Ода вечной осени

Внутри «Синего улья» оказалось довольно темно, пыльно и, по меркам Софии, тесно: два крупных стола посередине, видимо, рассчитанные на большую весёлую компанию, занимали основное пространство паба. Столы поменьше разместились вдоль стен. София заметила маленькую группу женщин в возрасте, которые тихо обсуждали что-то, потягивая медовуху. Несколько мужчин сидели в одиночестве за своими столиками, уставившись в стаканы. Тем не менее, большинство мест пустовало, поскольку праздник в городе ещё не закончился. На новоприбывших тут же уставилось несколько пар любопытных глаз. Не обращая на них внимания, Лисс широким шагом прошёл через всё помещение. Похоже было, что заведение «слепили» из нескольких прежде жилых квартир, предварительно пробив дыру в стене соседнего дома. Из-за этого паб немного напоминал лабиринт. Софии оставалось только двинуться следом за своим загадочным знакомым, стараясь игнорировать чужие любопытные взгляды и осторожно огибая мебель, попадавшуюся на пути. Они присели за маленький столик в самом дальнем углу. Место было крайне удачное для тайного разговора: отсюда их было невозможно увидеть или подслушать. Слишком далеко от общего зала, да и посетителей в этой части заведения не было. Лисс, не теряя времени, полез в поясную сумку, ища что-то. Несколько секунд спустя он извлёк наружу странное устройство, напоминавшее часы или медальон на цепочке и положил на стол перед Софией. Она, не касаясь его, внимательно осмотрела. Предмет этот был круглой плоской формы, со струящейся по краю змейкой алого света. Приглядевшись, девушка догадалась, что свет вырисовывает не просто узоры, а слова. Смысл же их был неясен.

— Мне не знаком этот язык. Что это? — она подняла огромные глаза на Лисса. Тот снова взял медальон в руки и торжественно зачитал:

— «Я открываюсь чародеям, Никчёмных не спасёт мольба. Коль будешь ты меня достоин, раскрою, в чём твоя судьба». Вот что здесь написано. Это древний язык, его изучают, кажется, только в Академии. Меня бы удивило, если бы вы это перевели, — он легко раскрыл медальон и лицо иллюзиониста озарил красноватый свет, изливающийся из створок магического устройства. Очевидно, послание предназначалось только для того, кто держит в руках медальон, потому что Лисс явно что-то видел перед собой. Его глаза широко открылись, а зрачки расширились. К тому же смотрел он туда, где по мнению Софии ничего не могло быть. Так продолжалось не более минуты. После он хмыкнул, захлопнул медальон, и, лукаво прищурившись, перевёл пронзительный взгляд на девушку:

— Можешь тоже попробовать, принцесса. Простому человеку эта штучка не откроется. Так что у нас на руках средство достоверно узнать и твою, и мою причастность к чародейской крови. А заодно и открыть какой-либо эпизод из твоего будущего. Если не боишься, — добавил он и снова подвинул устройство поближе к Софии, которая, к своему стыду, очень боялась. Настолько, что даже не заметила, в какой момент фокусник нарушил этикет и начал обращаться к ней на «ты».

— У меня есть вопросы. Что значит «Никчёмных не спасёт мольба»? Оно убивает тех, в ком не течёт магия? И как эта вещь оценивает достоинство того, кто берет её в руки? Может ли случиться так, что достоинства одного человека будут пороком для другого? — она скрестила руки на груди, не сводя глаз с лежащего на столе медальона, но притрагиваться к нему не спешила. Лисс, глядя на её сомнения, глухо хохотнул:

— Для своего возраста ты слишком много размышляешь, ФИЛО-Софья. Мне нравится такой подход, но тут это не нужно. Всё гораздо, гораздо проще. Достойными эта вещь считает людей, которые обладают магией. Недостойными же, или «Никчёмными» — обычных людей. Ах, и да, вряд ли она навредит тебе. Ты ведь знаешь историю своего рода?

