Парацельсия

Яркий свет бил в глаза, создавая неприятные ощущения. Откуда он взялся? Гоша точно помнил, что вечером он закрывал шторы на окнах, чтобы соседи не видели света монитора и не доложили потом об этом родителям.

Гоша с трудом открыл глаза: сначала левый, потом правый. Только через секунду левый закрылся обратно. Но Гоше было достаточно и одного глаза, чтобы оценить обстановку. Это не свет солнечных лучей. Это свет люминесцентных ламп.

Он находился в просторном пустом помещении с белыми стенами. Пол был выложен белой мозаичной плиткой, на голубом потолке висели длинные лампы, от яркого света которых щипало глаза. И никаких ни стен, ни потолка.

Дальнейшее пробуждение прошло за считанные доли секунды. Он дёрнулся от потрясения и чуть не свалился с компьютерного кресла, на котором сидел.

– Спокойно, спокойно, – послышался чей-то умиротворяющий голос откуда-то извне.

Неожиданно в стене перед Гошей проявилось очертание круглой двери, две равные створки которой разъехались в разные стороны. В комнату вошёл мужчина лет тридцати. Его короткие чёрные волосы блестели в свете ламп, а небольшая бородка в стиле Тони Старка, любимого героя Гоши из старого фильма про супергероев, наоборот, казалась темнее. Поверх простой футболки и синих джинсов был накинут белый халат.

– Кто вы такой? И где я нахожусь? Что здесь вообще происходит? – тут же засыпал новоприбывшего Гоша. От напряжения его голос дрожал, а между бровями, сведёнными вместе, образовалась складка.

– Меня зовут Валерий Степанович, – начал мужчина надменным голосом. – Я...

– Дурацкое имя, – нагло перебив старшего, хмыкнул Гоша. – Ты из двадцатого века прибыл, что ли? Тебя в школе за него не бели, не?

Гоша помнил, что, когда он в первом классе представился Гришей, ему нехило досталось от хулиганов. С тех пор он то имя и не переносит.

– Во-первых, мы с вами на «ты» не переходили, – так же высокомерно продолжил Валерий. – А во-вторых, если вы действительно хотите узнать, что здесь происходит, то будьте добры, не перебивайте меня.

Показывая своё недовольство, Гоша скрестил руки на груди и, не оборачиваясь, плюхнулся обратно в кресло. От толчка оно вместе с парнем отъехало на метр назад.

– Я вас слушаю.

Мужчина окинул Гошу хмурым взглядом и, прочистив горло, начал заново:

– Меня зовут Валерий Степанович, я – директор этого института, – сказал он, разведя руки в стороны. – Это не учебное заведение, а организация, занимающаяся разработкой и исследованием новейших технологий.

– И как же называется эта ваша организация? – не выдержав, съехидничал Гоша.

Вместо ответа Валерий сделал вид, будто пытается выдохнуть через закрытый рот, и едва заметно кивнул головой.

– Чё? – грубо вопросил Гоша, вновь сведя брови.

Мужчина опять продемонстрировал свой непонятный жест.

– Вы больной, что ли? – полукрича спросил Гоша, вставая со стула и направляясь вперёд. – Дайте мне пройти! Как эта стенка открывается?!

– О-ох, – нарочито громко выдохнул Валерий, показывая своё недовольство. – Это название нашего института! – громко проговорил он, выделяя каждое слово. Затем мужчина вытянул из нагрудного кармана халата ручку и на левой ладони вывел ей букву «ъ».

– Твёрдый знак – ваше название? – брови Гоши опять сошлись.

– Да, но только не буква твёрдый знак, а звук... – и он опять сделал это дурацкое лицо.

– И нафига нужно было придумывать такое тупое название?

– Чтобы никто из наших конкурентов и вражеских шпионов не смог выведать о нас информацию. Если даже название нашего института является непроизносимым, что они смогут о нём откопать?

