Пробуждение Пепельного Дракона

Утро после поцелуя пришло слишком рано. Лиара почти не спала.

Она лежала в темноте, глядя в потолок, и снова и снова возвращалась к одной и той же секунде — к тому моменту, когда Каэль всё-таки сорвался, когда его контроль треснул, когда между ними остался только жар, дыхание и то невозможное чувство, будто они оба слишком долго шли к этому, даже если делали вид, что сопротивляются.

Её губы всё ещё помнили его, кожа на талии — его руку, запястье — вспышку метки и хуже всего было не это. Хуже всего было осознание, что вместе с поцелуем внутри неё открылось что-то ещё, не просто желание, не просто притяжение, а связь. Живая, почти болезненная, как натянутая нить под кожей.

Лиара встала ещё до рассвета, подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Она выглядела так же, как всегда, те же тёмные волосы, та же бледность после бессонной ночи, те же янтарные глаза, но это была ложь, внутри уже всё было иначе. Метка на запястье стала ярче.

Тонкие пепельно-золотые линии теперь расходились чуть дальше, охватывая кожу у основания ладони. Стоило только вспомнить Каэля — и жар под знаком вспыхивал мгновенно.

Лиара резко опустила рукав.

— Нет, — тихо сказала она отражению. — Нет. Нет.

Но тело уже не слушалось так легко, как раньше, именно это пугало сильнее всего.

***

Арканум встретил её утренним холодом, мокрым камнем и шёпотом слухов, которые в этой Академии распространялись быстрее, чем огонь по сухой траве.

Лиара чувствовала взгляды, слишком много взглядов. Одни были обычными — любопытными, колючими, оценивающими. Другие стали иными после леса. Теперь в них появилось опасливое уважение или страх и то и другое ей не нравилось.

Мира догнала её у лестницы в южном крыле и без предисловий заявила:

— Ты выглядишь так, будто всю ночь целовалась с бедой.

Лиара поперхнулась воздухом. Мира немедленно прищурилась.

— О нет. Я сказала это наугад.

— Мира.

— Нет, подожди. Теперь я хочу насладиться моментом. — Она сложила руки на груди. — Я была права?

— Ты невозможна.

— Это не ответ.

Лиара пошла дальше, не глядя на неё. Мира поспешила следом.

— Лиара.

— Ничего не было.

— Ага. А я, значит, ректор.

— Не начинай.

— Я уже начала и судя по твоему лицу, у меня есть все шансы закончить очень эффектно.

Лиара остановилась у окна галереи и резко повернулась к ней.

— Хорошо. Что ты хочешь услышать?

Мира на секунду даже растерялась, потом очень медленно произнесла:

— Правду. Хотя бы кусочек.

Лиара открыла рот и закрыла, потому что правду нельзя было рассказать частями. Не теперь. Не после библиотеки. Не после леса. Не после признания Ариана и поцелуя Каэля.

Она медленно выдохнула.

— Я сама пока не понимаю, что это было.

На этот раз Мира не пошутила, только внимательно посмотрела на неё.

— Тогда будь осторожна, — тихо сказала она. — Иногда самое опасное — не то, что нас ненавидит. А то, что нам слишком сильно хочется подпустить ближе.

Эти слова остались с Лиарой дольше, чем ей хотелось бы.

***

К полудню над Академией разнёсся первый тревожный звон. Не учебный. Не общий.

Резкий, металлический, с хищной частотой, от которой по камню побежали световые руны. Студенты высыпали в коридоры почти одновременно, голоса, шаги. Тревога, мгновенно заражающая всех вокруг.

— Что происходит? — спросила Мира, выбегая в галерею.

Элион уже стоял у окна и смотрел вниз, лицо у него стало непривычно жёстким.

— Западное крыло, — сказал он. — Что-то случилось в старом архиве.

Они подбежали к арке, из этой части Академии действительно поднимался дым.

Не чёрный. Серый. Тяжёлый. Странный.

И даже отсюда было видно, что одно из верхних окон выбито изнутри, а по каменной стене тянутся трещины, по которым вспыхивают и гаснут защитные руны.

Лиара похолодела. Западное крыло. Старые залы. Туда вела библиотека, туда, где они с Мирой были ночью.

— Это не совпадение, — тихо сказала она.

Мира посмотрела на неё слишком быстро.

— Что?

Но Лиара уже почти не слышала.

Во внутреннем дворе собирались преподаватели. Студентов начали оттеснять назад. Над арками вспыхивали защитные печати, одна за другой, словно Арканум запечатывал рану в собственном теле, а потом она увидела Каэля.