София в ответ коротко кивнула. Разумеется, она знала. Древо семейства Блейр огромное и древнее, оно уходит корнями в далёкое прошлое, многие родоначальники той или иной ветви были известным колдунами и чародейками. Но последние сто лет потомки Блейр не проявляли никаких необычных способностей. С уходом Хранительниц из мира постепенно начала утекать и магия, поэтому шанс, что природа решила отыграться на Софии за все пропущенные поколения и подарить ей огромную силу — ничтожно мал. Видимо, всё это отразилось на её недоумевающем лице, поскольку Лисс поспешил прокомментировать:

— Принцесса, повторюсь, ты слишком много думаешь. Дай угадаю: ты сейчас задумалась о том, что твое семейство растеряло магию ещё задолго до твоего рождения?

— Да. Но я подумала ещё кое о чем. Шанс ничтожен, но никогда не равен нулю. У женщины с зелёными глазами и мужчины с карими может родиться голубоглазый ребёнок. Это происходит, если в обеих ветвях были предки с голубыми глазами. Так что мешает магии проявиться через сотню лет? — она задумчиво воззрилась на Лисса. Тот серьёзно кивнул:

— Умница. В моей семье магия проявилась спустя сорок с лишним лет, поэтому да, всё возможно, — он подал ей медальон, который девушка несмело приняла в раскрытую ладонь. Артефакт оказался тяжёлым и холодным. Металл пронизывал кожу морозом даже сквозь перчатку. Она охнула от неожиданности.

— Холодный? Это потому, что ты его боишься, а он чувствует это. Хм... Знаешь что? Я придумал, как показать тебе твою магию без помощи медальона. Спрячь пока его в карман, к нам направляется официант.
Лисс заказал фирменный напиток заведения — горькую медовуху и, памятуя о юности своей собеседницы, попросил принести ей безалкогольный тёплый напиток на основе Фривосского сбитня (прим автора: Сбитень – это безалкогольный напиток на основе мёда, пряностей и воды). Официант моментально принёс заказанное и поклонившись, ретировался. Спустя пять минут заминки они снова могли беседовать без посторонних любопытных ушей. Лисс тут же оставил напиток в сторону и без предисловий скомандовал:

— Снимай перчатку.

— Ч-чего? — София оторопела от наглости собеседника. Подобное требование к малознакомой девушке было вопиющим нарушением этикета. Сродни просьбе разуться и пройтись по улицам босиком. Девушка отпрянула и широко распахнула глаза, ставшие ещё больше обычного. Впрочем, она довольно быстро пришла в себя, а в её голосе зазвучали металлические нотки:

— Объяснитесь, уважаемый фокусник. С какой стати вы требуете меня нарушить этикет и собственные принципы? Перчатки в публичных местах — обязательный атрибут аристократии, вам это неизвестно? — она вздёрнула свой маленький носик и строго смотрела на Лисса, очевидно считая свой образ до крайности грозным. Лисс на этот выпад никак не среагировал, только прихлебнул из своей кружки и медленно откинулся назад, не спуская внимательного взгляда с девушки, которая отчаянно старалась выглядеть хозяйкой положения:

— Забавно. Сама юная властительница Апримо учит меня этикету. Рад буду послушать о причудах аристократов, но в другой раз, — он посерьёзнел, — Дело в том, что для того, что я собираюсь сделать, придётся снять хотя бы одну перчатку. Я знаю лишь один безопасный способ доказать существование магии во вздорной принцессе, что сейчас так очаровательно пытается меня воспитывать.

София смутилась. И в самом деле, почему она так резко среагировала на требование снять перчатку? Ясно же, что это было высказано неспроста. Но пронзительный взгляд фокусника и без того вызывал ощущение, что он видит сквозь одежду. Девушке не нравилось чувствовать себя нагой перед едва знакомым человеком. Тем не менее, она со вздохом подчинилась и стянула с правой руки перчатку:

— Что дальше? — она с некоторым скептицизмом подняла взгляд на Лисса, который с готовностью взял её за запястье и, подтянув руку поближе к себе, уложил на стол ладошкой вверх:

— А теперь закрой глаза и постарайся не шевелиться. И не бойся, — он положил собственные ладони на руку девушки, сформировав из больших и указательных пальцев что-то вроде треугольника и сосредоточился. София, следуя совету, поспешно закрыла глаза и замерла. Какое-то время она слышала тихое бормотание мужчины и чувствовала его холодные пальцы на собственной руке. Казалось, ничего не происходит. Она уже было хотела открыть глаза и едко заявить о неудаче, но внезапно уловила какое-то новое ощущение. В треугольнике, созданным пальцами Лисса что-то происходило. Было похоже на ощущение, которое испытываешь, когда наконец высвобождаешь онемевшую от неудобного положения конечность. Как будто энергия, собравшись в клубок, маленькими вспышками щекотала руку. И тут она её увидела. Даже с закрытыми глазами, она ясно видела перед собой яркий шар света, почти белоснежный, но вспыхивающий по краям то зелёными, то фиолетовыми, то красными всполохами. Этот сияющий сгусток энергии слегка щекотал и согревал ладонь. Как будто осознав, что София его видит, шар радостно затрепетал, приветствуя её:

— Лисс? Ты видишь то же, что и я? — от волнения и она перешла на «ты», нарушая очередное правило этикета.

— Да. А ты должна ещё и чувствовать. Это не моя магия, я всего лишь прочитал заклинание, которое позволяет обнаружить силу и частично извлечь. Не открывай пока что глаза, принцесса, я верну её тебе обратно, — его голос казался слегка напряжённым. Похоже на то, что заклинание отнимало немало сил у фокусника. Шар света постепенно гас, и София была готова поклясться, что он не затухал, а проникал в её собственную ладонь. Когда перед глазами снова воцарилась темнота, Лисс позволил их открыть:

— Ну и как? Теперь веришь? — он выглядел слегка утомлённым, тёмные круги, залёгшие под его янтарными глазами, выделялись чуть ярче, чем раньше. София сидела, ошарашенно созерцая свою ладонь, на которой, вопреки ожиданиям, не осталось никаких следов. Ни ожогов, ни раздражения. Девушка, всё ещё не сводя глаз с ладони, на ощупь дотянулась до стакана с напитком и отпила разом половину. Информация не укладывалась в голове. Магия...Настоящая магия! Нет никаких сомнений, этот шар энергии принадлежал именно ей, Софии. Дело не в том, что фокусник сумел её убедить, а в том, что она сама это почувствовала. Но...Один вопрос оставался невыясненным:

— Почему же я не ощущала её раньше? И сейчас не чувствую. К тому же, окружающие ничего не говорили. Я слышала, что магия проявляется у детей, начиная с возраста в два-три года, а самые поздние случаи описывают семилетний возраст. Но у меня не было никаких проявлений. Иначе бы Марлен рассказала.

Лисс задумался. Вопрос действительно был интересным. Получалось, что девушка перед ним напоминала закупоренную бутыль: очевидно, что внутри что-то есть, но налить из неё жидкость в стакан не получается.

— Быть может, это вмешательство посторонней магии? — неуверенно предположил маг, — Читала сказки про принцессу, которую проклял демон? Демон сказал, что девушка будет каждую ночь превращаться в жуткого и опасного монстра, а каждый день вновь становиться прекрасной. И так до тех пор, пока принцесса не найдёт сотню юных молодцев и собственноручно не убьёт их серебряным кинжалом, который демон преподнёс в качестве подарка. Потом случилась война. Принцесса стала воином и вышла на поле боя, держа в руке тот самый кинжал. Она яростно сражалась, каждое перерезанное горло или пронзённое сердце врага на шаг приближало её к освобождению. Когда перед ней оставался последний воин...

— Когда перед ней оставался последний воин, часы пробили полночь, принцесса обратилась в чудовище и, не сдерживаемая никем, набросилась сперва на воина, а после на короля и была им убита. Тогда чары рассеялись, и король понял, что держит на руках собственное дитя, пронзённое мечом, — София помолчала прежде, чем продолжить, — Я помню эту сказку, она очень старая, настолько, что никто не знает, было ли это на самом деле. Понимаю, на что вы намекаете, Лисс, но сомневаюсь, что демоница могла подкрасться ко мне и наложить чары, из-за которых я не могу колдовать самостоятельно.

