Ч. 2. Стратегия кошек при солнечном свете
Ши Цинсюань обегал весь пляж на той стороне острова, на которую указал Хэ Сюань и только к вечеру заметил неприметную дощечку, выглядывающую из песка в двух шагах от линии леса. В сумерках трудно было бы разобрать, что на на ней написано, но в последних кровавых отблесках заката на сером дереве черные аккуратные четкие линии сошлись в три иероглифа родного имени. Изможденный бывший Бог свалился перед могилой брата на колени. Дощечка была почти неприметной, маленькой, чтоб никто не вздумал ее вынуть и забрать, она была прямо глубоко врыта в землю, подле нее виднелся разметенный ветром пепел от благовоний.
- Ши Уду... - со слезами на глазах молодой человек прикоснулся дрожащими пальцами к краске, будто желая, чтобы табличка превратилась в его старшего брата.
Но Уду-гэ мертв, как этот пляжный песок.
На одно безумное мгновение Ши Цинсюаню захотелось взять и раскопать могилу, чтобы проверить слова демона о захоронении. Он представил себя на мгновение с головой брата в руках, а потом Хэ Сюаня, обнимающего мертвую голову своего смертельного врага и всматривающегося в лицо Водного Тирана золотыми глазами. Интересно, Мин-сюн смеялся, торжествуя? Он был доволен апофеозом своей мести? Ши Цинсюань понял, что он на его месте смеялся бы, хохотал, пока не отпустило. Но все, что он видел тогда в тюрьме и сейчас на лице бывшего лучшего друга - это бесконечный страх и растерянность, и толика облегчения, что хоть какое-то противоречие в его жизни разрешилось. Демон не знал как жить дальше, и смертный Бог не знал как жить дальше. Ши Цинсюань вернулся на остров, чтобы найти брата и ответ на этот вопрос. Теперь он кинулся на землю, заплакал и забил по могиле руками, повторяя: "Старший брат, старший брат!"
Ночь на остывшем, холодном пляже не прошла даром и к утру бывший Мастер Ветра чувствовал себя разбитым, и из носа потекли сопли. Он громко чихнул и, проморгавшись после бредового сна, снова уставился в солнечном свете на могилу Ши Уду. Именная табличка, начертанная каллиграфическим почерком Мин-сюна, никуда не делась. Наверное, нужно поблагодарить его любезно за оказанное почтение к старшему брату. Может, Хэ Сюань больше не его дорогой Мин-сюн, но, определенно, остался благородным молодым мастером. Только сначала, решил Ши Цинсюань, он построит шалаш и поставит ограждение вокруг могилы брата, найдет доску для пуджи и установит алтарь.
Жизнь на острове не всегда была мирной. Часто, когда бывший Бог заходил далеко в джунгли собирать дрова для костра и строй-материалы, он ощущал на себе чей-то пристальный взгляд. Так, однажды ему все-таки пришлось столкнуться с туземцами острова. Охотники невидимки схватили его и притащили в племя. Они что-то бормотали и приплясывали перед испуганным Ши Цинсюанем, трогали его со всех сторон, задирали полы потрепанного халата, потом женщины-дикарки повели его на свою половину и стали украшать: разрисовывать лицо и заплетать в волосы душистые орхидеи, на шею повесили несколько бус из ракушек. Дальше его подвели к помосту и посадили на мягкий матрас из сухих трав.
Ши Цинсюань даже поначалу смеялся, рассматривая одетую на него набедренную повязку из пальмовых листьев поверх халата и узоры на руках. Когда уже начали водить хороводы под пронзительные крики, он встал и решил вернуться на пляж:
- Хахаха! Знаете, мне очень нравится ваше радушие, я весьма благодарен вам, но мне пора...
