Парацельсия

Гоша не понимал, произошло это на самом деле или ему только так показалось, но его бицепсы стали несколько крупнее, хотя он только вышел из столовой и, ясное дело, никаких тренировок пройти не успел.

– Сейчас ты поедешь на девятый этаж, а я останусь здесь, – заговорил Валерий Степанович, когда они направились к лифту. – У меня здесь есть несколько важных дел... А тебя там встретят, не волнуйся. Сначала пройдёшь тестирование, чтобы для тебя создали подходящую программу тренировок, потом непосредственно приступишь к обучению. Постарайся выложиться на все двести. Чем усерднее будешь заниматься, тем быстрее обретёшь необходимые навыки и отправишься за сестрой. Ясно?

– Более чем, – как-то невесело ответил Гоша. В избавлении от Валерия Степановича он не видел ничего перспективного. Пусть поначалу этот мужик вызвал у него только презрение, сейчас он питал к нему лишь дружественные чувства.

В лифт они вошли вместе, но, начертив на стенке кабины девятку, Валерий Степанович тут же вышел, оставив парня одного. Гоша из-за этого даже немножко разозлился, захотел сойти на другой этаж, осмотреться, узнать, что здесь ещё изобретают, но не решился. Не решился, надо же. А не струсит ли он в последний момент, когда его доставят к мосту? Не убежит сверкая пятками, почувствовав притяжении червоточины? Нет. Имея единственную возможность спасти сестру, он никогда её не отпустит. И то, что он сейчас испытывает, вовсе не нерешительность. Наоборот, он жаждет поскорее приступить к тренировкам, что поскорее найти сестру и вернуть в этот мир. А если не получится, то оберегать там.

Кабина остановился, створки раскрылись, и Гоша вышел навстречу привычным чёрным стенам с синими лампами. Как и обещал Валерий Степанович, его встретили у самого лифта. Мужчина лет двадцати пяти – двадцати восьми стоял с гордой осанкой, сцепив пальцы рук в замок за спиной, отчего и до того тесная чёрная футболка облегала его мышцы ещё сильнее. В отличии от других сотрудников, которых Гоша уже видел на девятнадцатом этаже и в столовой, его кожа была загорелой, словно он частенько проскользает наружу. Всё в его внешнем виде – и высокий рост, и спортивное телосложение, и прямая спина, – говорили о его причастности к военной службе. Даже причёска была короткой, с военной выправкой, аккуратно подстриженной сзади. Лишь кончики чёрных волос, горящих в окружении люминесцентных ламп призрачно-голубоватым светом, непослушно ёжились на самой макушке. Губы, сомкнутые в прямую линию, и прямой взгляд лишали его лицо эмоций, делали вид беспристрастным.

– Эм... – неуверенно начал Гоша, делая шаг на встречу мужчине. – Это вы... – Он опять запнулся, не зная, как закончить вопрос. Кто его должен был встречать? Валерий Степанович и слова о нём не сказал. К счастью, Гоша быстро выкрутился, найдя в своём словарном запасе подходящее слово: –... мой сопровождающий?

Мужчина снисходительно мельком взглянул на Гошу пронзительными зелёными глазами и сделал резкий поворот на девяносто градусов, таким образом оказавшись к Гоше спиной.

– Иди за мной, – грубым, резким голосом скомандовал он и пошёл вперёд.

Гоша поплёлся за ним, но решив, что таким образом он сам себя принижает в глазах мужчины, выпрямил спину и попытался догнать своего направляющего.

– Меня зовут Андрей Скорецкий, – тем же тоном представился мужчина, когда Гоша наконец поравнялся с ним. – Я буду твоим наставником на протяжении всего твоего обучения, независимо от его продолжительности. Сперва тебе придётся пройти тест, определяющий твои физические способности. И эта вовсе не какая-нибудь полоса препятствий, на которой ты свалишься с ног спустя пять минут. – Он говорил внятно и чётко, будто зазубрил весь монолог и теперь отчеканивал каждое слово. – Мы подсоединим тебя к специальному аппарату, который просканирует тебя и даст нам результаты о тонусе и развитости твоих мышц, о прочности твоих костей, о наличии нужного количества в организме белков, углеводов, липидов, витаминов и прочих веществ. Валерий Степанович уже сообщил мне, что ты хочешь как можно скорее приступить к выполнению намеченной цели, но по твоему внешнему виду можно заявить, что ты полный туфяк, поэтому тебе придётся перетерпеть множество уколов. Будет больно, но боль – часть подготовки. Из этого всё ясно?

Гоша поспешно кивнул. Ему и правда было всё понятно, но от вопросов это не избавляло. В частности его интересовало, когда это Валерий Степанович успел поговорить с Андреем, если после его пробуждения в белой комнате они ни на миг не разлучались? Или они связались, пока Гоша спускался по лифту?

– Сразу же после первого теста будет проведён второй – для исследования твоей морально выдержки, – продолжал Андрей бесчувственным голосом. – С его помощью мы узнаем, сумеешь ли ты справиться со сложными жизненными обстоятельствами, например, делать быстрый выбор, действовать по ситуации, анализировать и тому подобное. Здесь никаких стандартных форм, то есть тестов, также не будет. Мы просканируем твой мозг и узнаём всю правду. Если сканирование покажет хорошие результаты, твою моральную выдержку мы оставим в покое и заострим внимание на физической. В противном случае тебе придётся провести несколько бесед с психологом. Под беседой я подразумеваю различные гипнозы и прочие мозгоправления.

