Том 5. Глава 1-2
Том 5. Глава 1. Грусть. Часть 1.
После нескольких приступов бреда, возможно, из-за крепкого тела Дан Сайона, возможно, из-за того, что уход Лазурии принес плоды, жар начал спадать. Дан Сайон также понемногу начал приходить в себя, однако его болезнь была очень тяжелой, и он по-прежнему лежал и отдыхал.
В тот день Лазурия просто ходила туда-сюда по пещере без дела, и снова остановилась у надписи, сделанной Леди Джинглин. Она снова прочитала надпись и вздохнула. Дан Сайон в это время сидел рядом и спросил: «Почему ты вздыхаешь?»
Лазурия фыркнула. «Я грущу о ней, о Леди. С ее красотой и умом, она была обманута противным мужчиной вроде тебя, и страдала всю жизнь. Она не заслужила этого».
Дан Сайон не нашелся, что ответить.
Лазурия снова прошлась по надписи, и вдруг удивленно вздохнула. Она обнаружила кое-что странное. В последнем предложении в слове «забвение» буква «з» была немного вдавлена внутрь, она отличалась от остальных букв. Лазурия закатила глаза, затем словно что-то поняла и подняла Колокольчики Хаккан с пояса для сравнения. Размер абсолютно подходил под букву. Она хлопнула в ладоши.
Дан Сайон с любопытством спросил: «Что это?»
Лазурия развернулась и с улыбкой сказала: «Возможно, это может спасти нас!»
Дан Сайон был удивлен, он сразу же заволновался и радостно спросил: «Правда?»
Лазурия вставила колокольчик в букву. Но ничего не произошло. Она повернула его несколько раз и влево и вправо. Через секунду раздался щелчок. Каменная стена затряслась. Лазурия вздрогнула и отступила назад вместе с колокольчиками. После громкого скрежета наружный слой стены просто упал и обнаружился внутренний слой. Здесь были надписи, такие же, как в комнате с Либрусом.
Дан Сайон сначала было обрадовался, но после взгляда на стену его лицо потемнело. Казалось, эта стена просто прятала надпись на внутренней стене. Выхода здесь не было. И он снова расстроился.
Но Лазурия немного поглядела на надпись, которая была оставлена Леди Джинглин, и спрятана так хорошо. Наверное, это было что-то необычное. Но через несколько минут она развернулась, на ее лице не было ни печали, ни радости, просто разочарование. Она спокойно сказала: «Это и есть «Забвение».
Дан Сайон ничего не понял. Он посмотрел на стену, первые несколько предложений гласили:
Духи Преисподней, Боги Небес,
Приношу свое тело в жертву вам,
На веки вечные, падаю в Забвение.
Ради любви и без сожаления.
.........
Он сразу же понял, что это какие-то заклинания пути Зла. Но Лазурия была настроена оптимистично. Он вдруг фыркнул. «Там есть указания, как найти выход?»
Лазурия опустила голову. «Нет».
Дан Сайон тихо сказал: «Тогда какой толк от того, что ты выучишь его?»
Лазурия была спокойна, и через некоторое время сказала: «Ты знаешь, что означает заклинание под названием «Забвение»? Ты хоть знаешь, что оно было изобретено в Священном клане в древние времена, но никто и никогда не использовал его?»
Дан Сайон с любопытством спросил: «Что?»
Лазурия вздохнула и продолжила: «Это заклинание было изобретено великим Мастером Хаккан, Леди Джинглин, и оно могло быть использовано только женщиной. Оно высасывало из тела всю кровь, и затем превращало ее в мощный сгусток энергии...»
Еще до того, как она договорила, Дан Сайон прервал ее, в его глазах читался гнев. Он сказал: «Назови это хоть Забвением, хоть Кровавым Вампиром Убийцей, это просто Зло, которое хочет показаться милым, просто сменив название!»
Лазурия изменилась в лице, но затем задумалась и тихо произнесла: «Ты прав. Поэтому даже Леди Джинглин не использовала его никогда».
Дан Сайон проигнорировал ее слова.
Прошло еще несколько дней. Дан Сайон, когда смог ходить, вернулся в комнату с Либрусом и читал, в то время как Лазурия все время смотрела на заклинание на стене.