Правда, ему и шагу не дали ступить. Огорченные дикари остановили его и приволокли обратно, они связали Ши Цинсюаню руки и начали кормить фруктами и полусырым незнакомым мясом, приговаривая на непонятном наречии "нгэле, мата нгэле". Что это значило, даже Небожителям неведомо. Из неприятной ситуации его спас резкий женский голос. Перед низкими туземцами выросла суровая дама средних лет, и по внешности было видно, что она родом с континента, так же как он. Она что-то грозно выговаривала пигмею в маске, а тот лопотал ей в ответ, махая руками в разные стороны. Потом переговорщики обернулись посмотреть на Ши Цинсюаня, глотающего, застрявший в горле кусочек манго, и украшенного цветами.
В итоге, появившаяся из ниоткуда женщина, увела его обратно на пляж к его недостроенному жилищу.
- Спа-спасибо, госпожа. А чего они хотели? - не зная, что еще сказать, спросил Ши Цинсюань.
- Это племя, почитающее Хозяина острова, как воплощение их Создателя. Они думали, что вы его пропавшая невеста и хотели вернуть вас в Его чертог.
- О, как это мило!
- Принеся вас в жертву, чтобы вы снова стали свободны от плоти.
- Хех...
- Так что, берегите себя. Я сказала, что Бог вас не терял, и вы лишь просто еще один новенький гость нашего грозного Божества. Правда, в том, что вы мужчина, я не сумела их убедить.
- Это ничего, меня все равно в прошлом почитали, как женщину. Спасибо...
- Не за что, - по-доброму улыбнулась странная госпожа и развернулась, чтобы уйти. - Осваивайтесь пока на острове.
И прежде чем Ши Цинсюань сформулировал вопросы, она уже ушла.
Вскоре, из всех благ у смертного Бога осталась лишь пресная вода. Кокосов он давно не находил, а сбитые не всегда были зрелые, и в темных глубинах моря редко попадалась на самодельную удочку рыба. Голодный, он решил набрать побольше воды в высушенную дикую тыкву, чтобы выпить ее и обмануть желудок. Завтра он пойдет расставлять силки на мелкую дичь или придется есть насекомых. Так, он, осматриваясь вокруг и прислушиваясь к шорохам леса, вышел к источнику. Вернувшись, Ши Цинсюань обнаружил возле шалаша корзину с едой, новым огнивом, посудой, палочками благовоний, ножами и вином. У Цинсюаня было старое огниво и маленький затупившийся нож, а вот вино, благовония и посуда пришлись очень кстати. Кипятить воду в обмазанной глиной высушенной тыкве было неудобно.
Бывший Мастер Ветра пролил немного алкоголя на могилу брата и отправился ближе к прибою, чтобы выпить остальное вино в одиночестве. Он давно не напивался, практически, с тех самых пор как был Божеством.
Ши Цинсюаеь сел у кромки воды. Каждая горько-соленая волна напоминала ему о старшем брате и о непомерном, свалившемся на него, одиночестве. Он часто просыпался по ночам от снов, в которых он возвращался в темницы Хэ Сюаня, где погиб его брат. Он до сих пор не мог поверить, что Уду-гэ мог быть убийцей, и его жертва, в конце концов, оказалась его другом. Единственным близким другом. Почти возлюб... "Как же сложно, должно быть, притворяться живым столь долгое время, Хэ Сюань?! Зачем ты пошел на сделку со своей совестью, брат? Зачем убил ради меня?! Ведь я бесполезен!"
Вдруг лицо Ши Цинсюаня озарилось пониманием. Алкоголь всегда подталкивал его к парадоксальным решениям. "Ты просто не хотел оставаться на Небесах один, брат?"
У Небожителей не было семей и родичей, ведь они были бессмертны, а значит, одиноки. Те, у кого были вознесшиеся родственники, были предметом тайной зависти и восхищения. В духовной сети изредка, но проскальзывало пренебрежительное мнение о племяннике генерала Пэя, о братьях Ши или других Богах.
Кто будет желать себе вечного одиночества?
В ответ на последний печальный вопрос Ши Цинсюаня раздался шелест прибоя, такого успокаивающего, обещающего надежный приют, утешение. Ему не на кого было больше положиться, кроме как на волны, которые так любил его брат, и Ши Цинсюань сдался, ступив в морскую пену, удаляясь шаг за шагом вдаль.