Он вышел из дымящегося крыла вместе с двумя преподавателями, и по одному его виду стало ясно: дело серьёзнее, чем кто-то решится сказать вслух. На его мантии осела серая пыль. Волосы были собраны назад, будто кто-то слишком резко провёл по ним рукой. Лицо — холодное, как клинок, но стоило его взгляду на мгновение подняться к галерее, где стояла Лиара, как она почувствовала знакомый жар под рёбрами.

Связь вспыхнула. Он жив. Он знает, что она здесь. Он сейчас не подойдёт.

И всё же она уже почувствовала: случившееся связано с ней куда сильнее, чем со сломанным камнем и трещинами в стенах.

***

Студентов заперли в восточном зале до вечера, формально — ради безопасности, на деле — чтобы удержать слухи хотя бы в пределах четырёх стен. Разумеется, это не сработало.

К моменту, когда дверь наконец открыли, версий случившегося было уже не меньше двадцати. Кто-то говорил о взрыве древнего артефакта. Кто-то — о призванной твари. Кто-то уверял, будто западное крыло само «ответило на вмешательство в старую магию».

Лиара молчала. Мира, к её чести, тоже, но Элион, когда они вышли в коридор, сказал очень тихо:

— Это началось с архива нижних залов.

Лиара остановилась.

— Ты уверен?

— Да.

Мира побледнела.

— Прекрасно. Значит, мы всё-таки что-то сдвинули.

— Или кто-то решил воспользоваться тем, что мы там были, — ответил Элион.

Это было даже хуже.

Они свернули в боковую галерею — почти пустую, дальнюю, с видом на озеро и именно там их ждал Ариан. Он стоял у колонны, руки в карманах плаща, и выглядел так, будто тоже не спал. Ссадина на скуле исчезла окончательно, но глаза стали темнее.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Мира скрестила руки.

— Как жаль, что нам не надо.

— Не с тобой, — спокойно ответил Ариан.

— Опять грубишь. Это уже твой стиль или родовая травма?

— Мира, — тихо сказала Лиара.

Она не сводила взгляда с Ариана, потому что уже поняла: что бы он ни собирался сказать, это связано с западным крылом.

Мира перевела взгляд с одного на другого и тяжело вздохнула.

— Я рядом, — предупредила она. — Но так, чтобы вы могли красиво страдать без свидетелей.

Элион, как обычно, ничего не сказал. Просто остался в нескольких шагах позади. Ариан дождался, пока они отойдут достаточно далеко, и только потом произнёс:

— Архив разрушили не случайно.

— Я догадалась.

— Искали документы о старых печатях и драконьих линиях.

По спине Лиары прошёл холод.

— Кто?

— Пока не знаю.

— Но догадываешься.

Он выдержал короткую паузу.

— Да.

— Совет?

Ариан посмотрел на неё слишком внимательно.

— Ты уже знаешь это слово.

— Я знаю больше, чем должна, — тихо сказала Лиара. — Благодаря тебе.

На его лице что-то дрогнуло. Вина? Сожаление? Или злость на самого себя?

— Я пытался выиграть время, — сказал он.

— Для кого? Для меня или для тех, кто за мной придёт?

Он не ответил. Это было ответом хуже любого слова. Лиара почувствовала, как внутри поднимается усталое, горькое бешенство.

— Значит, всё это правда. Ты приехал в Арканум не учиться, а искать меня.

— Я не знал, что найду именно тебя.

— Но нашёл.

— Да.

Он не лгал и это делало больнее.

— Тогда скажи мне честно хотя бы теперь, — произнесла она. — Когда всё начнётся, на чьей ты стороне?

Ариан медленно вдохнул. Он стоял так близко, что она видела, как напряжены его плечи, как плотно сжата челюсть, как трудно ему даются следующие слова.

— Я пока не знаю.

Это было честнее, чем она ожидала, но недостаточно. Совсем недостаточно.

— Тогда ты уже проиграл, — сказала Лиара и развернулась.

Он поймал её за запястье, мгновенно, не больно, но крепко. Лиара замерла. Жар под её кожей вспыхнул от неожиданности, не как рядом с Каэлем, иначе. Резче. Злее. Земнее. Ариан смотрел на неё так, будто сам ненавидел себя за это прикосновение.

— Лиара, — тихо сказал он. — Если всё пойдёт хуже, чем я надеюсь... не доверяй никому в Совете. Никому. Даже если тебе покажется, что они знают правду лучше ректора.

Она резко выдернула руку.

— А тебе?

На этот раз молчание было слишком долгим.

— Пока нет, — ответил он.

