Небесный кузнец

Мира потянулась. Вылезать из-под тёплого одеяла совсем не хотелось, но лучики Инти уже щекотали её ресницы. Недочитанная новенькая книга так и осталась лежать в постели, позабытая из-за сна.

— Милая, иди кушать, — позвала мама. — Твои любимые блинчики.

— И если ты опоздаешь, то тебе достанется меньше, — добавила Краса.

— Иду!

Мира быстро умылась и оделась, косы она плела на ходу.

— Как тебе новая книга? — улыбнулся отец.

— Начало интересное, — Мира ухватила блинчик и макнула его в мёд, любезно подставленный сестрой.

Девушка только поднесла ароматный тёплый блин ко рту, как застыла, и только липкая капелька упала на пол. Левую ладонь прожгло невероятной болью, будто туда впилось шило.

— Ай! — Мира уронила блин.

— Что такое, деточка? — участливо спросила мама.

— Н-ничего. — Ладонь оставалась девственно чистой, и никакого острого предмета из неё не торчало. — Странно...

— На вот новый, сестрёнка, — Краса протянула ей свой, ещё не надкушенный, но уже в меду.

— Спасибо, — Мира приняла его, ощущая, как ладонь начинает колоть. Девушка поморщилась и положила блин. — Что-то... странное...

Мире вдруг стало тяжело дышать, она почувствовала страшную духоту, которая впивалась ей в лёгкие, перекрывала горло. Но никто из её семьи даже не дрогнул, они застыли, как неживые куклы со стеклянными глазами.

— Мира! Мира! Сюда! На улицу! Мира! — доносился откуда-то глухой крик.

Девушка побежала к выходу, дёрнула дверь, толкнула, но та не поддалась. Дым медленно полз по полу, поднимался вверх, обволакивая Миру, и выход остался где-то далеко впереди. Девушка закричала так громко, как только могла, а ладонь её начало нестерпимо жечь, будто она лежала на раскаленных углях. Сверху обрушилась тьма. Мира больше ничего не видела, только слышала треск и хруст, а когда чернота рассеялась, и вместо неё появился туман, девушка упала наземь и закашлялась.

— Мира, ты как? — кто-то опустился рядом, положил руку на плечо. — Ничего, теперь всё хорошо, Мира, всё хорошо...

Голос казался таким знакомым. Она подняла взгляд и снова закашлялась, но уже скорее от удивления:

— Червон?

— Да, — парень улыбнулся, — это я.

— Но Змай сказал, что это Царство Мёртвых... — растерянно сказала она. Память благополучно вернулась.

— Оно и есть, — кивнул Червон. — Я убил себя.

В ушах у Миры зазвенело, боль пронзила голову мечом, тупым и ржавым, сжала горло и ударила под дых. Из глаз полились слёзы, скатываясь к подбородку и падая одной крупной каплей на тёмную ровную землю Царства Мёртвых. «Это из-за меня, — подумала Мира. — Это всё из-за меня». Вина всегда хуже боли. Она давит на тебя массивной плитой, пока ты не выдохнешься держать этот груз, пока тебя не раздавит.

— Не нужно, — Червон положил ладонь на плечо девушки, — не плачь. Это не поможет, да и ты в этом не виновата. Ты такая же жертва, как и я. Просто иногда добрые дела ведут нас прямиком в марево Царства Мёртвых...

— Значит, здесь ты теперь будешь? — тихо спросила Мира.

— Не всегда. Однажды и отсюда уйду. Знаешь, ведь этот мир не страна, где обитают умершие вечность, он лишь перевалочный пункт. Мы можем находится здесь сколько угодно. Кто-то ждёт своих супругов, кто-то детей, кого-то держит что-то другое, но после мы уходим.

— Куда?

— Не знаю. Никто не знает. Боюсь, даже Нокармот не сможет дать тебе ответ. Это что-то, что выше богов, выше даже, чем сам Ааире. Я всё равно стараюсь об этом не думать. Вдруг там ничего и нет?

— Вдруг, — отозвалась Мира, пустыми глазами пялясь в сизую дымку. — Но зачем ты это сделал, Червон?

— Убил себя? Да, вина. Я не смог жить со всем этим... Знаешь, как я попал к Карге? Я ведь теперь ясно это помню, я всё помню, но теперь мне это не мешает, теперь это не кажется причиной для самоубийства. А мне просто нужно знать, что кто-то ещё будет помнить эту историю, мою историю.

Червон смотрел прямо в туман, словно видел там своё прошлое, свою жизнь. Мира не просила, ничего не говорила, но он сам начал рассказывать:

— Это был конец лета, но ты и сама знаешь. Мы с ребятами гуляли у леса, мы поспорили, что я смогу пройти через бурелом, что не испугаюсь. Я боялся. Очень. Но пошёл. Всё вокруг становилось каким-то неестественным, странным, и тут появилась старушка с корзинкой в руках. Она так мило улыбалась, так радовалась, что я согласился помочь. И я нёс её корзинку с плодами шиповника до избы в лесу, а из корзины всё капал ягодный сок...