Черные воды расступились перед ним, приглашая в пучину, и бесшумно сошлись над головой. Его тянуло на дно. Обжигающий холод тьмы принял Ши Цинсюаня, его инстинктивная запоздалая борьба с водной массой ни к чему не привела, и он отключился. Последнее, что он помнил - это скелет огромной рыбы с острыми, словно бритва зубами.
Очнулся Ши Цинсюань на берегу, завернутый в сухой плед, а перед ним сидела та самая женщина, что спасла его от дикарей.
- Привет! - хрипло булькнул он и откашлялся.
- Нельзя ходить пьяным купаться в море, юноша, - вместо приветствия пожурила она. - Хотели умереть, что ли?
"Надейся!" - прогремело набатом в ушах бывшего Бога.
- Н-нет... - робко солгал молодой человек. Ши Цинсюань не точно не желал, чтобы эта женщина, кем-бы они ни была, побежала докладывать Хэ Сюаню о его выходке. Он боялся, что его в таком случае выгонят с острова.
Женщина молча отвернулась, помешивая что-то в котелке. Ей, наверное, поручили не только присматривать за непутевым смертным Мастером Ветра, но и обеспечивать его нужды.
- Нет, я не хотел умирать, - он искоса посмотрел на странную госпожу.
- Верно, не стоит, - глухо произнесла гостья. - Призраков здесь хватает.
- Вы следили за мной? - чуточку сердито спросил Ши Цинсюань. Зачем ходить вокруг да около?..
- Присматриваю.
Неловкая пауза длилась и длилась, пока молодой человек разглядывал то ли нового знакомого, то ли надзирателя. Ее волосы были темными с проседью, в уголках странных светло-серых глаз и жесткого рта затаились морщинки. У нее были правильные черты обветренного лица без родинок и отметин и худая фигура. В молодости, должно быть, хозяйка была весьма привлекательной девушкой.
- Госпожа, вы... призрак?
Ши Цинсюань уже ошибся когда-то с определением Мин И, то есть, Хэ Сюаня, как и многие другие Небожители. Призраки могли быть очень искусными в обмане глаз и чувств.
Женщина обернулась, направив свой безэмоциональный рыбий взгляд на него.
- Нет, пока нет, - помедлив, ответила она. - Меня зовут Лао Е Синь.
- Ши Цинсюань, но вы, наверное, знаете обо мне, госпожа.
Женщина не подтвердила предположение, но и не покачала головой, а лишь сняла похлебку с огня и протянула чашку, завернутому в плед Ши Цинсюаню.
Еще не расцвело, но горизонт уже потихоньку розовел. Бывший Мастер Ветра провалялся на пляже без сознания всю ночь. Видимо, его вытащили на берег морские духи или эта добрая леди.
- Спасибо, - тихо поблагодарил ее Ши Цинсюань. Он подумал со стыдом о своей мгновенной слабости и о том, кто будет присматривать за могилой старшего брата, если он умрет. Непорядок. Он больше не должен быть эгоистом.
Лао Е Синь скупо улыбнулась юноше перед собой.
Потом они сидели вместе, завернутые в плед, и смотрели, как тают в небе последние звезды. Крошечные мерцающие точки напоминали призрачных серебряных бабочек Хуа Чэна. Так много звезд, и вскоре они растворятся в лучах новой зари!
- Госпожа, а вы знаете, как душа может стать сильным призраком? Есть ли путь назад кроме ненависти?
- Я точно не знаю этого. Если осталось незавершенное дело, или некому защитить близких, или если обида столь велика и тяжела, что тянет вниз, то тогда душа найдет путь обратно. Но никому я бы не пожелала этой доли без права на искупление, без права найти покой.
Ши Цинсюань, серьезно обдумав слова, уткнулся лбом в колени и глухо проговорил:
- Думаю, я бы мог смириться со временем со смертью Ши Уду. Брат никогда не хотел причинить мне боли, я бы почувствовал тогда еще большую вину, если бы он явился ко мне таким... - "как Хэ Сюань" почти произнес юноша. - Я бы не хотел, чтобы Уду-гэ вернулся в мир призраком. Пусть он опять переродится человеком, а я могу подождать и, если будет на то воля судьбы, мы еще встретимся.
