Небесный кузнец

Пир продолжался, шум наполнял замок, призрачные тени играли веселье, а Мира лавировала меж ними, выискивая Червона. Он нашёлся зажатым в углу, неподвижный, словно статуя. Только глаза его бегали туда-сюда, поблёскивая под светом свечей.

— Что случилось? — Мира дёрнула парня за рукав.

— Не понимаю, — растерянно отозвался Червон, — где Хранитель? Так и не пришёл?

Девушка покачала головой и на всякий случай оглянулась. Полупрозрачные люди заполоняли зал, но никто из них не обращался в жуткое чудище, а замок не начинал рушиться.

— Он меня прогнал.

— Кто? — Червон наконец перевёл взгляд на свою знакомую.

— Ратибор. Сказал, что жизнь не стоит того, чтобы к ней вернуться...

— Ну конечно! — Червон хлопнул себя по лбу, а затем громко выругался.

Мира немного раздраженно наблюдала за просветлением парня. Он явно только что всё понял, а она вот нет. И ощущение собственной глупости её раздражало даже больше, чем Червон.

— Что «конечно»? — недовольно спросила девушка.

— Похоже, что он и есть Хранитель. Сам себе создал это всё, — Червон развёл руки в стороны, демонстрируя зал замка, — сам же и хранит. Это будет сложнее... Но я кое-что нашёл, точнее кое-кого.

Червон кивнул на молодую девушку, сидящую за столом на возвышении. В отличие от окружающих теней, она выглядела настоящей. Платье её было вышито золотой нитью, воротник отделан дорогими каменьями, как и кокошник, по обе стороны от лица тянулись рясны из жемчужных нитей. Однако неестественно бледное лицо со впалыми щеками не удалось бы скрыть сиянием и тысячи алмазов.

— Она как я. То есть настоящий человек, но вынуждена быть здесь. Из-за Ратибора, наверное.

— О чём ты?

— Может, её незаконченное дело — он?

— Выясним это. — Мира, не тратя такое драгоценное время, двинулась вперёд. Она быстро протискивалась меж уплотнившейся толпы. Несмотря на свою призрачность, люди вполне ощутимо толкались, и девушка заработала себе с десяток синяков.

Незнакомка что-то тихо шептала себе под нос, иногда прерываясь, чтобы закинуть голову и растереть горло, скрытое воротом. Тонкие пальцы её путались в ряснах, она резко выдёргивала руку, и жемчуг летел в стороны, но на украшении его меньше не становилось.

Мира осторожно положила ладонь на плечо незнакомки, и та застыла. Она медленно повернула голову и хриплым шёпотом сказала:

— Кто ты? — Бледные сухие губы незнакомки скривились, а широкие тёмные брови нахмурились. — Как ты посмела? Я княжна! Я княж... — Незнакомка зашлась клокочущим кашлем.

Мира вздрогнула и сделала шаг назад. Она оглянулась на Червона, ища у него поддержки, но он молчал.

— Стой, — княжна схватила Миру ледяной рукой, обращая к ней испуганный взор, — подожди. Ты настоящая?

Дыхание Миры сбилось от волнения, но она кивнула в ответ, следя, как незнакомка расплывается в улыбке, и тонкая кожа на губах трескается.

— Как же хорошо. Как хорошо! Этот пир идёт нестерпимо долго. Он кончается, а потом вновь начинается. Я так устала. Так устала.

— Что здесь происходит, вы знаете? — спросила Мира, наклоняясь. Червон заинтересованно приблизился.

— Что? Это пир. Не помню, зачем он... В честь примирения? Они так долго сражались. Мстили за отца. Ратияр взял меня в жены ведь только за этим. Святобор не взял, ибо у него уже была жена, Ратибор не взял оттого, что был против, а Ратияр взял. Он хотел дружину моего батюшки не для мести за своего отца, а для мести за себя самого. Он так хотел власти. Третий в семье. Ему было до неё далеко.

Святобор так и не успел нажить детей, оттого Ратияр и решился убить его. Убил, а сказал, что Ратибор. Но я знала. И Ратибор. Уж конечно! Вот и сбежал. А я и молвить слово поперёк мужа боялась, да и боялась за дитё...