Когда мы вошли во двор, она сказала: «Ах, бедный молодец, устал ты, верно, нести человечьи головы». И знаешь, в корзине лежали окровавленные головы, руки и ноги... Я так и застыл, а она засмеялась-закаркала... Старая ворона. Карга. Тогда она поставила мне условие: «Ты приведёшь мне ребенка или следующая голова, которая окажется в моей корзине будет твоей».

Червон замолк и грустно улыбнулся. Мира уже не плакала, она молчала. В голове у неё стало совсем пусто.

— Некогда нам рассиживаться, нужно найти твоих друзей и вытащить отсюда! — встрепенулся парень и поднялся. — Сейчас они тонут в наваждениях, просто так их не вытащить. Нам нужно к Озеру Слёз.

Червон поднял Миру с идеально ровной земли.

— Озеро Слёз? — растерянно спросила девушка.

— Все слёзы, пролитые по умершим, — Червон потянул за собой девушку, — как говорят легенды. Его охраняют мары — воины Нокармота. Смотри!

Сквозь дымку проступили тёмные башни каменного замка. Острые шпили чётко вырисовывались в сероватом туманном небе, но сам массив так и оставался в густом белёсом мареве.

— Это замок Нокармота. Седьмой замок богов. Только вот никто из живущих его не видел, только мёртвые... Идём, Озеро за замком.

Червон всё ещё крепко сжимал руку Миры. Он ориентировался в плотном тумане, словно для него тот и не существовал. Парень целеустремлённо шагал вперёд, но скоро шпили оказались по левую сторону, а затем и за спиной. Смотреть было особенно не на что: земля неестественная ровная, туман и только чёрные башни.

Мира почувствовала холодок, будто вдруг подул ветер.

— Озеро, — прошептал Червон и тут же тихо выругался. — Бежим!

Девушка послушно понеслась прочь, но любопытство заставило её оглянуться. Яркие горящие пятна неслись в полумраке вечного сумрака — мары, вылепленные из текучего огня Пылающей горы самим Нокармотом, сыном Раткирани. Они не знали пощады и не умели чувствовать, только сияли пламенем, которое никогда не гасло. Мира читала о них в «Божьих промыслах» и теперь остановилась, растерянно глядя на массивную фигуру мара, приближающегося к ней. Он выглядел ровно так, как представляла себе Мира: в два раза выше неё самой, чёрный с огненными прожилками и сверкающими глазами. Широкая пасть мара открылась, являя пламенное нутро, он что-то сказал-зарычал, небрежно ухватил девушку поперёк туловища и зашагал к замку.

***

В темнице замка оказалось сыро и холодно. Червон этого совсем не чувствовал, зато Мира от холода тряслась и громко стучала зубами.

— Ничего, — сказал наконец парень, — скоро нас выпустят. Только вот к Озеру мы теперь вряд ли попадём. Хотя, можно и так попытаться...

Девушка оторопело смотрела на Червона и молчала. Она перестала что-либо понимать ровно тогда, когда оказалась на Мосту. А после путешествия в руке мара до замка Царя Мёртвых Мира вовсе потерялась в пустоте своих мыслей. Она ощущала себя веткой, несущейся по горной реке прямо к водопаду, чтобы навсегда затеряться в глубине. Тем неожиданней был визит.

Тихие шаги первым услышал Червон. Он поднялся и подошёл к решетке, но тут же отпрянул и вжался в стену. Мира изумлённо подняла голову, натыкаясь взглядом на девушку, её ровесницу. Незнакомка опустилась на корточки, склонив голову набок, отчего её светло-рыжие вьющиеся волосы, коснулись пола. Тёплые ореховые глаза с интересом разглядывали Миру, на пухлых губах гостьи играла лёгкая, как весенний ветерок, улыбка.

— Здравствуй, — мелодичный голос разбил тишину, и Мире казалось, что она всё ещё слышит приятный звон. — Не часто тут встретишь таких, как ты.

— Как я? — Мира не могла перестать изучать мелкие веснушки, усыпавшие вздёрнутый нос незнакомки.

— Живых. Как ты здесь очутилась?

— Это долгая история, — тяжело вздохнула Мира.

— Разве ты куда-то торопишься? — ехидно ухмыльнулась рыжая. — Я люблю истории с Шарана, но мертвецы не особенно разговорчивы.

— Хм... Ну что ж... — Мира устроилась поудобнее на холодном полу. — Эта история началась тринадцать зим назад или даже больше... Однажды зимой...