Бывший Мастер Ветра прикусил губу и искоса посмотрел на женщину рядом с собой. Он хотел задать вопрос о демоне Черных Вод или о самой Лао Е Синь, но о последней он стеснялся спросить, поэтому посетовал вслух на то, что ему так и не удалось вернуться во дворец Хэ Сюаня, чтобы поблагодарить хозяина острова.
- Что же мне делать? Я пытался отыскать дорогу в поместье, но в итоге ходил кругами или бегал от туземцев и выходил к морю. Меня вроде никто не трогает, возможно, по Его приказу. Только, похоже, мастер Хэ Сюань не хочет меня больше видеть.
О, в несчастной любви Лао Е Синь разбиралась весьма хорошо, но ничем не могла помочь своему упрямому господину и его ныне смертному другу. Она не была свидетелем зарождения любви демона несколько веков назад, но она знала, как тяжело ему пришлось, когда он разрушил доверие Бога Ветра. Ей было ужасно жаль этого хрупкого, несчастного мальчика - Ши Цинсюаня. Если бы он был виноват также, как и Бог Воды, демон не мучил бы его жизнью, не отпустил бы на волю, преследуя лишь злыми словами, сказанными в гневе.
- Все кончено, да? Мин-сюн больше никогда не придет, - в грустном голосе Ши Цинсюаня еще была надежда на лучший исход.
- Будь с ним, если хотите утешить, когда-нибудь он привыкнет к вам заново, Владыка Ветра, - утешающе похлопала по плечу молодого человека Лао Е Синь.
Лишь бы не было слишком поздно. Век смертных короток.
***
Хэ Сюань не хотел принимать участие в битве с другими демонами, которые уже сейчас наводнили склоны вулкана Тунлу. Но они с Хуа Чэном были Королями Призраков и должны были защищать свои царства. Рано или поздно ему придется вступить в бой с яростными претендентами на место Непревзойденных. Ему не нужны были соперники, а близость и доступность Ши Цинсюаня опьяняла и придавала сил Хозяину Черных Вод. Он начинал понимать зависимость Собирателя Цветов под Кровавым Дождем от его любимого Бога. Особенно, когда он узнал, что Ши Цинсюань даже не планировал побега с его острова. Хорошо, значит, он будет здесь под рукой. Правда, Хэ Сюань не знал, что с этим делать. Он не был романтиком. Угрюмая, замкнутая личность, которая не может выразить истинные чувства. Его преданная служанка Лао Е Синь, очнувшаяся ото сна, пока что прекрасно справлялась с выражением его воли даже без постоянных указаний господина. Также, для демона стало откровением, что Ши Цинсюань, осмелев, начал исследовать остров с конкретной целью снова встретиться с ним, но Хэ Сюань попросту к этому свиданию не был готов. Может быть, когда шумиха с вулканом уляжется, и жизнь войдет в прежнее русло... К тому же, призраку нужно было позаботиться о более насущных вещах, которые он откладывал на потом уже много лет. Его месть свершилась, и в напоминании о ней не было смысла, поэтому он решил устроить повторные похороны своей семьи.
Прах невесты, не успевшей стать ему женой, прах сестры, наложившей на себя руки, прах отца и матери - четыре урны были аккуратно помещены в нишу в торжественном похоронном зале. Урна с прахом настоящего Мин И, стояла на троне. Хозяин Черных Вод уважительно поклонился Богу Земли, который умер смертным, отдав ему свое божественное ядро и судьбу.