В Первом томе Либруса не было ничего про практические упражнения или заклинания. Он просто читал его и едва улавливал смысл. Но Дан Сайон знал чуть больше о заклинаниях Айне и Скайи, поэтому он мог узнать что-нибудь еще из Либруса, новое для себя. Однако, кроме того, что в Либрусе были описаны все основы магии Айне и Скайи, Дан Сайон не понимал ничего. Может быть, здесь как раз говорилось об использовании Чистой сущности и Глубокой мудрости одновременно?
Хотя он и знал, что шансы выжить почти равны нулю, в его сердце все еще жила надежда. И Дан Сайон начал делать то, что было написано в Либрусе. Но пропустить через себя оба заклинания сразу было очень сложно. Через секунду, его кровь прямо таки закипела, и ему пришлось остановиться. И за следующие несколько дней он не особо продвинулся в этом процессе.
Но затем перед ними встал гораздо более сложный вопрос – закончилась еда.
Хотя ученики кланов могут отправиться куда угодно и творить абсолютно немыслимые чудеса, они все равно были обычными людьми. Легенды гласили, что старейшины кланов могли обходить без еды и воды, но никто никогда не видел этого. Перед тем, как попасть в пещеру, Дан Сайон уже потерял все свои запасы еды, и хотя в пещере была вода, съестное было только у Лазурии, и настал день, когда все подошло к концу. Они, конечно, пытались экономить, но это не помогало.
И сейчас, по прошествии примерно двух дней, Дан Сайон и Лазурия смотрели в пустую сумку из под еды.
«Проклятие!» Лазурия села на платформу, рядом с ней был скелет Черносерда, но она не чувствовала себя некомфортно. Все же, люди Малеуса были немного странными...
Однако, сейчас она была очень расстроена.
Дан Сайон быстро оправился от болезни, жар прошел. И хотя он был немного слаб, чувствовал себя вполне нормально. Он посмотрел на Лазурию. В его глазах она была просто девушкой в зеленом платье, она сидела на платформе и болтала ногами в воздухе. Колокольчики на поясе издавали мягкий звон «динь-динь-динь». Если бы он не знал, кто она такая, можно было бы подумать, что она обычная наивная девушка.
Лазурия была гораздо более грустной, когда Дан Сайон встретил ее впервые. Она была девушкой, поэтому часто уходила к водопаду, чтобы умыться, и всегда выглядела чистой, без единого пятнышка грязи. Но за эти дни она заметно похудела. Дан Сайон вдруг вспомнил, что Мастер и братья учили его, что все люди Малеуса злобные и эгоистичные. Но сейчас... в этой критической ситуации, почему она отдала ему половину еды?
Дан Сайон думал об этом в душе, и не заметил, что Лазурия смотрит на него. Увидев, что Дан Сайон пялится на нее как на пустое место, она покраснела и крикнула ему: «Эй, на что это ты уставился?»
Дан Сайон вздрогнул, затем быстро отвернулся и пробормотал: «Ни... ни на что».
Лазурия подошла к нему, но ругать не стала, как он себе представил. Она только вздохнула и сказала: «Мы заперты в этой пещере, и скоро умрем здесь. Не нужно так беспокоиться о ерунде».
Дан Сайон замер, медленно повернулся, глядя на нее. На ее худом, но все еще прекрасном лице была безнадежная улыбка. Он вдруг сказал: «Когда я был болен, не нужно было отдавать мне большую часть еды. Тогда ты бы смогла прожить подольше и, возможно...»
«Возможно что?» Лазурия неожиданно прервала его.
Дан Сайон замер, затем потряс головой и тихо сказал: «Возможно, тебя бы спасли».
Лазурия покачала головой, улыбнулась и сказала: «Я не хочу умирать, но еще больше я не хочу умирать в одиночестве, глядя на скелет и разлагающийся труп. Если дело пойдет таким путем, я сойду с ума, прежде чем кто-нибудь меня найдет».
Том 5. Глава 1. Грусть. Часть 2.
Дан Сайон не мог не содрогнуться от слов Лазурии, но он ничего не сказал. Здесь они и правда не могли выжить.
Лазурия вдруг спросила: «Что, ты боишься?»
Дан Сайон немедленно выпрямил спину и громко сказал: «Никогда!»