Речь незнакомки прервалась, она повернула голову к Мире и с ужасом уставилась на неё:

— Где мой ребёнок? — крик княжны разлетелся по залу, заставив на мгновение всё замереть. Бешеной смазанной тенью мелькнула она перед глазами, уронила свой высокий стул и понеслась куда-то.

Мира и Червон переглянулись, а после рванули за ней. Они бежали по тёмному коридору, по каменной лестнице, пока не нагнали её в небольшой пустой комнате. Сквозь решётчатое окно туда пробирался холод, и дыхание Миры облачком улетало прочь. Прямо в центре комнаты стояла колыбель, на неё падал отчего-то серый неживой свет. А незнакомка с нежной улыбкой взяла на руки свёрток с ребёнком внутри. Она бережно покачивала его в руках и тихо пела.

Ребёнок шевельнулся. И Мира на мгновение улыбнулась, позволив себе порадоваться за молодую мать. Червон вдруг отступил. Лицо его исказилось, а глаза застыли, он потянул Миру к выходу, но та лишь шикнула на него. Она оглянулась на бледную княжну, но та была поглощена своим чадом. Ткань свалилась с его тела, открывая Мире страшную правду. Шевелился совсем не ребенок.

Тело его опухло, почернело, оставляя на ткани жирные пятна гнили, из живота его и изо рта лезли белые пухлые личинки, перебираясь на руки женщины. Она и не замечала, что вместо ребенка держит сероватую вздутую массу, едва похожую на человека. В нос тут же ударил запах, знакомый резкий отвратительный запах гниющей плоти.

Мира почувствовала тошноту и страх. Она мелко задрожала. Червон приобнял её, заставляя медленно отступать. Но девушка рухнула на пол, стеклянными глазами глядя на открывшуюся картину.

***

Ратибор раздражённо передёрнул плечами. Медведь когтями разрывал его душу, силясь вырваться к хозяйке. Мужчина надеялся, что Мира оставит его, хотя и понимал, что вряд ли это произойдёт. Ему бы выкинуть её прочь, не церемонясь, но таких решительных действий против своей хозяйки оборотень предпринять не мог. И теперь близость хозяйки, её чувства заставляли медведя внутри мучить Ратибора.

— А, вот ты где, братец, — Святобор вывернул из-за угла, держа в руках чашу. — Что-то не видно тебя стало на пиру, — усмехнулся он.

Ратибор даже растерялся. Он слишком давно не видел своего старшего брата.

— Святобор! Ты?

— Я, конечно, я. Ты что же это, князя своего не узнаёшь, а? — Святобор дружески хлопнул брата по плечу. — Всё тот же я!

— Ты низкий, — растерянно сказал Ратибор. Он отчего-то помнил его по-другому.

— Зато я крепче! — Святобор вскинул руку, показывая мышцы, и загоготал. — А ты перебрал, а? Уж не вскружила ль тебе голову наша победа, брат?

— Нет, но...

— Что такое? — Святобор глотнул из кубка и закашлялся. Он судорожно пытался вдохнуть, но упал на колени. Кубок звякнул о пол, проливая красную, словно кровь, жидкость.

— Брат! — Ратибор кинулся к нему. В его руках Святобор забился в судорогах, глаза его покраснели от напряжения, а ртом пошла пена. Мгновение — и князь остался на руках брата неподвижным камнем, охладев за миг.

Ратибор опустил его на пол. Сердце его неистово колотилось, а медведь рычал так, что закладывало уши. Ратибор потерянно побрёл по коридору, повторяя себе, что это не правда.

— А вот ты где, братец! — Святобор снова появился из-за угла. — Что-то не видно тебя на пиру.

— Святобор, — пробормотал Ратибор, — ты же умер...

— Окстись, брат! Ты перебрал. Уж не вскружила ль наша победа тебе голову?

Ратибор схватился за оную. Он уже перестал понимать, что происходит.

— Что такое? — Святобор вновь приблизил кубок ко рту, собравшись отпить из него.

— Нет! — Ратибор ударил брата по руке, заставляя того пролить ядовитую жижу.