Хэ Сюань провел несколько дней в молитве, медитации и посте, совершая пуджу перед покойными, умиротворяя души усопших, где бы они не были, очищая пространство, пока ему самому не стало в нем тяжело находиться. Он возжег последние благовония и принялся за работу. Демон собирался замуровать все входы и выходы из этого большого подземного зала. Комната навеки станет усыпальницей для Бога Земли, который оказался к нему столь любезен и также для его дорогой семьи. Он надеялся, что никто из покойных не был против такого соседства. Прежде чем заложить последний камень и завершить охранительные заклинания, Хэ Сюань привалился спиной к стене и вздохнул.
- Простите вашего сына, простите этого ничтожного призрака... - забормотал он, зажмурив с силой глаза. Но сколько бы он не впивался ногтями в ладони, сколько бы не сдерживался, слезы все равно покатились из глаз. То ли рык, то ли рыдание вырвалось из глотки Хозяина Черных Вод. Мелькнула шальная мысль, а не замуровать ли с останками себя?
Он побился затылком о камень. Дурак, глупец, неудачник! Устроив кровавую жатву перед собственной кончиной века назад, он должен был смириться, что у него все отобрали и раствориться в пустоте, но он был упрямым и требовал справедливости, которой не было на Земле и выше. Тогда он судил сам и приговорил врага.
Ах, если бы только у Ши Уду не было такого веселого младшего брата: чистого, нежного, открытого, невинного и невиновного ни в чем, то его месть была бы проще, а Ши Уду так бы и остался в его глазах бесчеловечным подонком, не заслуживающим милосердия. Но Ши Цинсюань все испортил. Он не смог убить Бога Воды сразу, как только подвернулась первая возможность, а потом в его убийстве оставалось все меньше и меньше смысла и больше сожалений о том, что он не встретился с Ши Цинсюанем раньше.
Поэтому, едва оклемавшись после овладевший им злости и ненависти ко всему живому, Хозяин Черных Вод, перепачканный кровью, отправился избавляться от тела смертельного врага. Изначально, он хотел просто развеять его пепел, сжечь труп Ши Уду дотла. Но как так оказалось, что он взял иглу и начал пришивать аккуратно голову Водного Тирана обратно к шее?! Даже отрубленную руку не забыл. По поверью, если тело на момент смерти было повреждено, призрак человека останется таким же ущербным, и это было чистой правдой для слабых духов. Ши Уду слабым не был, но он все равно пришил ему части тела. Хозяин Черных Вод с горечью мрачно вспоминал сцену в подземельях, где Ши Уду разрывался на части между ненавистью к ложному Мастеру Земли и страхом за своего обожаемого младшего брата. Он отчаянно выводил Хэ Сюаня из себя, забирая основное внимание и гнев, и разозленный демон повелся на эту провокацию.
Он разозлился на Ши Цинсюаня за то, что тот защищал до последнего своего «Уду-гэ» и наказал его, отобрав бессмертие и приговорив его на несчастную судьбу без божественных сил в тоске. Хозяин Черных Вод не желал дурного беспечному Мастеру Ветра, но он сломал его веер и предал его.
«Я не хотел тебе такой судьбы, как у меня...» Кто в итоге пострадал больше?
Братья Ши были невероятно похожи внешне. В спокойном мертвом состоянии Водный Тиран безумно напоминал своего брата и Хэ Сюань не мог отделаться от мысли, что сейчас он держит в руках тело Ши Цинсюаня. Рассматривая черты лица, расправляя пальцами мягкие волосы, омывая открытые участки тела и швы на хрупкой шее Ши Уду, демон не мог не почувствовать толику возбуждения охватившего его, он будто ухаживал за спящим Богом Ветра, и оттого ему стало так противно от себя, что его стошнило. Тем не менее, на прощание, завернув тело Ши Уду в белый холст и опустив гроб, Хэ Сюань прислонился холодными губами к таким же ледяным устам. Он не знал и не хотел знать, что ощущал в тот момент, кроме облегчения.
Хозяин Черных Вод устало поднялся с пола, заложил кирпич, опечатал гробницу и вышел на улицу. В воздухе уже которые сутки пахло озоном, надвигалась буря. Пора. Хэ Сюань распрямил плечи, стряхнул черную одежду и вышел во двор, направляясь прочь из поместья на пляж. Над головой собирались свинцово-серые тучи. У него не было оружия, чтобы оказать достойное сопротивление врагу, лишь его воля, сломанный веер Мастера Ветра и обещание, данное себе, починить его, когда пройдет буря.
