Небесный кузнец

Лё выглядел бодрым, несмотря на бессонную ночь. Он решил дойти всё ж и до Болотной Ведьмы вместе с Мирой и Ратибором. Не то, чтобы он вдруг начал им доверять, но ему хотелось разузнать побольше о древнем артефакте, а кто, как не ведьма, может поведать о нём? А ещё ему казалось, что ночью, во время, вроде бы, простого разговора, Мира умудрилась кинуть зёрнышко, которое теперь проклевывалось в нём. Скоро оно даст всходы, зацветёт и принесёт свои плоды, а Лё навсегда изменится. Но до этого ещё далеко.

Мира ёжилась от холодного ветра и куталась в шаль. Хмурые тучи не ушли прочь, но сменили гнев на милость и теперь не шумели грозными раскатами, не сияли яростными вспышками, не бросали вниз злых слёз, только быстро плыли по воздуху. Мира глядела наверх, и ей казалось, что она и сама, как эти тёмные облака: в любой момент может обрушить свирепую мощь на людей. Проклятье способно пробудиться вновь в самый неподходящий момент.

Только оборотень сохранял внешнее спокойствие, но внутри метался бешеный ураган, унося все мысли. И Ратибор слышал, как рвался наружу медведь, будто Кит снова поднялся над его головой.

— Идём! — объявил Лё, покрепче сжимая длинную толстую палку в руках. Он сам вызвался провести их по болотам. Ещё мальчишкой он ловко обходил все опасности топи, потому взялся провести их. — За мной, след в след!

Оголённые деревья мертвецами обступали путников, словно упреждающие знаки скорой гибели. Зелень ковром раскинулась под ногами, прикрывая кое-где тёмные пасти топких луж, ждущих угощения. Над болотами мглистым туманом плыл удушающий запах гнили. Мира поморщилась.

— Торф, — сказал Ратибор, ни к кому особенно не обращаясь.

— Это ещё что, — заметил Лё, в очередной раз тыча палкой в плоть болот, чтобы найти твёрдую почву, — иногда он тлеет, горит, запах — меньшее из зол.

Миру передернуло. Эти жуткие места наводили на неё страх почище страха перед Каргой. Кто мог бы поселиться в топях? Наверняка самая опасная, уродливая и кошмарная ведьма из всех, которые могут существовать. А что, если она их съест? Сварит в огромном котле? Испечёт в печи? Мира явственно представила пирог, из которого выглядывали суставы пальцев и сухожилия, и ей очень захотелось повернуть назад. «Нет, — подумала девушка, — если бы ведьма захотела испечь пирог с нами, то точно бы избавилась от костей и жил». Эта мысль почему-то её успокоила.

Время текло сквозь пальцы незаметно, но вот Лё неожиданно остановился, деловито очищая сапог от налипшей грязи:

— Мы почти посередине болот, где ведьма? — буркнул он.

— Откуда я знаю, — удивилась Мира.

Лё поднял на неё взгляд. Глаза его расширились, рот скривился, будто от ужаса, и он возмущённо завопил:

— То есть как?! Ты ж шла к ней! Я думал, ты знаешь хотя бы, в какой стороне её искать!

Мира стушевалась и спряталась за спиной Ратибора. Оборотень как всегда сохранял полное спокойствие, кажется, нет в мире чего-то такого, что могло пошатнуть его душевное равновесие.

— Я думала, ты знаешь, — вяло парировала девушка, — ты же жил здесь...

— Да, и ежедневно пил с ней чай! — Лё раздосадовано бросил палку под ноги. Край её попал в очередную лужицу, та с громким хлюпаньем начала засасывать деревяшку. Казалось, будто лужа живая и аппетитно чавкает своим аперитивом. Все молча наблюдали, как палка исчезает в тёмной глубине. Лё опустился на твёрдую кочку: — Боги! С кем я связался? А самое главное, где была моя голова?

Мира виновато смотрела под ноги, чувствуя, как совесть свернулась ёжиком и мстительно колется. Это ведь из-за неё парень пошёл с ними, получается, втянула ни в чём неповинного Лё в свои гиблые дела, а теперь они посреди топи.

— Мря-а-ау! — ехидно-сиплый кошачий голос вторгся где-то между проклятиями Лё и грустными мыслями Миры.

Ратибор уже некоторое время наблюдал за рыжим облезлым котом, который крутился поблизости. Он выглядел довольно ухоженным, но не в его природе было ходить с лоснящейся шерстью, без шрамов и «боевых ранений», нет, это был настоящий Кот.

— Кот? — удивился Лё.