Именно это убило последние остатки мягкости. Лиара развернулась и пошла прочь, не быстро, не убегая, но с тем чувством, будто внутри что-то окончательно надломилось.

За спиной она слышала только дождь по стеклу и дыхание Арканума, а ещё — совсем слабый, почти болезненный отклик связи. Каэль был рядом. Совсем близко и уже знал, что разговор состоялся.

***

Он ждал её в разрушенном крыле, точнее, у того, что от него осталось.

Западный переход был перекрыт печатями, преподаватели дежурили у входов, камень ещё сохранял следы жара и удара, но один узкий боковой коридор, почти слепой, уходил к арке, где стоял Каэль.

Один. Без мантии ректора. Без свидетелей.

Только в чёрной рубашке и длинном плаще, расстёгнутом у горла, когда Лиара подошла, он не спросил, почему она пришла. Не потребовал объяснений. Просто посмотрел на неё, и этого взгляда хватило, чтобы всё напряжение дня вспыхнуло снова.

— Ты говорила с ним, — сказал Каэль.

Не вопрос. Факт.

— Да.

— И?

— И теперь я знаю, что в Аркануме у меня врагов больше, чем казалось.

Каэль подошёл ближе. За его спиной темнели выбитые двери архива, а по камню ещё тянулись трещины. Воздух пах пылью, дождём и остаточной магией.

— Ты не должна была идти к нему одна.

— А я и не шла. Он сам меня нашёл.

— Это ничего не меняет.

— Для вас — возможно. Для меня — меняет всё.

Он остановился в шаге от неё.

— Что он тебе сказал?

— Правду, кусками. Как и вы.

На лице Каэля не отразилось ничего, но Лиара уже научилась видеть малейшие трещины в его контроле.

— Тогда ты понимаешь, насколько всё серьёзно.

— Нет. Я понимаю другое. Вы оба решаете за меня, сколько правды я заслуживаю.

— Это не игра в доверие.

— Тогда перестаньте делать из меня фигуру, которую двигают по доске.

Каэль долго молчал, потом очень тихо спросил:

— Он касался тебя?

Вопрос прозвучал так неожиданно, так личностно, что на миг Лиара не нашлась с ответом, а потом поняла и почти рассмеялась бы, если бы не стало так горячо.

— Это действительно то, что вас сейчас волнует?

— Да.

Он даже не попытался скрыть. Её злость дёрнулась и тут же смешалась с чем-то таким же опасным.

— Тогда, может быть, вам стоит определиться, — тихо сказала Лиара. — Вы либо отталкиваете меня, либо перестаёте задавать такие вопросы.

Каэль смотрел на неё слишком долго, потом поднял руку. Медленно, коснулся её лица, не так, как в башне, спокойнее. Пальцами по щеке, по линии скулы, по виску, будто проверяя, что она действительно стоит здесь, живая, а не исчезнет, если он моргнёт и от этой осторожности у Лиары внутри всё сжалось сильнее, чем от любого жёсткого прикосновения.

— Я пытаюсь, — хрипло сказал он. — Но с тобой это становится всё труднее.

Она закрыла глаза на одно короткое мгновение, только на вдох, только чтобы не видеть, как ломается его самоконтроль, а когда снова открыла, Каэль уже был ближе. Слишком близко.

Их дыхание смешалось, оеро за окнами темнело. Где-то далеко по залам Арканума ещё ходили преподаватели, искали следы, тушили остатки древней магии, а здесь, в сломанном крыле, между ними происходило нечто ещё опаснее.

Лиара подняла руку и сама коснулась его щеки, он замер, потом медленно накрыл её ладонь своей и в следующую секунду поцеловал снова. На этот раз иначе, не так яростно, как прошлой ночью, глубже, тише. но от этого лишь опаснее. Словно признание, которого не должно было существовать.

Жар под кожей вспыхнул мгновенно. Метка на запястье отозвалась болью и наслаждением одновременно. Лиара чувствовала, как Каэль сдерживается даже сейчас — как не позволяет себе больше, чем уже взял, как борется с самим собой даже в тот момент, когда целует её.

Это сводило с ума почти сильнее самого поцелуя. Когда они всё-таки отстранились, его лоб на секунду коснулся её виска.

— Ты должна уйти, — тихо сказал Каэль.

— Вы всегда говорите это после того, как уже слишком поздно.

В его дыхании мелькнула почти усмешка. Почти.

— Да.

— Почему?

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Потому что рядом с тобой я всё чаще забываю, что должен быть умнее.

И это было почти признанием. Почти. Но Лиара уже научилась слышать главное даже в половине слов.