— Не недооценивай демонов, принцесса. К тому же есть другие, куда более сильные, чем тот, из сказки. Есть фолианты, в которых подробно описаны все их злодеяния. Это редкие книги, даже для библиотеки правителей, к тому же некоторые из них запрещены и упрятаны так далеко, как только возможно, — он понизил голос и, наклонившись поближе к девушке, заговорщически прошептал, — Интересует? — Его глаза при этом неестественно ярко сверкнули, заставив Софию вздрогнуть. Она колебалась между любопытством и неприятным ощущением, что вот-вот ввяжется в опасную переделку. С другой стороны, она уже в неё ввязалась, ещё тогда, когда решила отыскать Лисса. Самым логичным сейчас казалось вытянуть из этого загадочного типа абсолютно все возможные сведения.

— Господин фокусник. Если книги были запрещены, значит, для этого существовали веские причины. Что в них, вы знаете?

— О, конечно, я знаю. В них описаны способы вызова демонов и подробно, с иллюстрациями, показано, ЧТО бывает с тем, кто решится отказать им в оплате или же окажется недостаточно силён духом, чтобы совладать с соблазном, который предлагают эти существа. Сразу скажу: зрелище не самое приятное для нежных принцесс. Такое даже в анатомическом атласе не увидишь, — он мрачно усмехнулся.

— Зачем же предлагать мне такое жуткое чтиво? — София хмурилась, пытаясь отогнать назойливые образы несчастных грешников с содранной кожей, с застывшей на лицах маской боли и ужаса. Воображение участливо подкидывало страшные картины пыток, используемые коварными тварями для устрашения и наказания своих жертв. Лисс некоторое время внимательно вглядывался в лицо девушки, наблюдая за её терзаниями, после чего мягко проговорил:

— Предупрежденный об опасности защищён гораздо больше того, кто об этой опасности не подозревает. Демоны среди нас, их немало, и они скрываются за лицами простых людей. Только маги могут их распознать. Возможно, пекарь на соседней улице — на самом деле жуткий демон, пожирающий лица своих последователей? Или вот та милая старушка прячет под цветочной шляпкой острые кроваво-красные рога? Я не стремлюсь запугать тебя, принцесса, я лишь демонстрирую полезность этого знания. Магию Они в тебе почувствуют и когда-нибудь обязательно придут. А вот ты не сможешь их заметить и, соответственно, защититься. Для них ты будешь словно деликатес на серебряном блюде посреди улицы, — он умолк, позволяя Софии в красках представить все опасности, поджидающие незнающего. Девушка чувствовала, как по позвоночнику бежит холодок, а пальцы, в которых она всё ещё сжимала опустевший стакан, мелко дрожат. Она тут же вообразила, как цилиндр с головы фокусника падает, открывая взору жуткие кривые рога, глаза его вспыхивают жёлто-зёленым светом, а сам он начинает маниакально хохотать, почти так же, как там, на выступлении. Только намного жутче. Эта сцена разыгралась в голове Софии за какую-то долю секунды и напугала её гораздо больше, чем байки о пропажах девушек в городе. Тем не менее она собралась с духом и прямо спросила:

— А что насчёт вас? Что, если вы демон и я уже попалась в вашу ловушку?

— Тогда я бы не привёл тебя сюда, а предпочёл бы незаметно убить в толпе, так, чтобы никто не смог доказать моей вины. Мы ведь специально шли так, чтобы стража поняла, куда пошла принцесса и с кем.

София была согласна с ним. Если демоны ищут жертв и убивают их, то лучшего прикрытия, чем хаотично движущаяся толпа на празднике не придумаешь. Решат, что человеку стало дурно. Пока разберутся, убийца уже скроется. А что, если демон намерен заманить её в какое-то подозрительное дело и превратить в свою соратницу? Она слышала, что эти существа так делают. Приманивают людей на важные для них темы, такие как любовь, тоска по близким, отсутствие денег, поиск лекарств от неизлечимых болезней, зависть и так далее. Если подумать, Лисс сам её нашёл, появился из ниоткуда и своими речами про вечную осень и магию заставил девушку вновь вспомнить о родителях. Случайность это или тщательно спланированная попытка втереться в доверие? К сожалению, София знала про демонов совсем немного. Кроме существования этих странных малоизученных существ, насквозь пропитанных магией, были ещё люди, в которых эти существа вселялись. Как она не копалась по задворкам памяти, способов раскрыть демона под человеческой личиной не вспомнила, поэтому оставалось только задавать вопросы:

— Можно ли как-то доказать, что человек не является демоном или одержимым?