***
Приближающийся шторм заставил всех обитателей острова Черной Воды попрятаться в логовах, лишь Ши Цинсюань отказывался искать убежище в глубине леса и остался сражаться с порывами ураганного ветра в жалком шалаше на берегу бушующего моря, словно не понимая, какая катастрофа его ждет.
Под струями ледяного косого дождя и соленых брызг Лао Е Синь с трудом добралась до жилища бывшего Мастера Ветра, который не смог уберечь сметенный навес забор вокруг могилы брата.
- Вы сумасшедший, да?! - кричала женщина на корточках вползая под шатающийся каркас шалаша. - Вы, вроде как, передумали кончать жизнь самоубийством!
Ши Цинсюань уже весь промокший насквозь, дрожал словно осиновый лист и упрямо ответил:
- Если я уйду, гэгэ смоет в море, я должен проследить, чтобы этого не случилось.
- И тебя тоже смоет, глупое дитя! Неужели не боишься утонуть?! - Лао Е Синь не могла больше оставаться вежливой.
- Не боюсь!
- А я боюсь, однажды меня выкинули в морскую пучину с камнем на шее. Пожалей бедную женщину! Господин повелел всем найти себе убежище или направиться в его дворец.
- Простите! Простите! Не оставайтесь из-за меня! - испугался Ши Цинсюань за новую подругу.
Лао Е Синь встала и потащила упирающегося юношу. Она сделала это вовремя, потому что шалаш рухнул. Но Ши Цинсюань все равно сопротивлялся благому намерению, а когда он вырвался и упал на пляже, то поднял голову вверх и увидел слева впереди скалу, о которую разбивались самые большие волны. На ней стоял человек. Нет, не человек - призрак, весь в черном; его одежды, будто отталкивали влагу и не тяжелели, а развевались темным пиратским парусом на ветру. Бывший Мастер Ветра сразу узнал Хэ Сюаня и даже обрадовался его появлению. Хоть призрак стоял далеко и не смог бы его услышать, он прокричал:
- Хэ Сюань! Хэ Сюань! - ветер подхватил его отчаянный голос.
- Уходи, иначе ты погибнешь! - взвыла Лао Е Синь и кинулась обнять юношу, и прикрыть его своим телом. Ее сердце не выдержит, если она потеряет еще одного ребенка.
Взгляд Хозяина Черных Вод был сосредоточен на темном небе, которое прорезали алые вспышки и сплетения молний. Он приложил к губам раковину-каури и подул в нее, оглашая пространство густым трубным гласом. Потом землю накрыла тень чего-то огромного, а из вод поднялись костяные драконы. Среди туч в круговерти урагана показались два гиганта: один пылал жаром адских костров, другой представлял собой ожившую статую Бога с блаженной улыбкой просветленного на устах. В ушах шум воды, завывание воздушных потоков смешивались с нецензурной лексикой Хуа Чэна, взывавшего к нему в духовном эфире. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем не хотел просить о помощи другого Призрачного Короля, но наступая на гордость обращался ради спасения своего принца. Более хитрый и честолюбивый призрак на месте Хэ Сюаня предал бы соперника, которому должен, и смотрел бы, как тот сгорает в огне кармы и уходит на дно. Возможно, Хуа Чэн опасался этого, но в следующую секунду в подсвеченное багрянцем небо взвились сначала мощные струи энергии из пастей драконов, а потом и они сами, сбивая огненного гиганта, противостоящего Богам и Его Высочеству Се Ляню.