— Догадливый вор, — хмыкнул Ратибор.

Парень бросил обжигающий взгляд на оборотня, но что огонь для скалы, покрытой льдом?

— Может, стоит идти за ним? — Мира попыталась погладить рыжика, но тот увернулся от её руки и сел в стороне, деловито облизывая лапу.

— За котом? — Лё чувствовал, что вот-вот — и он потеряет последние крупицы разума.

— Я ведь говорил, он у нас догадливый, — обратился Ратибор к Коту. Тот мяукнул, словно с сомнением.

— Ну вот, я схожу с ума, — заключил Лё.

Мира сочувственно похлопала парня по плечу. Коту наконец надоело, он поднялся, потёрся об ноги девушки и двинулся вперёд. Он чинно шествовал по болотам, брезгливо, но легко перепрыгивая с кочки на кочку. Мира кинулась за рыжим, стараясь скакать исключительно по тем островкам, которые одобрил Кот. Ратибор последовал за ними, быстро преодолевая расстояние своим широким шагом. Лё, решив, что отступать поздно, пошёл следом.

Очень скоро вся троица под предводительством Кота оказалась у небольшого дома. Он выглядел на удивление приветливо. Вокруг него даже были ухоженные палисадники, в которых цвели и отцветали знакомые и не очень растения. Кот взобрался на низкое крылечко и лапой провёл по двери. Толстая деревянная дверь распахнулась, а из-за неё послышался женский голос:

— Ну, кого ты ещё привёл? — дверь открылась ещё шире, и перед путниками предстала Болотная Ведьма. Невысокая, немного пухлая, миловидная женщина, с лёгким румянцем и забавными веснушками на носу, она вовсе не походила на представления Миры о ведьмах.

— Чего встали? Заходите, коли дошли, — женщина вытащила откуда-то длинную тонкую трубку, зажала мундштук между зубов и прикурила от пальца.

— Постойте... — Мира прищурилась. — Да это же вы!

— Я! — гордо подтвердила ведьма, выдыхая дым.

— Вы же говорили, какая Болотная Ведьма плохая! — Лё узнал её раньше, но слишком удивился, чтобы сразу начать возникать.

Женщина внимательно посмотрела на Лё и вдруг засмеялась. Мира не удержала робкой улыбки. Ведьма молча махнула рукой, приглашая их войти. Внутри дом оказался всё таким же приветливым. Они попали сразу в просторный зал, где стоял стол и два кресла, на полу лежал ковёр. Мира была счастлива снять наконец обувь и окунуть ноги в пушистый мягкий коврик. Была б её воля, она бы и легла на него.

— Грязные какие, рваные, — причитала ведьма, — вам бы помыться. Ну что, бугай? — она повернулась к Ратибору. — Иди, наколи дров, я-то женщина старая, больная... И вообще: вам надо, вы и делайте! А ты, мелочь, — теперь ведьма обращалась к Лё, — пойди на кухню, чаёк завари.

— Я? — изумился парень. — Но...

— Ой, знаю я вас, «не мужское это дело», ай-ай! Иди! А девка пущщай отдохнёт, мы с ней и побеседуем заодно.

Ратибор молча удалился во двор, колоть дрова. Лё после короткой перепалки надулся, но на кухню пошёл. Его сопровождал Кот.

— Ну, девка, жалься! — Болотная Ведьма уселась в кресло, перекладывая недлинную русую косу на плечо.

Мира опустилась в другое. Ей почему-то казалось, что знакомство с ведьмой должно идти иначе, да и не так быстро, однако девушка заговорила. Она изложила всю историю, как могла, а ведьма дымила трубкой и глядела куда-то в сторону.

— Повезло, — кивнула наконец женщина, давая Мире перевести дыхание. — И чего же ты от меня хочешь?

— Помогите мне снять проклятье, а иначе оно ведь меня убьёт! — выпалила девушка.

— Ха! Знаешь, девочка, глупость убивает чаще, чем проклятия. Но раз на то пошло, — ведьма откинулась на спинку кресла, — мне не жалко. Это не просто проклятие. В тебе живёт часть души тёмной ведьмы... как её бишь? Карга? Так вот, чтобы вытянуть её из тебя нужно вместилище (для этого подойдёт любая вещь) и Игла. Она не простая, это одна из тех Игл, которыми Безликие Швеи вышивают путь каждого.

Мира завороженно слушала Болотную Ведьму, и вопросов у неё только прибавлялось.