Лисс одобрительно кивнул ей, показывая, что по достоинству оценил её любопытство.

— И да, и нет. Можно доказать, что колдун перед тобой не является демоном. А вот с одержимостью сложнее, для этого нет особых маркеров, кроме наблюдения за изменениями в поведении человека. При одержимости черты носителя вытесняются и их заменяют желания демона. Если носитель обладал мягким и кротким характером, то одержимость способна превратить его в жестокого и откровенно злого человека. Но это только если демон глуп и не пытается скрываться.

— То есть, по городу могут бродить сотни одержимых, и никто этого не поймёт?

— Смею надеяться, что в этом городе их немного. Я бы почувствовал, — говоря это, Лисс закатал левый рукав, открывая на обзор бледную кожу. На его запястье виднелся ожог: круглое клеймо в виде солнца с полыхающими лучами. Он провёл по нему пальцами:

— Знаешь, что это такое?

— Очевидно, клеймо, — она снова почувствовала себя глупо, на этот раз из-за очевидности ответа.

— Ну уж явно не родимое пятно, — улыбнулся Лисс, — Да, клеймо. А откуда оно взялось, не догадываешься?

София отрицательно помотала головой и приготовилась слушать. Лисс же задумчиво потёр застарелый шрам на запястье, будто проверяя, не исчезнет ли он.

— Я бы мог рассказать тебе ещё какую-нибудь сказку, принцесса. Например, про людей в чёрных балахонах, которые украли маленького мальчишку и пытали его в жутких тёмных подвалах, не давая еды и заставляя спать на холодном полу. А перед тем, как отпустить его, сказали: «чтобы вовек тебе нас не забыть, держи прощальный подарок» и оставили на его руке страшное клеймо в виде чёрного солнца, пожирающее душу всякого, кто на него посмотрит... — На последних словах София побледнела и поспешно отвела глаза от клейма. Лисс удовлетворенно продолжил после короткой паузы, — ...но такой сказки я тебе не расскажу, всё гораздо проще. Клеймо означает, что я официально зарегистрированный колдун. Что-то вроде документа, выжженного на коже, результат огромного количества магических и медицинских проверок на то, что я человек. А ещё это барьер, не позволяющий демонам захватить моё тело без моего же разрешения. Когда демон намеревается пробиться к тебе, метка жжётся. Защита неидеальная, я бы даже сказал — никакая, но всё же лучше, чем ничего, — он ещё немного помолчал и продолжил, задумчиво потерев висок, — Честно говоря, я ожидал, что символ будет тебе хоть немного знаком. Когда-то на службе у правителей кроме обычных рыцарей были элитные воины-маги. Для того, чтобы заслужить такую работу, каждый из них был обязан пройти все проверки, и в первую очередь, официально зарегистрироваться. Правда, это было довольно давно, лет десять назад, кажется.

София, сообразив, что перед ней абсолютно точно не маньяк и не демон, наконец почувствовала себя гораздо спокойнее и даже ощутила лёгкий голод. Сколько времени они здесь беседуют? Час? Стоило всё же предпочесть бисквиту что-то более сытное. Мозг девушки яростно работал. Она вспомнила раннее детство: кажется, маги действительно когда-то трудились на службе у правителей. Странным показалось другое. Она ведь читала те документы родителей, которые не были зашифрованы, но ни в одном из них не было упоминаний о магах при дворе. Как будто они бесследно испарились. Надо будет ещё раз обыскать библиотеку и кабинет отца. Что-то же должно было сохраниться?
Из размышлений её вырвал бархатный голос нового знакомого:

— О чём задумалась, принцесса? У тебя очень серьёзное лицо. Всё ещё не веришь мне?