– Поначалу вы казались даже умнее, чем сейчас, – съехидничал Гоша, крутя пальцем у виска. – В документах-то вы ведь всё равно как твёрдый знак подписываетесь? Да и если ваших сотрудников начнут пытать, хотя не понятно, зачем кому-то понадобится информация от таких дураков, то разве он не сможет прояснить эту махинацию с названием, как вы мне – сейчас?.. И откройте же уже эту чёртову дверь! Мне домой надо, я жрать хочу!

Валерий Степанович с хлопком приложил изрисованную ладонь ко лбу и провёл ею по лицу.

– Когда мы следили за тобой, ты тоже нам показался умнее, чем сейчас.

– Что вы за мной делали? – опешил Гоша. – Следили?? Вы совсем с дуба рухнули? Я же вас засудить могу!

– А мы можем засудить тебя, – парировал Валерий. – Это ведь ты проник в базу главного полицейского сервера страны.

– Откуда... откуда вы об этом знаете?

– Ты очень умело провёл взлом сервера, но забыл учесть главную деталь – отслеживание. Вычислить твой адрес по ай-пи было совершенно несложно. Определив твоё место нахождение, мы пробрались в твой дом и перевезли в нашу штаб-квартиру.

– Вы имеете в виду, похитили? А в курсе, что это ещё одна статья?

– Однако-сь, – развёл руками Валерий Сепанович. – Мы ведь не предоставляем тебе никаких неудобств. Наоборот, мы хотим тебе помочь кое в чём.

– В чём же? – заинтересованно спросил Гоша.

– Пойдём, – кивнул головой директор института на стену, прикладывая к ней руку. В этот же момент в стенке проявились очертания двери, полукруглые створки которой плавно и бесшумно разъехались в сторону.

То, что Гоша увидел за дверями белой комнаты, заставило парня замереть от потрясения.

Они вышли в просторный коридор, потолок, стены и пол которого были абсолютно чёрными, но при этом горящими. Когда Гоша выключал компьютер, экран монитора становился чёрным, но при этом ещё светился. Вот и сейчас он наблюдал такое же свечение. Кое-где на потолке сияли ультрафиолетовые лампы, от которых рябило в глазах. Туда-сюда сновали люди в обычных рубашках и джинсах. Каждый из них был вооружён планшетом, по которому они быстро перебирали пальцами, даже не обращая внимания на окружающих. Гоша удивился – и как они только умудряются не сталкиваться друг с другом, а затем заметил, что планшеты у них были прозрачные, как стекло, что и позволяло им обходить препятствия.

Валерий Степанович повёл Гошу вперёд по коридору. Вскоре они оказались в большом помещении, где всё также горело чёрно-синими огнями. На стенах на расстоянии метра от пола висели небольших полки, сделанные из чёрного мрамора. На них стояли те же прозрачные планшеты, от которых отходил свет проектируемых клавиатур. Люди, стоя на ногах, стучали по ним пальцами с такой скоростью, что зрение не успевало на них сфокусироваться и давало размытое изображение. Сделав свою работу, люди хватали планшеты под мышку, задвигали полки внутрь стены и быстрым шагом направлялись прочь. Всё происходящее напомнило Гоше растревоженный муравейник.

– Что они делают? – с напряжением в голосе спросил Гоша.

– Это наши охранники, – пояснил Валерий Степанович.

– Охранники?

– Да. Я ведь говорил, что у нашего института очень много конкурентов. Иностранные корпорации и разные организации то и дело пытаются взломать нашу систему, чтобы озолотиться как можно большими полезными сведениями и информацией о наших последних проектах и технологиях.

– Ого, – только и смог промолвить завороженный Гоша. От увиденного парень забыл о своём первом впечатлении об этом институте. Теперь он проявлял к нему уважение. – хотел бы я тут поработать.

– Я знал, что ты так решишь, – довольно улыбнулся Валерий Степанович. – Ведь мы и привели тебя с той целью, чтобы предложить работу.

– Что? – неверующе спросил Гоша. – Зачем вам нужен какой-то подросток?