— Когда-то Лёар выковал двенадцать Игл для ближайших прислужниц Мабакью. Безликие Швеи хранят их трепетно, они скорее отдадут свою вечную жизнь, чем Иглу. Так что помочь тебе может только Небесный кузнец.

— Что? — не поверила своим ушам Мира. — Я думала, вы мне поможете, а не будете рассказывать сказки о богах, что сидят на вершинах Полозьих гор!

— В каждой сказке есть доля сказки, слыхала такое выражение?

Мира надулась, сверля пол глазами.

— Они существуют, девочка, те, кого вы почтительно зовёте богами. Только засиделись они на вершинах своего величия, — презрительно продолжила ведьма, — сидят там, в носах ковыряют...

Мира даже голову подняла. Никогда она не слышала такого неуважительного обращения к богам. Впрочем, ей всегда хотелось верить в их существование, как верила её прабабушка. Тогда мир вокруг словно обретал смысл. С богами он становился проще и понятнее, ты словно понимал, куда дальше идти.

— Так значит... Значит, мне нужно к горам Полоза?

Ведьма молча кивнула, вновь раскуривая трубку. Мира смотрела на подымающийся к потолку табачный дым, он просачивался меж досок и исчезал, оставляя лишь смутный лёгкий запах.

— А эта душа Карги... она заставляет меня злиться?

— Нет, — просто ответила ведьма. — Эта часть души жила с тобой сколько? Тринадцать зим? Она жила, а ты злилась. Копила в себе тьму, и капле, которая могла раствориться в океане твоей души, ты однако ж позволила стать частью себя, любовно взращивая её годами, чтобы затем выпустить. Обрушить в одночасье свою ненависть на других...

— Нет! — Мира вскочила. — Это не правда!

— Правда, правда. Были в тебе сумерки, а стала ночка тёмная. Душа Карги лишь подарила тебе больше возможностей... А чернота на ком зря не приживётся. Она только убивать будет изнутри, а у тебя, смотри ж, корни глубоко пустила, мощь даровала. Гниль, она тоже знает, кого убить, а кому сил дать.

— Нет. — Миру трясло. Она всегда была убеждена, что достаточно добрая. — Я хорошая! Я всегда старалась не ругаться, уходить от конфликтов...

— Ты бежала от проблем. И сейчас бежишь. Тьма есть в каждом, она не так плоха, как о ней говорят. Ты вечно молчала, уходила, злобу копила, тьму кормила. Всегда говори, что в людях не нравится, никто мысли читать не будет. Тут боги не справляются, а ты на людей надежды возложила, сама в потёмки ушла.

Мира опустилась на ковёр. Её словно обухом ударили, а сверху ещё кипятком облили. Ведьма благосклонно провела рукой по голове девушки:

— Правда всегда такая. Прими её, тогда сможешь что-то сделать. — Ведьма громко вздохнула, затянулась и воскликнула: — Ну что там этот прохиндей мне на кухне устроил? Сколько он там сидит? Только и слышу стук да звон, как бы он банки с травами не поколотил, балбес эдакий! Пойдём-ка, глянем на собаку в аквариуме!

Мира поднялась, ноги будто были не её, но она упрямо шла за Болотной Ведьмой.

— Пресветлые Лики всех Матерей! — Ведьма схватилась за голову.

Кот сидел на вершине шкафа с посудой и наблюдал за чужаком, громящим кухню. Лё от напряжения покрылся испариной. Чай явно давно остыл и пах не слишком вкусно, как торфяные болота, пара разбитых яиц живописно расползлись по полу, рядом с опрокинутой квашнёй, дверцы верхнего шкафа были открыты, оттуда с интересом и опаской выглядывали многочисленные баночки с травами.

— Ну что, негодяй? — ведьма отложила трубку в сторону, заворачивая рукава рубахи. — Как оправдываться будешь? «Сами мы не местные»? Колбасу надъел, яйца побил, квашню уронил, банки поперепутал, а вместо чая жижу нам холодную подсовываешь? Никак из ближайшей лужи ты воды нам набрал?

Лё молча помотал головой, отступая в угол кухни.

— Ладно, ладно. Ты, девка, уберись за ним. Руки делом займутся, чай и голова просветлеет. А ты, балагур, пойдём, мешать ей тут не будем.

Парень немного расслабился и потрусил следом за ведьмой. Он и сам не мог дождаться, чтоб поговорить с ней, не зря же он шёл сюда.

— Да, набедокурил... — пробормотала ведьма, снова усаживаясь в кресло.

— Да что вы, в самом деле, сами меня на кухню отправили, — надулся Лё, привалившись к стене.