— Ни о чём, — соврала она, — Всего лишь голод, прошу прощения. Думаю, мне пора домой, пока мой желудок не начал крайне неприлично урчать на всё заведение, — она натянула тёплую улыбку, надеясь, что её замешательство останется незамеченным. Однако Лисс что-то заподозрил:

— Я тебя не убедил?

— Убедили. В ваших словах и действиях немало смысла. Дело в том, что мне стыдно в этом признаваться...но я не читала книги по магии, поскольку и представить не могла, что они могут мне понадобиться. Хочу полистать их. Рассчитываю, что к следующей встрече с вами я буду готова вести беседу на другом уровне.

— К следующей встрече? А вы её ждете? — вкрадчиво поинтересовался Лисс, с небольшим нажимом на обращение «вы». София невероятным усилием воли заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица:

— Судя по тому, что вы рассказываете, у меня нет иного выбора - я должна раскрыть магию. А вы поможете мне это сделать. Раз уж вы сами меня нашли и рассказали мне о силах многоцветного ункиля, спрятанных внутри меня, то вам и быть моим учителем. Что думаете?
Лисс кивнул, соглашаясь и медленно поднялся со своего места, поманив Софию следом. Она поспешила натянуть на руку перчатку и устремилась за ним.

— Я и сам хотел это предложить. Ещё в первую нашу встречу. А теперь выйдем на воздух, я провожу тебя, принцесса. По пути обсудим наше, хм...сотрудничество.

Они снова миновали лабиринт столов и стульев. Когда дверь «Синего улья» с тихим скрипом захлопнулась за их спинами, Лисс повёл Софию обратно по узкой улочке, по пути сообщив план действий. Идея заключалась в том, чтобы принцесса пыталась самостоятельно почувствовать свою магию, вспоминая сегодняшние ощущения. Тренироваться полагалось в одиночестве и обязательно — без перчаток. Также он обещал выслать посыльного с парой запретных книг по демонологии. Их девушка по настоянию Лисса должна была прочесть «от корки до корки, невзирая на возможные неудобства при чтении, стыд и мерзкие описания».

Он провёл её до главной улицы. Оказалось, Синий улей располагался совсем недалеко от центра города, где всё ещё вовсю шло празднество.

— Здесь наши пути расходятся, — произнёс фокусник, галантно приподнимая шляпу и слегка поклонившись, — Прошу больше не рисковать здоровьем, ища меня, я часто нахожусь в дороге. Вот и сейчас мне придётся на некоторое время уехать из города. Месяц, может больше...Впрочем, этого должно хватить для изучения книг, которые я отправлю. После мы обязательно встретимся. Я напишу вам, обещаю.

— Постойте! Я ведь ещё хотела спросить о пророчестве, вы упоминали... — Она запоздало сообразила, что один из важных её вопросов так и остался неотвеченным.

— В следующий раз обязательно расскажу. И пусть это будет залогом нашей с вами встречи, принцесса Апримо.
Он ещё раз поклонился ей, после чего повернулся и ушёл, тут же растворившись среди празднующих, будто его и не было. София некоторое время стояла, уставившись в одну точку. Она услышала сегодня слишком много странностей, чтобы просто продолжить жить как ни в чём не бывало. Праздновать уже не хотелось, нужно было срочно остаться наедине со своими мыслями. Поэтому она медленно, как в тумане, направилась в сторону замка. Городской шум казался приглушённым и каким-то нездешним. Ступая по каменной мостовой и забывая смотреть под ноги, она поминутно спотыкалась, но не обращала на это никакого внимания. Небо затянуло тучами, начал накрапывать мелкий дождь, но девушка проигнорировала и это. Она продолжала медленно идти, обгоняемая прохожими, которые спешно накидывали капюшоны и открывали зонты, ожидая того, что вот-вот хлынет ливень. В голове же девушки творился полный кавардак, она шла и бормотала себе под нос:

— Магия...Демоны могут блокировать магию и они же могут напасть на меня..Сила многоцветного ункиля, это я. Лисс, фокусник и колдун, научит меня. Шар света...Я видела свою силу. Книги по магии...были ли они в замке вообще? Куда пропали маги из замка? — Она то и дело повторяла это, одними губами, смотря невидящими глазами перед собой и всё глубже погружаясь в хаотичную мешанину собственных мыслей. Её начало мутить, голова закружилась. Она уже не разбирала дороги.