— Ах вот что, — грустно улыбнулся Святобор. — Ну что ты, что ты, это всё равно случится.

Святобор рухнул на пол, забился в конвульсиях, не в силах вздохнуть, густая пена измазала ухоженную бороду, и он застыл, глядя покрасневшими от натуги стеклянными глазами в потолок.

Ратибор некоторое время стоял, ошарашенно глядя на труп брата, пока тот не дёрнулся, и побежал прочь. Видеть, как снова умрёт Святобор, он не был готов.

— Эй, — на пути вдруг встал Ратияр. Молодой и безбородый, каким его и видел последний раз Ратибор. — Куда ты так спешишь, брат? Я ведь искал тебя на пиру. Мне нужно поговорить с тобою.

— Ты... — задыхаясь, начал Ратибор, — ты отравил Святобора!

— Я ужасен. Мне жаль, что я поступил так, ты же знаешь, брат мой. Я ни за что бы не поступил так сейчас. Но... — Ратияр вытащил кинжал и с криком бросился на Ратибора.

Такого медведь вытерпеть не смог. Острые когти вонзились в сердце княжича.

Ратибор в страхе бросился прочь. Прочь от брата и от себя самого.

— О, здравствуй! — из комнаты выглянула жена Ратияра, придерживая ребенка. — Ты что же так мчишься? Едва не разбудил младенца!

— П-прости, — он остановился рядом, переводя дыхание.

— А вот и муж мой, — улыбнулась женщина.

Ратибор с ужасом следил, как Ратияр пронёсся мимо него, к своей жене, и принялся душить её.

— Ты, пёсья дочь, ты виновата! На что мне девка? Тем паче мёртвая?

Женщина выронила свёрток с трупиком, изглоданным смертью.

— Уйди от неё! — зарычал Ратибор, отбросывая брата к стене. Голова Ратияра раскололась, словно орех, но и жена его безжизненно упала на пол. — Нет... Нет... Нет!

Из комнаты вышла и Мира. Она опустилась рядом:

— Давай уйдём, пожалуйста.

— Ратибор, — молодой парень с чёрными кудрями подошёл к ним. — Ты помнишь меня? Я Червон. В любом случае, послушай. Я знаю, ты хочешь вернуться в те времена, что кажутся тебе хорошими, но они давно остались позади. И то, что ты сотворил, ты сделал не своими руками, а руками Карги, ты взял её гниль, опутал ею своих родных. Брось это. Отпусти, иначе ты лишь мучишь их и себя. Они будут умирать здесь снова и снова, ведь у них нет больше дел. Понимаешь? Они сами стремятся уйти, а ты им не даёшь.

— Пойдём, — Мира поднялась. — Пойдём же, — она потянула его за руку.

Ратибор кивнул. Он больше ничего не чувствовал. Только всепоглощающую пустоту.

— Лучше бы я и не вспоминал... — пробормотал он.

Всё, чего теперь он желал, — уйти отсюда. Уйти так далеко, как только можно. Лишь бы не видеть этот быстрый калейдоскоп смертей.

***

Червон шёл впереди, за ним оборотень, а замыкала шествие Мира. Она всё ещё была потрясена увиденным и совершенно ничего не понимала. В голове её путалось сказание о Полозьем замке и та часть истории, что она смогла разобрать в полубреду княжны. Спрашивать она боялась. Ратибор был белее снега и терялся рядом с полупрозрачными людьми. А Червон, похоже, лишь строил догадки, многие из которых, однако, били прямо в цель.

— Мира, — знакомый голос раздался едва не над самым ухом.

Девушка обернулась. Ей показалось, будто она увидела Ярославу, заходящую в какую-то махонькую дверь.

— Иди сюда, Мира, — вновь позвали её.

Девушка оглянулась на Червона и Ратибора, но всё же последовала за зовом. Она прошла в дверь, согнувшись, и оказалась в маленькой тёмной комнате. С ужасом она узнавала и пыльный пол, и печь в стороне, и заваленный стол, и искорёженную закрытую клетку.

— А вот и ты, — с печки показалось лицо Карги. Испещрённое глубокими морщинами, дряблое и жуткое. Глаза её были черны. Ни белков и радужки, а только чернота.