Вдруг до сосредоточенного слуха Хозяина Черных Вод донесся крик почти смешавшийся с ревом драконов и волн. Он обернулся, ему наверное почудился голос, но нет. На коленях в отдалении на берегу под угрозой быть смытым высокой волной стоял Ши Цинсюань и, кажется, звал его по настоящему имени. Это была настолько сюрреалистичная картина, что мозг демона отказывался поверить в это. Жалкую маленькую фигурку в белых льняных одеждах обнимала, с трудом узнаваемая на расстоянии, его доверенная служанка Лао Е Синь. "Идиоты, куда они лезут, они же погибнут!"
Стоило отвлечься от битвы в небесах, как его драконы с разочарованным звуком попадали в воду, получив ранения и потеряв часть скелетов. Впрочем, огненный гигант тоже пал с шипением в море; вода не только забурлила под ним, но еще от падения глыб поднялись и помчались к берегу высокие приливные волны-цунами.
Черное сердце Хэ Сюаня ушло в пятки. Он протрубил в раковину драконам, и самый целый из них помчался на перегонки с волной к испуганным и ошеломленным жертвам, оставшимся на пляже без сил.
Ши Цинсюань с ужасом и сожалением смотрел, как над ним встает в алых сумерках стена воды. Он чувствовал прижавшеюся к его спине Лао Е Синь, которая бормотала ему в затылок: "Дорогой мой мальчик, дорогой мой мальчик..." - и его сердце взрывалось от переживаний, потому что из-за его безрассудства и эгоизма будет потеряна еще одна жизнь.
- Простите! Простите! - всхлипывал горестно бывший Мастер Ветра, прося прощения и у брата, и у семьи Хэ Сюаня, у него самого, и у Лао Е Синь.
Тьма обрушилась на них вместе с нарастающим гулом, оглушающей массой воды и клацаньем драконьей челюсти.
***
Могилу Уду-гэ все же наполовину размыло, если бы не усердие Хэ Сюаня, который выкопал яму достаточно глубоко, то останки бы снесло в море. По берегу острова нельзя было спокойно пройтись из-за поваленных деревьев. Ши Цинсюань, закончив возиться с землей, отбросил лопату, чихнул и сел на ствол обрушившейся пальмы. Хэ Сюань на него, наверное, очень злится, ведь он отвлек его во время битвы. Он просто был так напуган и был так рад его видеть даже издалека, что не подумал что тот может обернуться на его зов. Хотя, может ему это только показалось, и демон просто осматривался по сторонам. Лучше уж последнее, но, скорее всего, нет. Кто-то ведь спас их с Ло Е Синь.
Первое, что Ши Цинсюань увидел, когда очнулся в одной из комнат чертогов Черной Воды - это рассерженное лицо женщины, и почти сразу его взяли и отшлепали, как напроказившего мальчишку, не смотря на то, что он был простужен и слаб здоровьем. Юноша пищал, словно котенок, но не сопротивлялся, понимая, что поделом ему досталось за несусветную глупость. Пролежав двое суток в теплой постели и немного поправившись, Ши Цинсюань испытывал жгучий стыд и нежелание видеться с разгневанным до нельзя Хэ Сюанем. Смертный Бог Ветра хотел с позором сбежать обратно на берег, но во дворец доставили двух раненных молодых Богов, и Ши Цинсюаню пришлось заняться больными, как единственному специалисту по Бессмертным. Видимо, Король Призраков считал, что уже содеял великое благо, когда спас их от участи утопленников. Правда, Ши Цинсюань не имел навык целительства, но какие-то знания у него имелись, так что, у кровати бессознательного от анемии изгнанного Бога Инь Юя сейчас дежурил и ныл завернутый, словно мумия в бинты, действующий Бог Войны Запада Ци Ин. Тому было все равно, что они оказались в логове Хозяина Черных Вод, главное, что он мог ухаживать за своим вновь обретенным шисюном и вливать в него по чайной ложке лекарства и силы. Инь Юю повезло, что он впал только в кому, и душа не успела далеко улететь от тела. Этих бедовых молодых Богов тоже спас костяной дракон. Лао Е Синь улыбнулась, глядя на юношей, и пожала плечами, она любила детей, и никто не был против новых гостей.