В поле поникли ромашки

Ветер щекочет до слез

Спит на пригорке принцесса

С россыпью чёрных волос

Волк её сон охраняет

Еду ей несут муравьи

У изголовья свернулись

Кольца гигантской змеи

Из размышлений её вырвала чья-то песенка, София медленно обернулась и, с некоторым трудом сфокусировавшись, разглядела паренька-барда, примерно её возраста, кудрявого и веснушчатого. На его шее красовался клетчатый шарф, а в руках переливалась прекрасной музыкой лютня. Он заметил устремлённый в свою сторону взгляд, и, подмигнув, сменил мелодию и продолжил наигрывать уже что-то совершенно несуразное и весёлое. Кажется, там было что-то про село, пиво и красивых барышень. Девушка улыбнулась и мысленно поблагодарила барда, отвлёкшего её от комариного гула собственных мыслей. София наконец почувствовала дождь и накинув капюшон, ускорила шаг. Тут же что-то тяжёлое в кармане мягко стукнулось о её бедро. Хранители, она забыла отдать медальон! Но делать было нечего, его хозяина и след простыл, как и в прошлый раз. Искать было бесполезно, поэтому оставалось лишь бережно хранить артефакт и надеяться, что следующая встреча с загадочным фокусником состоится. Открывать его в одиночестве всё ещё было боязно.

Входя в замок, София старалась принять максимально непринуждённый вид и притвориться, что весело провела время на празднике. Дождь, благо, не перешёл в ливень и всего лишь присыпал чёрные волосы принцессы хрустальными каплями, поэтому Марлен осталась удовлетворена её состоянием, ограничившись лёгким ворчанием. Время до вечера София, сказавшись на усталость, провела в собственной комнате, записывая в дневник сегодняшние события и думая, что записи, в случае чего смогут доказать то, что всё случившееся не сон и не её собственное безумие.

Лежа в постели и смотря в высокий светлый потолок, она думала о том, что, несмотря на предосторожности, всё же ввязалась во что-то опасное. Во сне она видела то огненно-хитрые глаза Лисса, то медальон, истекающий кровью у неё в руках, то сотни книг по магии, летящих ей в лицо и режущих кожу острыми страницами, то паренька-барда, то саму себя, пытающуюся коснуться маленького шара света, который ускользал от неё, стоило только протянуть руку.

Этой ночью к ней в дом пробрался некто в тёмном. Этот человек проскользнул через чёрный вход, который слуги, напраздновавшись вдоволь, забыли запереть на замок. Человек тихо, без единого скрипа прошёл по коридору и в кромешной темноте поднялся в башню, где располагалась комната Софии. Дверь в неё также не была заперта: девушка редко закрывала её — слуги и без того знали, в какое время можно, и в какое нельзя её беспокоить. Он тихо, подобно тени, прокрался по комнате, скользнул взглядом по лицу спящей принцессы, метавшийся среди простыней в своих кошмарах. Человек, бегло осмотрев комнату, двинулся к комоду, туда, где лежали перевязанная лентой связка колоска, пера и василька. Тихо шепча что-то, он провёл над ними рукой. Растения в связке тут же посвежели и ожили, а София перестала метаться и задышала ровнее и спокойнее. Ночной гость аккуратно вынул из кармана что-то, блеснувшее в ночи серебряным светом и бережно положил рядом со связкой. После человек исчез так же бесшумно, как и появился. В луче лунного света на комоде рядом с принцессой поблескивал гребень из горного серебра с орнаментом из цветов и кроваво-красными камнями, тот самый, который торговка продавала за шестнадцать золотых. Оставшуюся ночь принцесса мирно спала, разметав чёрные волосы по подушкам и вдыхая во сне запахи полевых трав и ветра.