Мира сама не знала, почему принялась так подробно описывать всё, что с ней приключилось, может, Царство Мёртвых вытягивало из людей их истории, а может, рыжая девушка расположила её своим милым видом. Скорее, и то, и другое. В те мгновения Карга снова ожила, чтобы показать свой злой нрав, а после рядом оказались и Ратибор с Лё, чтобы вместе пройти путь к Болотной Ведьме. Мира вдруг осознала, сколько всего с ней успело произойти, и это ошарашило её. Она ещё не задумывалась над тем, как там родственники, как глупый Вячко и её родной город. Они остались где-то позади, а мысли Миры вечно находились где-то у её левой руки, на которой лишь в Царстве Мёртвых не чернела метка проклятия.

— Восхитительно! То есть, конечно, ужасно, что та ведьма сделала с тобой, что тебе пришлось вынести, но... разве не чудесно? Это так захватывающе! — Рыжая восхищённо размахивала руками.

— Да, наверное. Я как-то не думала об этом, — растерянно улыбнулась Мира.

— Так где твои друзья?

— Лёаррад и Ратибор? Я не видела их с тех самых пор, как они перешли тот злосчастный мост. Думаю, они где-то здесь, и мне необходимо их найти! А для этого мне нужно Озеро Слёз...

— Чтобы вырвать их из наваждений! — восторженно закончила рыжая. — Какое приключение! Какое! Я обязательно тебе помогу! Только подожди!

— Эй! А ты кто хоть? — воскликнула Мира в след умчавшейся незнакомке. — Вот тебе на.

Червон всё это время стоял в дальнем углу темницы и таращился на девушек.

— Это Живани, — только и смог вымолвить он, опускаясь на пол.

— Что? — Мира вскочила, хватаясь за сердце. — О боги! То есть, богиня! То есть... Это Живани?! Дочь Суража, Сына Звезды и Ханшады, Брачной Девы? Внучка Лёара, самого Небесного кузнеца?

— И жена Нокармота, Царя мертвецов, — кивнул Червон, не поворачиваясь.

Мира осела, не в силах даже закрыть рот. Только что она видела богиню. Да что там видела, она говорила с ней! Рассказывала ей о себе, и той, кажется, понравилась эта история.

— Ой мамочки... — прошептала Мира, хватаясь за голову.

Теперь мысли её путались, бежали друг за дружкой, спотыкаясь и вопя. Скоро они закопошились ещё быстрее, когда загремели шаги и исчезла решётка, а перед путниками предстали воины Нокармота. Червона и Миру вновь небрежно ухватили и потащили по тёмным коридорам, которые освещали лишь огненные прожилки на твёрдой чёрной коже маров.

Вскоре пленники оказались в огромном зале с высокими потолками. Он был размером с дом, где всю жизнь прожила Мира, и внушал не величие, а мрачное предвестие чего-то плохого. Как только двери распахнулись, являя его, у девушки закрутило живот, она не могла даже вдохнуть, увидев ещё издали крупный трон из чёрного обсидиана, на котором сидел сам Нокармот. Мира оказалась ни капли не разочарована им, хотя и представляла себе его иначе: болезненно худым длиннобородым стариком с выцветшими глазами и гниющими зубами. Царь Мёртвых же, независящий ни от чьих представлений, оказался молодым гладковыбритым мужчиной с седыми волосами до лопаток, грозно нахмуренными тёмными бровями, глазами, словно бездны, и чрезмерно узким лицом. Он заставлял изумляться и его трагической красоте, и той жути, что веяла от него. Кабы не Живани, сидевшая рядом, с её весёлой улыбкой и добрыми чуть раскосыми глазами, Мира б свалилась плашмя и навеки осталась с мертвецами.

— А вот и они! — богиня сцепила руки, прижимая их к груди.

— Нарушители, — раздался негромкий, но чёткий, прекрасный и страшный голос Нокармота.

Сердце Миры гулко билось в груди, ей казалось, что скажи бог ещё словечко, и потолки замка обрушатся на неё.

— Путешественники, — поправила Живани мужа и, о ужас, игриво толкнула его. — И она живая, я ведь говорила! Она живая, Ноки!

Бог недовольно закатил глаза:

— Ну, хорошо, её я отпущу, отпущу из темницы, однако, если она снова попытается пробраться к озеру...

— Не попытается, — заверила Живани. — А его? Он здесь явно не просто так. Взгляни же, ты сам поймёшь.

Нокармот без интереса опустил свой взгляд на Червона, который, если бы не мар, придерживающий его, рухнул бы прямо на пол.

— Его срок почти пришёл, — сказал лениво бог. — Отпускать я его всё равно не намерен.

— Ноки! — возмутилась Живани.