– Всему своё время... Хотя... Если так подумать, то тянуть нечего... Ладно, пойдём, я расскажу тебе кое-что.

Гоша навострил уши и приготовился слушать, но Валерий Степанович, положив на плечи парня руку, повёл его по коридору в обратном направлении в полной тишине. Через несколько метров он остановился, приложил к чёрной стене ладонь и прошёл сквозь растворившуюся круглую дверь, ведя Гошу за собой. В помещении, в которое они только вошли, моментально вспыхнули синие лампочки, а чёрное пространство вокруг замерцало слабым светом.

– Как вы открываете двери? – спросил Гоша, оглядывая вновь целую стену. – Я имею в виду, откуда знаете, куда приложить руку? Там же нет никакой панели и прочих меток!

– Сенсоры находятся повсюду, – сказал Валерий Степанович. – Я могу приложить руку в любое место в пределах нужной двери, чтобы она открылась.

– А как тогда вы понимаете, где одна дверь, а где другая?

– Вся фишка в лампах. Именно под ними расположены двери.

– Как всё сложно...

– Так кажется на первый взгляд, – усмехнулся Валерий. – На самом деле всё проще, чем у всех остальных защитных установках. Там нужно прикладывать руку к специальной панели, ждать, пока она её просканирует, найдёт сходства, определит твою личность... А тут всё просто: приложил руку, куда тебе удобно, и проходи... Не слишком темно?

– Есть немного...

– Тебе какой цвет нравится?

– Зелёный, – с сомнением протянул Гоша.

– Интерьер: зелёный режим, – командным голосом проговорил он.

Внезапно всё вокруг окрасилось малахитовым свечением, а лампы загорелись оранжевым.

– Мне тоже нравится этот цвет. С ним создаётся ощущение, будто ты находишься на открытом воздухе.

– Кстати, а почему здесь нет окон? – сразу же огласил в слух пришедшую в голову мысль Гоша. – Или вы считаете, что так безопаснее?

– Ну, это само собой, – расхохотался Валерий Степанович. – Но у нас всё гораздо хлеще. Здание-то под землёй находится!

– Уау, – подавленно промолвил Гоша, падая во внезапно откуда-то взявшееся кресло. – Эм... ладно... Может, уже расскажите... ну, что вы там хотели рассказать?

– Да-да, сейчас, только подготовлю, – пробурчал Валерий Степанович перебирая пальцами по значкам оранжевой проекции на прозрачном столе.

Пока директор института что-то настраивал, Гоша, сидя в кресле-мешке, осматривал помещение.

Стены, пол и потолок, по желанию парня и по велению Валерия Степановича, мерцали тёмно-зелёным светом, от чего, действительно, создавалась атмосфера лесной чащобы. Оранжевых лампочек было три: одна прямо над Гошей, вторая на противоположной стороне и третья – напротив стола директора. Она-то и указывала на выход. Мебели здесь совершенно не было. Вернее, Гоша не сомневался, что она здесь была, но наверняка спрятана или задвинута, как те полки у охранников. Стол, за которым работал Валерий Степанович, стоял на двух стальных волнообразных ножках, на которых была закреплена прозрачная столешница, больше напоминающая гигантский планшет. Гоша и раньше слышал о сенсорных интерактивных столах (такие даже встречались в некоторых дорогих ресторанах), но подобной конструкции он никогда не видел. На прозрачной столешнице проектировались несколько окон, будто это был настоящий рабочий стол. Между ними сияла оранжевая клавиатура, на подобие той, что была у Гоши дома, но более функциональной. К краю стола был закреплена стойка с тремя мониторами: широким центральным и полусогнутыми квадратными. Эта конструкция напоминала угловой трельяж с зеркалами. На экраны Валерий практически не смотрел, только иногда лёгкими скользящими движениями пальцами со стола в воздух перебрасывал на них мешающиеся окна на сенсорном столе. За спиной директора стоял удобное эргономичное кресло: из белой кожи, с выгнутой спинкой, испещрённой различными выемками и впадинами для наиболее удобного расположения позвоночника, и с регулируемыми подлокотниками и подголовниками, обитыми мягким материалом. На стене, противоположной выходу, у самого потолка высвечивалась надпись: «Белёв Валерий Степанович», а под ней мелким шрифтом приписка: «Директор ИВТ "Ъ"».