— А я не про кухню толкую, а про жизнь твою. Ты как на кухне бесы чем занимался, так и дела делаешь, так и живёшь. Всё с мелочей начинается. Вон как ты одет, обут, что ты ешь, что пьёшь. Вот сразу видно — бестолочь! И раздолбай ишшо, — мстительно добавила ведьма. — И не мычи мне там! Неча бабке-то сказать, а?

— Со своей жизнью я сам как-нибудь разберусь, — желчно ответил Лё. Он уже передумал спрашивать эту нахалку, лучше пусть не знает ничего ни про артефакт, ни про... Да ну её, в общем!

— Ай, умничка моя, — белозубо улыбнулась ведьма, — хамишь ещё! Ну, хоть не молчишь. Но я ему толкую: «Начинай с малого», а он? — обратилась женщина к вошедшему Коту.

— Мря-а! — согласился он.

— Руки из задницы, — продолжала ведьма жаловаться, — а всё туда же — в кузнецы!

Лё вздрогнул и уставился на Болотную Ведьму, которая беззаботно трепала Кота. Откуда она могла знать о тайных, давних мечтах парня? Таких глупых и детских.

— Думает, артефактик украл и хлоп! — кузнец! Не смотри на меня, мальчик, думаешь, не знаю, что у тебя за пазухой прячется? — женщина наконец подняла взгляд на Лё. — Не наладится у тебя жизнь волшебно, не так всё устроено. Ты должен пойти с ними, с Мирой и Ратибором, провести их через все опасные места, только тогда...

— Стойте! — перебил Лё, заставляя ведьму скривиться. — Лучше скажите, как работает артефакт! Что мне с ним делать?

Болотная Ведьма глубоко вздохнула, мечтательно уставилась в даль и благоговейным шёпотом принялась делиться мудростью:

— Сей невероятно мощный артефакт может изменить весь мир навсегда. Внимай мне, юноша! — нараспев произнесла она.

«Юноша» покорно приблизился, затаив дыхание.

— Дождись, когда Слон взойдёт на небо и станет кругом, ровно в полночь ты выйдешь в самое гиблое место болот и... — тут ведьма сделала многозначительную пазу, резко завершая: — засунешь его себе в задницу!

Лё отпрыгнул от вредной ведьмы, как ужаленный, неодобрительно следя за тем, как та заливается хохотом.

— Это если тебе побыстрее, — отсмеявшись, сказала женщина. — Или уже передумал?

Парень сложил руки на груди и хмуро глядел на ведьму.

— Дуйся, дуйся, смотри не лопни. Разобиделся, ты глянь, глянь, Винс, — кот лениво поднял голову на голос хозяйки и одарил насмешливым взглядом Лё. Парень почувствовал себя ещё большим идиотом.

— Обижайся, не обижайся, — продолжила ведьма, — а прежде чем пользоваться артефактом нужно знать, что это за штучка и в какое место она запихивается. Ну, не журись, — смилостивилась женщина, глядя, как погрустнел Лё. — Ключ это.

Парень вновь оживился, но на этот раз с опаской. Кто знает этих ведьм?

— Он отпирает Врата, за которыми прячутся боги.

У Лё дыхание спёрло от такого, а ведьма была серьёзна, как никогда.

— Найдёшь своего покровителя, поболтаешь за жизнь с ним, не со мной... Ты глянь, разошёлся! — ведьма подскочила к окну. — Так он мне и к зиме дров наколет! Иди, скажи, пусть отдохнёт, а ты ступай на задний двор, баню затопи... С этим-то управишься?

Лё смутился и выскочил во двор. Ратибор и сам уже отставил топор в сторону. В деревне он тем и зарабатывал, что дрова рубил, а знакомое занятие действовало на него умиротворяюще. Голова опустела, и ему не нужно было смотреть в тёмную бездну своего будущего.

Ратибор вернулся в зал, стянул сапоги и сел на кресло под пристальным взглядом Болотной Ведьмы. Ему не нравился этот взгляд: колючий, изучающий, словно оборотень — диковинное растение, которое под лупой рассматривает начинающий травник.

— Приглядывай за мальцом, — тихо сказала женщина. — За Мирой ты уж, конечно, и так присмотришь. И не зевай, это тебе не по лесам в медвежьей шубе бегать. Не сверкай глазищами на бабку, я тебе не охотница на оборотней. Тьху на тебе, противный! — надулась женщина.

— Слушай, матушка, — по-доброму начал он, — знала ли ты ту ведьму, в услужении которой я находился до Миры?

— Я много кого знаю, — ведьма дыхнула дымом, — но главное, кто меня знает.