— Нет. Это моё последнее слово.

Мира завороженно следила за богами перед собой, стараясь всё же дышать. Это было сложно, а ещё сложнее было думать. И всё же девушка смогла. Ей вдруг вспомнились строчки из «Божьего промысла»: «Царь Мёртвых не властен над живыми, попавшими в его Царство. Он повелевает лишь душами усопших. Однако без проводника (чаще погибшего родственника) ни один живой не уйдёт живым». Мира сглотнула. Значит ли это, что Червон — её проводник по этому миру и что её хотят лишить единственного знакомого здесь?

— Ты его отпустишь, — выпалила Мира внезапно. Настолько, что будь её воля, она бы так же ошарашенно взглянула на себя, как и остальные. На мгновение ей показалось, что и мары удивлённо покосились на ополоумевшую пленницу.

— Что ты сказала, жалкая ты блоха? — переспросил Нокармот тоном таким спокойным, что казалось, будто он просит кружечку чая.

— Я. Сказала. — Мира сжала кулаки, пересиливая себя и поднимая голову, чтобы встретиться с глазами-безднами. — Ты. Отпустишь. Его.

Живани выглядела одновременно озадаченно и восхищенно.

— Доставай свои волшебные часы, — воскликнула Мира смело. На самом деле, если бы не ладонь, которую жгло льдом, она бы давно утонула в глазах Нокармота. — Заключим сделку.

Богиня поглядела на мужа, на Миру и расхохоталась. Бог недовольно поглядел на жену, но промолчал.

— Ты получишь мою душу, если я не выберусь отсюда, пока не закончится песок, в обмен ты отпустишь моего проводника. Это условия сделки.

— Да! Да, — Живани кивнула, — ты не в праве отказать, мой сиятельный!

Нокармот нехотя махнул рукой, и в центре зала появились песочные часы ростом с Миру.

— Сделка заключена, — объявил Нокармот. — Проваливайте.

— Нет, подожди-ка, — Живани поднялась. — Она идёт к дедушке, так что, если уж выберется, пусть передаст ему весточку, а если нет... — богиня пожала плечами.

Она спустилась со своего трона. В полном молчании Живани вложила в руку Миры костяной гребень и поцеловала девушку в лоб. Через мгновение мар уже тащил недавних пленников вон.

***

Мира разглядывала гребешок в руках. Выглядел он совершенно обыкновенным, на рынках полно таких. Без украшений и завитушек. Что за весточка такая? Но, наверное, богам виднее.

— Он волшебный, — Червон кивнул на гребень, который Мира крутила в руках. — Это не весточка, это её дар тебе.

Девушка изумлённо поглядела на гребешок. Он нисколечко не изменился под новым взглядом.

— У меня что волосы такие спутанные? — ошарашено спросила Мира, останавливаясь.

— При чём тут твои волосы? — ещё больше удивился Червон. — Нет! О боги, конечно, дело не в твоих волосах! Совсем не в них. — Парень опустился на землю, хватаясь за голову. Пару мгновений спустя он уже смеялся.

Мира похлопала его по плечу, печально вздохнула и принялась ждать, когда истерика Червона подойдёт к концу. Больше всего в тот момент ей хотелось накричать на него: ей нужно торопиться, а он хохочет без продыху.

— Ладно, — парень глубоко вздохнул, — прости. Не каждый же день такое происходит, а?

— Не каждый, — согласилась Мира, думая, что, если он сейчас же не поднимется, она его ударит.

Червон мыслей не читал, но всё же встал и зачем-то отряхнулся. Пыли здесь не водилось, как и грязи, а земля была твёрдой, словно камень, и чистой. Парень огляделся, всматриваясь в туман, и угукнул себе под нос, делая первый шаг. Мира поспешила за ним.

— И в чем он волшебный? — девушка засунула гребешок в карман.

— Пока не знаю. Мне вот интересно, ты откуда про такую сделку узнала?

— Ты что, «Божьи промыслы» не читал?

— Я не умею читать, — пожал плечами Червон.

— А я умею, — Мира нервно почесала левую ладонь.

С ней что-то происходило, и больше всего она боялась, что вот прямо сейчас станет злобной Каргой. Но пятно на руке исчезло, оставив только неприятный зуд и покалывание. Чтобы хоть как-то отвлечься и предупредить дальнейшие расспросы Червона, Мира раздражённо продолжила:

— «Божьи промыслы» собрали в себе все известные легенды о богах. Там и про сделку с Нокармотом написано. Вот и всё.

Червон покосился наспутницу и ограничился кивком. Девушка была благодарна ему за это. Ей совсем нехотелось вспоминать всю легенду о сделке с Царём Мёртвых в подробностях, хотябы потому, что в ней герой, заключивший эту сделку, так и не смог выбраться.