Пролог
За окном экипажа таяла роскошная и несколько мрачноватая архитектура Петербурга, затуманенная дымкой белой ночи. Этот город мог быть разным, но он всегда играл глубокими красками, утопая в шелесте Невы.
Девочки-двойняшки спали, прислонившись к плечу женщины, облаченной в расшитый парчой темно-зеленый плащ, а она слушала размеренный стук лошадиных копыт и смотрела далеко за горизонт, в высокое звездное небо.
— Куда мы едем? — Анна вынырнула из дремы и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Где мама и папа? — девочка приподнялась на сидении, чтобы тоже выглянуть в окно, правда ничего знакомого там не заметила. Она была растеряна, и в то же время ее съедало любопытство.
— Ты всегда задаешь так много вопросов, Анна? — с улыбкой спросила женщина, которая представилась им Ольгой Ивановной Трубецкой.
— Я хочу знать, почему они не с нами, — насупилась девочка, окончательно забыв про сон. Ее сестра, Мария, тоже не спала, но открывать глаза не спешила. Просто затаилась и слушала, что скажет Ольга Ивановна.
— Ваши родители хотели бы быть рядом, но они не могут, — на мгновение Ольга Ивановна замолчала, сомкнув губы в тонкую ниточку. — Я везу вас в Меншиковский дворец, там безопасно.
— Не хочу во дворец, хочу домой. — Анна подтянула под себя ноги и обхватила их руками.
— Теперь он станет вашим домом.
Всю оставшуюся часть дороги они не разговаривали. Когда экипаж остановился, кучер, управлявший им, слез с козел, открыл дверь и подал руку Ольге Ивановне. Анне сразу же бросились в глаза ее продолговатые пальцы, украшенные парой крупных перстней. Женщина плавно выскользнула из экипажа, и кучер поднял сестер на руки, опустив их возле подола ее юбки. Молодой человек, встречавший их, едва заметно склонил голову перед Ольгой Ивановной в знак приветствия.
— Госпожа Трубецкая, рад видеть вас здесь.
— Прошу прощения за столь поздний визит, господин Волховский, — она ответила ему легким кивком и тут же легонько подтолкнула девочек вперед. — Это великие княжны Анна и Мария Романовы.
Его безучастный холодный взгляд встретился с кукольными глазами девочек. Мария моргнула, и бледное лицо молодого человека тронуло подобие улыбки. Он присел напротив, чтобы оказаться вровень с ними. Анна крепко сжала ладонь сестры и они обе съежились, как два перепуганных котенка.
— Ваше сиятельства, можете называть меня Леон. Не бойтесь, вас здесь никто не обидит. — он распрямился, и его фигура, укутанная в черное пальто, снова затерялась где-то вверху.
За спиной Леона раскинулся Меншиковский дворец, стоявший на возвышении. Его купол венчала княжеская корона, а к главному входу шли мраморные лестницы, оплетающие дворец с обеих сторон. Прохладный ветер, доносящийся с моря, трепал волосы девочек, пока они, прячась за Ольгой Ивановной, поднимались по широким ступеням.
Все внутри оказалось совсем не таким, как то, что сестры привыкли видеть дома. Комнаты, мимо которых они проходили, были в разы больше, богато украшены золотом, шелком и резными фресками у самого потолка. Молчаливая гувернантка в белом накрахмаленном переднике провела их в светлую гостиную с мягкими креслами, отороченными бархатом цвета индиго. Девушка помоложе, должно быть ее помощница, появилась следом за гувернанткой и поставила поднос на резной столик, разлив чай по изящным фарфоровым чашкам, после чего они обе вышли из комнаты, закрыв за собой створки дверей. Леон предложил Ольге Ивановне присесть и сам опустился в одно из кресел.
— Вы прибыли сюда по распоряжению главы Совета? — его расслабленная поза шла вразрез с серьезностью тона.
— Все верно. Пришло время приступить к своим обязанностям, Леонид, — незамедлительно ответила Ольга Ивановна, свысока взиравшая на все вокруг, включая самого Леона.
— Родители девочек?
Ольга Ивановна лишь покачала головой, но ее статная осанка заметно сникла.
— Совет вынес последним из Романовых приговор, даже не удостоив их аудиенции? — впервые за все это время, в словах молодого человека проскользнули стальные нотки.
— Князь Дмитрий и его супруга ослушались приказа Совета. Их обвинили в измене и изгнали, а всех предателей, вернувшихся в Петербург, ждет только одно - смерть, — на морщинистом, но все еще очень красивом лице Ольги Ивановны, залегла тень. — Вы, как никто другой, должны знать это, Леонид.
Но он, казалось, ее не слушал. С минуту Леон молча сидел, прикрыв глаза рукой, а затем резко убрал ее.
— Чего вы от меня хотите?
— В первую очередь, нейтральности и беспристрастности, — она оглянулась так, будто их мог кто-то подслушать и продолжила шепотом. — Вы темный хранитель княжон Солнца и Луны, раз светлый хранитель отстранен от службы, значит воспитание девочек целиком ляжет на ваши плечи. Исполните долг, будьте рядом, научите их использовать свою силу, защитите от опасности. Это лучшее, что мы можем сделать для этих несчастных сирот.
— Они ведь не приедут за нами, да? — Мария отпустила ладонь сестры и встала между Ольгой Ивановной и Леоном. — Что вы сделали с мамой и папой? — высоким дрожащим голосом спросила она.
— Ты очень сообразительная юная барышня, Мария. И ты права, ваши родители не приедут, — произнес Леон, подняв со стола фарфоровую чашку. Только сейчас девочка заметила, что он до сих пор не снял свои дорожные перчатки. — Передайте председателю, что я исполню волю Совета, — теперь Леон обращался к Трубецкой, но глаза, похожие на два тлеющих уголька, прожигали сестер Романовых.
— В таком случае, им ни к чему помнить свое прошлое, — Ольга Ивановна тяжело втянула носом воздух, едва эта фраза слетела с ее губ.
— Как пожелаете, госпожа Трубецкая.
Не успела Мария и рта раскрыть, как Волховский щелкнул пальцами, и мир, окружающий девочек, медленно растворился в темноте.