Только вот Хэ Сюаня что-то долго не было дома. Никто из обитателей острова, чувствительных к присутствию Хозяина Черных Вод не ощущал, чтобы с их господином стряслась беда, но на душе у Ши Цинсюаня было не спокойно. Когда он освободился, то ушел на берег моря, чтобы посмотреть могилу гэгэ, и теперь сидел на поваленной пальме. Он ощущал внутри себя пустоту, его взгляд блуждал, пока не наткнулся на скалу, где последний раз он видел Хэ Сюаня.
"Хэ-сюн" звучит для него почти так же как и "Мин-сюн". Ши Цинсюань быстро привык называть про себя по-новому демона, но вслух звать пока было некого.
Голубое небо после бури становилось прозрачным в конце дня, закатные лучи золотили волосы смертного. Ши Цинсюань поправлял шпильки в пучке, когда увидел впереди идущую навстречу ему темную фигуру. Черные волосы в хвосте развевались на легком ветру. Ши Цинсюань сглотнул, наблюдая за приближающимся господином. Вот сейчас бы закричать, раздирая горло, но крик застрял в глотке, и вместо этого с пересохших губ слетело то, что вертелось постоянно в уме:
- Хэ-сюн...
Хозяин Черных Вод был еще далеко, но ветер, будто донес до него его настоящее имя, и он замер. Или просто не решался дальше идти.
Самый трудный шаг - первый.
И Ши Цинсюань сорвался первым, в этом не было ничего удивительного, именно Бог Ветра всегда был инициатором общения с Мин И в прошлом. Он остановился в пол шаге от демона и замер с горящими от слез глазами, не зная, что сказать.
Лишь моргнув пару раз Хэ Сюань понял, что он машинально выставил перед собой ладони, но жест получился какой-то незаконченный и робкий. Непонятно, то ли призрак желал оттолкнуть Цинсюаня, то ли готовился к объятиям. В конце концов, призрак опустил руки, сжав в рукавах кулаки, не уверенный, куда девать руки и куда деваться самому. Глупо было бы развернуться и убежать от Ши Цинсюаня. Хэ Сюань не обладал подвижной мимикой и глубоко прятал эмоции, но сейчас все в нем сигнализировало о его отчаянии.
У Ши Цинсюаня дрожали губы:
- Хэ-сюн?.. - на пробу позвал он.
Демон слабо кивнул, откликаясь, и ему тотчас кинулись на шею. Живой теплый Ши Цинсюань обнимал его. Он без страха и ненависти обнимал его сам.
И впервые в жизни Хозяин Черных Вод ответил на его объятия с огромным удовольствием и облегчением. В его золотых, словно расплавленный драгоценный металл, глазах отражался волшебный карминово-алый закат.
Ши Цинсюань нехотя отодвинулся, но так и не выпутался из объятий призрака. Он захотел заглянуть в лицо своего бывшего мучителя, чтобы убедиться, что его не разыгрывают и не обманывают больше. Он хотел верить, что его лучший друг, его возлюбленный вернулся.
Хэ Сюань не желал отпускать Мастера Ветра, искренне поверив, что это райская, недосягаемая, прекрасная птица снова его добыча и отныне не сбежит, не упорхнет в ужасе, когда осознает к кому она прижимается так нежно. Он легче бы перенес удар, пощечину, может быть плач, но только не внезапный побег Мастера Ветра. Демон Черных Вод вздрогнул, когда его прохладную щеку накрыла горячая рука. Ему было так зябко и он давно хотел согреться, поэтому призрак потянулся всем существом к живому огню, прильнул к ласковой руке и позволил гладить себя и сам потерся о ладонь. Ши Цинсюань улыбался, смаргивая набежавшие слезы, прижимался к демону и почему-то грезил, что среди призраков давших силу Хозяину Черных Вод была и та самая бездомная дворовая кошка, которую однажды приютил маленький Цинсюань, и теперь она тащила изнутри душу упрямого демона к хозяину, чтобы связать две родные души.
Мин-сюн может быть был и поддельным, но Хэ-сюн перед ним был его и самым настоящим.