Мира отступила.

— Хочешь сказку, дитя? Я поведаю тебе о трёх братьях, что жили в Полозьем замке, замке богов. Ты ведь хочешь знать правду?

Мира резко развернулась, открыла дверь и упала во тьму. Мерзкий хохот Карги лишь нарастал, оглушая и перерастая в звенящую тишину. И перед Мирой начали всплывать размытые очертания людей и мест.

— Смотри, — прошептала Карга, — и слушай.

Давным-давно, когда боги ещё не стали смутной легендой, жили трое братьев. Старший был мудр, Средний силён, а Младший был добр. Когда убили их отца, великого князя Полозьего замка, потомка самого Индра, братья собрали армию, достойную богов. Месть их была жестока, но справедлива. Все были рады победе.

Однако в сердце третьего сына попал осколок тьмы, и он захотел власти. Он хотел её больше, чем света Инти, жажда власти была сильнее, чем жажда воды, княжич задыхался без власти. Он взял себе в жёны дочь восточного князя, чтобы получить часть земель, как приданое, но ему было мало. Он хотел забрать власть старшего и не отдавать её в руки среднего.

Тогда Младший отравил своего брата ядом нага, что выторговал у старой ведьмы, но выставил эту смерть так, будто средний возжелал той власти. Средний не мог так просто оставить эту ложь, он сбежал в ту же ночь, уведя с собой часть верной дружины. Он хотел доказать свою невиновность и заплатить сполна подлому брату. Однако люди Младшего уже ждали его. Они перебили весь его отряд, а среднего брата спасла Ведьма.

Она созналась, что дала яд младшему, но никак не думала, что тот использует его так гнусно. Ведьма обещала помочь, она обещала дать силу берсерка, попросив взамен лишь оружие, которым Средний убьёт брата. И он дал своё согласие. Он убил медведя, принёс его шкуру Ведьме, которая заколдовала ту древними, как сами боги, рунами.

И Средний пошёл в родной замок, с бешеной силой продираясь вперёд. И вот наконец он повстречался с братом один на один. Младший раскаивался, он плакал о старшем брате, плакал о своей жене, умершей якобы в родах, плакал и о мёртвом младенце, что так и не увидел лучика Инти. Сердце Среднего сжалось от жалости к младшему брату, которого он помнил ещё чумазым мальчишкой, и не смог завершить начатое — убить брата. Вот только Средний не знал, что тьма в младшем уже давно проросла, и он лично задушил жену, а мертворожденная девочка стала платой за яд, что дала ему Ведьма. Средний брат распахнул свои объятия для убийцы, и тот шанса не упустил. Он вонзил в своего последнего живого брата кинжал, но смерти его так и не дождался. Средний получил свою силу, силу беролака. Он стал оборотнем навеки. Он обернулся свирепым медведем и разорвал младшего на куски.

Так он стал тем оружием, что было обещано Ведьме. И Ведьма забрала своё, обрушив ненавистный замок, что когда-то принадлежал её любимому.

Мира завороженно следила за тем, как рушился Полозий замок во тьме сказки Карги.

— Мира, Мира!

Девушка моргнула, изумлённо глядя на напуганного Червона, который всё ещё держал её за плечи. Ратибор хмуро наблюдал за ними.

— Что такое? — спросила Мира.

— Я перепугался, — ответил Червон немного смущённо. — Ты отстала, а когда мы подошли, твои глаза... Они были чёрные, ни радужки, ни зрачков, только чернота...

— Ты как? — Ратибор выступил вперёд.

— Всё хорошо. Правда. Давайте выбираться отсюда.

Стоило им выйти из замка, как тот задрожал, заскрипел, и крупные камни начали падать вниз, а плотный туман кутал руины. Полозий замок перестал существовать и в Царстве Мёртвых, и во снах, и наяву. Теперь троицу окружала только серая дымка этого мира.

— Вот и всё, — вздохнул Червон, не скрывая своего облегчения. — Поздравляю, Мира, мы успели. Теперь осталось лишь выйти отсюда, но уже без меня. Я окончил своё дело и теперь... Что ж, теперь меня что-то ждёт.

