. Он поцеловал ямочку между ключиц и сами ключицы, оттягивая ворот платья, но вскоре его жадные губы снова возвращались к моим.
Под своими пальцами я ощущала бешенный ритм его сердца.
Макс все еще держался. Может, потому что не хотел меня пугать напористостью, а, может, и сам не хотел спешить, и столь страстное предвкушение приносило ему бесконечное удовольствие. Как бы то ни было, в этот раз он не остановится. Я знала точно. Слишком сильно было наше желание.
Ловко расстегнув маленькие пуговки до самой талии, Макс стянул с меня легкое платье и отбросил то в сторону. Теплые пальцы коснулись кожи живота, скользнули к груди и, задержавшись лишь на секунду, неспешно перебежали к плечам, а затем спустились к талии. Он на мгновение прижал меня к своему обнаженному торсу, но я не дала этому мгновению покинуть нас так быстро и прижалась еще сильнее, чем прежде.
Макс подвел меня к кровати вплотную настолько, что уже невозможно было удержаться на ногах, и я рухнула на пружинистый матрас, успев перед тем наконец-то расстегнуть заветную пуговицу на его джинсах. Мы молча смотрели друг на друга. Короткая пауза, чтобы перевести дыхание. И неожиданно для себя я начала волноваться, можно даже сказать паниковать.
Я была совершенно неопытной и не знала, чего ожидать. Уверена, совсем по-другому дела обстояли у Макса. Он знал, что делать, и этот факт должен был вселить в меня уверенность, но на самом же деле я боялась, что из-за моей неопытности и неосведомленности ему не понравится заниматься сексом со мной.
Макс хотел было снова воссоединиться в горячем поцелуе, но, услышав, как испуганно я произнесла его имя, выпрямился и взволнованно посмотрел мне прямо в глаза.
— Это мой первый раз.
Взгляд его тут же смягчился и губы изогнулись в нежной улыбке.
— Я не стану делать того, что ты не хочешь, — шепотом напомнил Макс у моего уха.
— Макс, я хочу, — твердо, насколько это было возможно в моем состоянии, заверила я.
И я отдалась в его власть. Во власть жаждущих движений и страстных прикосновений губ к моему телу. Я сгорала от желания, но Макс по-прежнему не торопился, словно не мог допустить, чтобы момент, которого мы так долго ждали, произошел столь пылко и быстро. Как мимолетная вспышка. От звуков, которые ранее служили для нас стоп-сигналами, предупреждением, что мы заходим слишком далеко, ещё больше бросало в жар. Одежда всё меньше стесняла наши движения, и вот нас уже разделяла только тонкая ткань моего кружева.
Теплая рука Макса медленно поднялась от колена по внутренней стороне бедра, пальцы надавили на промежность так, что спина инстинктивно выгнулась навстречу, и ловко стянули с меня последнюю преграду.
Макс сладко вздохнул, встав на колени между моих ног и его взгляд скользнул к самой сокровенной части меня. Я же смотрела только на его прекрасное в тусклом свете лицо и отчего-то не решалась опустить взгляд ниже. Но вдруг новое ощущение заставило мои веки и вовсе закрыться. Пальцы Макса дарили мне удовольствие, которого я в жизни не испытывала, от него буквально сводило ноги.
— Я хочу тебя, Ариан, — услышала я изнемогающий шепот сквозь свои стоны прямо у уха.
— Пожалуйста, — умоляла я.
И в тот же момент меня пронзила острая боль, рассеяв нависший дурман. Поначалу я даже не совсем поняла, что произошло, и боялась пошевелиться. Тут же ласковый тихий голос Маска коснулся моего уха, избавляя от замешательства:
— Я остановлюсь, если тебе больно.
— Нет, продолжай. — Я выдохнула напряжение, отдаваясь до невозможного приятному ощущению новой близости.
Мы двигались навстречу друг другу в первобытном танце неземного удовольствия. Я притянула Макса ближе, желая прочувствовать каждое его движение, поймать в поцелуе каждый вздох. Мое тело откликалось на его чувственный ритм, наслаждение накатывало волнами, пульсировало в венах. Оно росло, приближаясь к какой-то вершине, но не достигало ее. Пока. И это не имело значения. Куда большее удовольствие мне приносили само осознание момента близости с Максом и любовь, которая буквально взрывала мне сердце.
С чувством приятной усталости я пригрелась в его теплых объятиях и моментально провалилась в сон.
«Я люблю тебя,» — последнее, что я услышала той ночью.