Ратибор некоторое время молчал, пытаясь выдумать складный вопрос о своём прошлом, которое скрывалось от него за густым туманом, но Болотная Ведьма заговорила первой:

— Где одёжку меховую приобрёл, сам догадываешься. Карга ваша только дары и раздавала. Но говорить я тебе ничего не буду, сам всё узнаешь, когда время придёт... лохматого только могила исправит, — глаза ведьмы загадочно сверкнули в полумраке комнаты. — А вообще, чего суетиться? Некоторые медведи получше некоторых людей будут, знавала я как-то одного... — женщина мечтательно усмехнулась. — Так что лучше с медведем чай по вечеру попить! Шкуру эту ты всё равно на другого не накинешь, с нею жить и будешь. Вот как с медведем помиришься, глядишь, мозги будут на месте, не будешь под Китом дурнем по лесам с меховым задом носиться.

Кто другой, может и смутился, но Ратибор и виду не подал, что ведьма что-то ему сказала. Некоторое время они сидели в тишине, которая никогда оборотня не тяготила. Она казалась ему удобной и совершенно естественной, в отличии от гомона улиц и ненужных разговоров. Болотная Ведьма засиживаться всё же не стала, с тяжёлым вздохом она поднялась с кресла и пошла на кухню, туда, где Мира грустила.

Если человек твёрдо решил предаваться унынию, то никакой работой его не отвлечёшь. Девушка печально думала о самой себе, своём прошлом, настоящем и совершенно безрадостном будущем, ей хотелось стать тестом в квашне, облепить её бока и лежать себе, ждать, когда поставят в печь. Мира вспомнила вдруг о пироге, о котором думала по дороге и дёрнулась, стряхивая с себя липкую паутину печали и страха.

Болотная Ведьма тенью прошла к столу, где стояла большая кастрюля, из которой она зачерпнула ложкой похлёбку и задумчиво её посмаковала.

— Подай-ка мне соли, Мира, — попросила ведьма. Девушка протянула ей солонку, а женщина чуть подсолила, снова зачерпнула и кивнула самой себе. — Вот соль, какая вещь, а? Горсть съешь — зло злом, а суп без неё, что помои! — Ведьма подмигнула девушке.

Мира чуть улыбнулась и вдруг с подозрением уставилась на неё:

— А откуда вы знаете моё имя? Мы ведь не назвались.

— Вот именно! Представляешь? Полдня проговорили, а не назвались! — спохватилась ведьма. — Моё имя — Людмила! А ваши я и так знаю.

Девушка удивлённо посмотрела на неё. Всё же ведьмы очень странные личности!

Людмила оказалась очень гостеприимной. Троица и в бане попарилась, и наелась до отвала. Вместо мясного пирога с мятным чаем они ели пирожки с капустой и к вечеру, когда Черепаху начал двигать Слон, на Миру напала сытая лень. Она умостилась у подоконника, допивая чай и доедая пирожок. Рядом чавкал Лё, а на полу сидел Ратибор, делая новую полочку для Болотной Ведьмы. Хозяйка дома сидела в кресле-качалке на крыльце под висящем фонарём, укутанная в плед, она дымила своей трубкой, читала книгу и лениво гладила урчащего кота на коленях.

— Всё равно она мне не нравится, — хмуро сказал Лё.

Мира пожала плечами, не отрываясь, глядя, как блестят болота под светом двух спутников. Ей тоже хотелось бы сказать, что ей не нравится ведьма, но она отлично понимала, что не нравится ей только правда, и чем больше она о ней думала, тем больше ей эта правда не нравилась. Это было почти физически больно: осознавать, что ты не такая хорошая, как тебе всегда думалось. Чёрное пятно, застывшее на левой ладони, теперь напоминало ей цветок. Цветок, который она постоянно поливала своей злостью, цветок, который наконец расцвёл. Ужасный и прекрасный.

— Знаете, что она мне сказала? — не унимался Лё. Ратибор поднял на него взгляд, мол, валяй, пользуйся моим добродушием. Лё в красках пересказал им совет ведьмы по использованию артефактов. Печаль Миры отступила, она не сдержалась и засмеялась, засмеялся даже вечно каменный Ратибор, и Лё к ним присоединился.

Людмила хмыкнула, прислушиваясь к голосам, и нахмурилась, всматриваясь в болота. Она остро ощущала чьё-то присутствие, и смутная чужая память рисовала ей колючие кусты шиповника.

_______________________

  Треть работы завершена! :)

пс, у меня есть группа ВК (ну а вдруг)  https://vk.com/madirland