– Вжи-ик! – прогудел мужчина, надавливая кончиками пальцев обеих рук на какое-то изображение, а затем резко отрывая их от столешницы. Изображение со стола перенеслось в воздух и спроекцировалось в виде 3D модели, окружённой окошками с текстом.

Изумлённый Гоша не смог сдержать восторженный возглас. Ему даже стало казаться, что всё вокруг – нереально. Может, это действительно всего лишь симуляция? Некоторые игры в последнее время стали настолько реалистичными, что, бывали случаи, люди считали их за явь и больше никогда не выходили из симуляции, даже если их отключали от игровой системы. Нет, осознание того, что всё вокруг – игра уже приводит к пробуждению. Значит, всё это происходит на самом деле.

Валерий Степанович подошёл к голограмме, коснулся рукой одного из окошек с текстом и двумя пальцами увеличил его размеры, представив Гоше какую-то статистику с графиками.

– За последние три года в окрестностях нашего города произошло шестнадцать исчезновений – это примерно одно в два месяца. Поначалу все считали, что в городе появился маньяк-убийца... ты ведь помнишь об этом?

Гоша угрюмо кивнул. Тогда об этом каждый день гудели в новостях, даже по центральному телевиденью. И мама, и до того всё время взволнованная, запретила ему и Юнке выходить на улицу, даже от школы отмазала, прикрывшись мнимой болезнью. Она же медсестрой в больнице работала, справку накатать ей ничего не стоило. И поначалу это казалось раем, но мама запретила Гоше и выход в сеть, мол, вдруг этот маньяк через Интернет адрес узнает и из дома его похитит. Парень незаметно усмехнулся, ведь сегодня с ним произошло практически тоже самое.

– Власти тогда сильно переполошились, и роботов в ход пустили, и с вертолётов территорию осматривали, и что только не делали, а найти так никого и не смогли... Да и кого искать, если нет ни улик, ни каких-либо примет подозреваемого, ни определённой системы в выборе жертв. А потом, когда пересматривали видео со всех видеокамер на улицах, заметили кое-что странное. Одна из пропавших свернула с городской трассы под мост, где словно растворилась в воздухе... Стали просматривать другие записи с этой камеры и выяснили, что все пропавшие проходили под городским мостом, после чего и исчезали. Тут надо было бы придумать что – ограждение поставить, а лучше охранников, – но наши власти – народ пугливый, к тому месту даже близко подходить побоялись. В прессе это, ясное дело, опубличивать не стали. Только, чтобы дело закрыть, нашли какого-то мелкого воришку и навесили на него ярлык того самого маньяка.

– Мда, неприятная история, – проговорил Гоша, прикусив от досады щеку. – Но ведь исчезновения не прекратились.

– Нет конечно! – воскликнул Валерий, присаживаясь на краюшек стола. – Но кое-что всё же предприняли. Обратились в наш институт с просьбой выяснить, в чём причина этой аномалии и как её можно нейтрализовать.

– У вас получилось?

– От части. Мы также не стали подвергать наших сотрудников к риску, поэтому работали удалённо, на безопасном расстоянии. Спустя месяцы безрезультатной работы мы наконец-то поняли, что столкнулись с червоточиной.

– С червоточиной? – недоумевающе переспросил Гоша.