При этих словах Гоша громко сглотнул. Не очень-то приятно будет, если кто-то будет копаться в его голове.

– Далее мы приступим к самим тренировкам, – продолжал Скворецкий. – Тут так же будет несколько этапов. На первом этапе будет обычная подготовка – всякие пробежки, подтягивания, отжимания и прочая мутотень. На втором ты пройдёшь обучение различных единоборств, на третьем – овладение оружием и на четвёртом...

– Оружием? – поперхнувшись, перебил его Гоша.

– Мир, в который ты попадёшь, может хранить в себе разные опасности, и тебе нужно быть к ним готовым.

– Откуда вы знаете, в какой мир я попаду?

– Я говорю фигурально, идиот, – строго произнёс Скворецкий.

Эти слова выбили Гошу из колеи. Кто позволил этому чурбану его обзывать? Он, между прочим, единственный, кто согласился пробраться в червоточину, причём ради своей сестры, а не собственной выгоды. Хотя вообще надо бы обговорить с Валерием Степановичем вопрос о награде, ведь он, как никак, внесёт огромный вклад в науку, а это достойно большого вознаграждения.

– И на четвёртом, – как ни в чём не бывало продолжил Андрей, – ты овладеешь теми устройствами и технологиями, которыми мы оснастим тебя перед этим, гм, походом.

Гоше показалось, или этот Скорецкий только что усмехнулся? Поведение этого высокомерного наставничка его выбешивало всё сильнее и сильнее. Кто он вообще такой, чтобы смеяться над ним и над такой опасной операцией? Он-то наверняка сам струсил, если поиски добровольца продолжили за стенами института.

Наконец они дошли до конца коридора. Андрей приложил руку к стене и та, преобразовавшись в круглую дверь, открылась. Они вошли в огромное помещение с белым интерьером. После чёрных стен, у Гоши сильно зарябило в глазах. Когда зрение восстановилось, он различил перед собой большое кресло, чем-то напоминающее стоматологическое, только это сверху было ещё снабжено непонятной полукруглой штуковиной с маленькими круглыми отверстиями, как в дуршлагах. Рядом с креслом, у левого подлокотника, стоял седовласый мужчина невысокого роста, облачённый в белоснежный халат. Не в такой халтурной манере, как Валерий Степанович, а как настоящий профессор – застёгнутый на все пуговки и под чёрные брюки со стрелками. Он водил пальцами по маленькому (размером с донышко пятилитровой бутылки) столику, больше напоминающий барный стульчик. Видимо, ещё один странный компьютер.

Андрей умеренным шагом подошёл к мужчине, Гоша неуверенно поплёлся за ним. Приблизившись, он заметил на груди «профессора» приколотый к халату бейджик: «Доктор Альберт».

«Иностранец, что ли?» – невольно задумался Гоша, но через пару секунд решил прислушаться к разговору доктора и Скорецкого. Однако они говорили настолько тихо, что Гоша, даже стоят в шаге от них, не мог расслышать не слова. В конце разговора Альберт закивал головой и вернулся к своей работе за круглым столиком-компьютером.

Андрей повернулся к Гоше спиной и положил ладонь ему на плечо. Его рука оказалась настолько тяжёлой, что у парня едва не подогнулись коленки, но его желание показать Скворецкому свою выносливость помогло устоять на ногах.

– Ложись в кресло, дружок, – не своим голосом произнёс Андрей, подталкивая Гошу к прибору. От его фальшиво-ласкового тона парню стало ещё больше не по себе, но указ он выполнил безукоризненно.

Кресло, обитое кожей, оказалось мягким и очень холодным. Гоша откинулся на спинку, положил голову на подголовник, руки – на подлокотники. И только в таком положении он увидел, что сверху, прямо над креслом, висела огромная доска, напичканная длинными острыми иглами. От страха у Гоши расширились зрачки, сердце забилось неестественно быстро. Он хотел пулей вылететь из этой камеры пыток, но стоило ему всего на мгновение оторвать руки, как на них тут же застегнулись браслеты, намертво прижав к подлокотникам. Подобные браслеты пристегнули ноги к специальной подставке для подошв, а шею обвязал тугой металлический ошейник.

– Не бойся, это совсем не больно, – усмехаясь, проговорил доктор Альберт. Уже после этих слов Гоша был готов завопить от страха, ведь именно так говорят перед тем, как сделать очень-очень больно. Однако прежде чем парень успел открыть рот, мужчина ткнул пальцем на экран стола, и доска с иглами стала медленно опускаться. Одновременно с этим подобная доска выехала из пола и приближалась к парню снизу. Шлем, висевший над Гошей, тоже выпустил внутрь себя огромные иглы и начал медленное движение к голове парня. Гоша ни сказать ни слова. Как в той игровой симуляции, которую он проходил в день рождения Юны – силы так стремительно покидали его, что он не мог пошевелить даже губами, и истошный крик застрял в горле.

Он почувствовал, как целый ряд острых игл вонзались ему в спину и ягодицы, выдвигаясь прямо из кресла. К этому времени нижняя доска уже обхватывала его ноги, а верхняя накрывала оставшуюся часть тела. Шлем окончательно насадился на голову. Острые иглы смотрели прямо в глаза парня, сводя его с ума от ужаса. Но Гоша их уже не видел – он потерял сознание.