— Мне жаль, Червон, — Мира раскрыла объятия, — я буду тебя помнить. И спасибо за помощь.

— Прощай. И ты, медведь, прощай, — парень улыбался, растворяясь в тумане.

Но молчаливое спокойствие длилось недолго. В мареве показалась чья-то тень, и Мира отпрянула, спрятавшись за Ратибором. Тень вылетела прямо на них с безумной скоростью.

— Мира! — Лё кинулся обнимать девушку. — Значит, оторвались от этого червя?

— Какого ещё червя? — не понял оборотень.

— И ты тут? — удивился Лё. — Дай и тебя обниму!

Парень повис на неподвижном Ратиборе, который прожигал его взглядом.

— А тот, где? Ну, чёрненький?

— Червон? Он ушёл, — ответила Мира.

Ратибор оставался хмур, Мира печальна, только Лё счастливо бегал вокруг них, радуясь, что попал в этот странный мир хотя бы не один.

— Нужно выйти отсюда, пока время не закончилось, — пробубнила девушка.

— Может, вернемся по мосту?

— Гениально, Лё, — раздражённо фыркнула Мира, — только как мы найдём мост?

— Но... — парень оглянулся, — вон же он. Разве вы не видите?

Мира кинула взгляд на Ратибора, который, кажется, как и она, ничего, кроме плотного тумана, не видел.

— Лё, — Мира положила ладонь на его плечо, — будешь нашим поводырём.

Парень довольно ухмыльнулся и важно задрал голову.

— Только не лопни от спеси, — хмыкнул Ратибор.

Шли они недолго, а Лё вообще было сложно упустить. Из виду ещё да, а вот его бубнёж не слышать было невозможно (Мира пыталась). Парень эмоционально пересказывал Ратибору, каким храбрецом он выступил в бою с чёрным зубастым червём. Оборотень слушал с непроницаемым лицом и усмехнулся лишь в тот момент, когда Лё с визгом прыгнул за его спину. Всё потому, что прямо перед ними в тумане зажглись шесть красных огней. И Мира невольно вздрогнула, зная, кого увидит. Из тумана вынырнула драконья голова. Одна. За ней другая. И третья.

— Нас съедят, нам конец, — оповестил Лё шёпотом.

— А, — сказала одна голова, — смертные.

— Жалкие букашки, — проговорила вторая.

— Никто не уходит обратно, — средняя голова застыла напротив Миры. — Много умных хотят выйти, мало дураков — войти. Живые ведь такая ценность в Царстве Мёртвых.

— И скоро вы станете такими же душами, и идти вам некуда будет, кроме как в наваждения, — заметила первая голова.

— Нас отпустил сам Нокармот. У нас сделка.

— Нам он ничего не говорил, — оскалилась вторая голова.

— Сама Живани дала мне свой гребень в знак расположения, а ты, змеюка, не хочешь меня выпустить? — почти по-настоящему оскорбилась Мира.

— Откуда нам ведомо, каким гребенем Царица чешет свои локоны? — клацнула зубами средняя голова.

— Да неужто, — Мира приосанилась, — помощница Раткирани стала бы лгать о таком?

Головы переглянулись между собой, третья голова даже обнюхала девушку. Змеиный шёпот нарастал.

— И долго нам ждать? — грозно прикрикнула Мира. — Со мною оборотень, что хранит покой самого Мавишбеля.

— Ну, он оборотень... — подтвердила первая голова.

— Правая длань Мавишбеля! — добавила Мира настойчиво. — И даже мой слуга, — девушка небрежно махнула в сторону Лё, — вор и лжец, любимец Кодо. И ты смеешь не верить мне, тёмной ведьме, верной соратнице Раткирани, что удостоила меня своею меткой?

Мира выставила ладонь, на которой в настоящем мире у неё было пятно. Голова посередине потянулась к руке и тут же отпрянула, загудел дракон и отполз в сторону, склоняясь перед ведьмой.

Лё поспешил поскорее пересечь мост, за ним двинулся Ратибор, а Мира широко улыбнулась, глянув напоследок на поверженного ложью дракона. Вряд ли она ещё когда-то заглянет в это Царство. По крайней мере, ждать ещё долго.