– Да... Червоточина, или кротовая нора – это так называемый сверхскоростной «туннель» в пространственно-временном континууме, который всего за мгновение ока может переместить предмет на многие-многие километры от того места, где он находился прямо сейчас. Червоточины делятся на внутримировые и межмировые. Внутримировые – это червточины, проходя через которые предмет, несмотря на пройденное расстояние, остаётся в этом же мире. Например, из Москвы в Петербург, или в Вашингтон, или хоть в открытый океан, – главное, ты всё равно останешься в пределах этого мира, нашей Земли. А межмировые – это червоточины между двумя мирами, например, между Землёй и параллельной Вселенной. Или какой-нибудь очень-очень далекой планеты. Всё это существует лишь в теории, поэтому никаких подробностей на сей счёт я сказать не смогу.

– Окей, это я понял, – произнёс Гоша, почесав в затылке. – Но что за работу вы мне предлагаете? Исследовать её надо или что?

– Почти... Видишь ли, досконально изучить червоточину снаружи – невозможно, поэтому нам необходимо пробраться внутрь. Однако своими сотрудниками мы рисковать не хотим, а допускать к операции неосведомлённых людей нельзя – власти запрещают строго настрого. Но кто захочет участвовать в этой затее, зная, что обратного пути у него, возможно, и не будет? Поэтому наши поиски шли долго. У нас имелось несколько претендентов, за которыми мы прослеживали на протяжении нескольких месяцев, и в итоге остановились на тебе.

– Почему на мне? С чего вы вообще решили, что я захочу жертвовать собой ради каких-то незнакомых мне людей?

– Не все они – незнакомые, – тоскливо проговорил Валерий Степанович, слезая со стола и увеличивая другое голографическое окошко. Он нажал на кнопку «пуск», и перед Гошей растянулось цветное видео.

Он увидел знакомую дорожную трассу, по которой пару лет назад пытался научиться летать на ховербордах, но бросил затею, сочтя такой способ передвижения не очень удобным, и песчаный склон, идущий к городскому пруду, который вот уже несколько лет стоит почти полностью высушенный, и каркас красного железного моста, при виде которого создаётся впечатление, что он вот-вот разрушится. Он разглядел и маленькую девочку в зелёном платье, усыпанном блёстками, при виде которой сердце Гоши замерло.

Девочка долгое время бежала, то и дело спотыкаясь, по трассе, а затем, перемахнув через отбойник, мелкими шагами спустилась к высохшему дну озеру и... испарилась в мгновении ока.

В один миг у Гоши спёрло дыхание, а в горле застрял комок.

– Мы оценили твоё отчаянное рвение отыскать сестру и твои навыки обладания техники благодаря твоей вчерашней попытке взломать полицейский сервер, поэтому сомнений на твой счёт у нас бо...

– Когда я смогу проникнуть в червоточину? – не своим голосом спросил Гоша.

– Мы не можем тебя отпустить просто так, без подготовки, – начал оправдываться Валерий Степанович. – Тебе необходимо пройти несколько физических тренировок и овладеть нашими технологиями, которыми мы тебя оснастим...

– Я спросил. Когда. Я. Смогу. Проникнуть. В червоточину?

Во взгляде Гоши читалась открытая ярость, и даже уголки его глаз налились ярко-красным.

– Около двух недель. Мы оповестим твоих родителей о том, что ты куда-нибудь уехал на некоторое время. В школьный лагерь, например.

– Это очень долго! – закричал Гоша, внезапно сорвавшись с места. – Вы вообще соображаете? Это моя младшая сестра! И она уже как два месяца находится незнамо где! Она могла попасть хоть на другую планету, хоть к чёрту на куличики! Может, она сейчас где-то истекает кровью, и каждая секунда на счету!

Валерия Степановича поведение парня ничуть не испугало, словно он был готов к такой реакции. Спокойно отправляя голографические окна обратно на сенсорный стол, директор института продолжил:

– Если ты очень хорошо постараешься и дашь нам верную надежду на отличные результаты, то мы поможем достигнуть тебе нужных успехов за самый короткий возможный срок – два дня, – он оглядел Гошу с головы до ног, а затем взглянул в его расширенные от злости глаза. – И мы приступим сразу же, как только ты успокоишься.