Лазурия немного улыбнулась, ее глаза смягчились. Она мягко сказала: «Обещай мне одну вещь, хорошо?»
Дан Сайон нахмурился и спросил: «Какую?»
Лазурия улыбнулась снова и ответила: «У нас закончилась еда. И кроме воды, у нас нет больше ничего. Через неделю-другую мы умрем голодной смертью».
Дан Сайон молчал.
Лазурия была спокойна, но то, что она сказала потом, заставило Дан Сайона побледнеть, словно он встретил привидение: «Через несколько дней, если ты увидишь, что я уже не могу двигаться, прикончи меня».
Дан Сайон широко раскрыл рот, указал на нее пальцем, но не мог вымолвить ни слова. Он не ждал, что Лазурия скажет что-то подобное, да еще таким спокойным тоном. «И после моей смерти, пока я еще не остыну, если хочешь выжить, ты должен будешь съесть меня, и тогда, может, продержишься подольше».
Дан Сайон просто свалился на пол.
Через некоторое время он собрался, оправился от шока и сказал сам себе в душе: «люди Малеуса настоящие животные, они могут творить такие непотребства!» Но когда он посмотрел на Лазурия, она все еще была спокойна. Его сердце пронзило холодом, он отступил назад, его рука затряслась, когда он указал на нее. «Что... ты... что ты такое говоришь?»
Лазурия посмотрела на его, мягкость в ее глазах стала невыносимой. Дан Сайон подумал, что это самый смертельный яд из всех на свете.
«Ты разве не хочешь вернуться на Пик Бамбука, чтобы снова увидеть твою сестру Лин Эр? Твои товарищи все еще в Пещере Летучих Мышей, возможно, они разыскивают тебя. И если ты проживешь дольше, их шансы найти тебя увеличатся, разве нет?» Лазурия опустила голову, но ее голос все еще был спокойным.
Но Дан Сайон не заботился о тоне Лазурии. Он даже не заметил, что она сказала о Хиди. Он просто тыкал в нее пальцем и гневно кричал: «Ты... ты... ты сказала мне... вы, приспешники Малеуса, в самом деле самые ужасные, бесстыжие, отвратительные люди на свете! Я... я... ты... ты...».
Он сердился все больше и язык перестал его слушаться. Он только говорил «Я... ты...», и больше не мог сказать ничего дельного. Лазурия ожидала такой реакции, поэтому она не сердилась на него. Она просто смотрела на него, и когда Дан Сайон остановился, чтобы перевести дыхание, она медленно произнесла: «Есть меня или нет, это твое личное дело. Но ты должен убить меня, так или иначе!»
«Ты опять?» Дан Сайон снова стал сердиться. «Ты что, думаешь, что я пойду на такую сделку с тобой? Вроде как ты дала мне еду, а я должен совершить преступление! Если хочешь втянуть меня в это, как бы не так!»
Лазурия медленно покачала головой и сказала: «Нет, я просто... испугалась».
Дан Сайон продолжал разглагольствовать: «Ложь, я не попадусь на этот трюк... а? Что ты сказала?»
Казалось, что в этот момент между жизнью и смертью, Лазурию будто подменили. Как будто она впала в воспоминания о прошлом. На ее лице отразилось такое горе, какого Дан Сайон не видел никогда в жизни. Затем, он потряс головой, как будто хотел вытрясти какие-то мысли.
«Ты хоть знаешь, что это такое – ожидать смерти в одиночестве?» Она тихо сказала ему.
Дан Сайон замер, он заметил, что она будто что-то скрывает. Он участливо спросил: «Что?»
На лице Лазурии дрогнул мускул. В эту безнадежную секунду, когда перед ней был только мальчишка из Айне, который собирался умереть здесь вместе с ней, она не могла контролировать свои чувства. Даже ее голос стал сбивчивым и грустным: «Когда мне было шесть, мама взяла меня с собой, чтобы навестить бабушку в Пещере Шести Лисиц, на Лисьем Холме. Но ваши... чертовы служители Добра, напали на нас, и монах Скайи по имени Пхуфань использовал Кубок Милости Пагоды, чтобы разрушить всю Пещеру Шести Лисиц. Нас, меня, маму и бабушку заживо погребло там.
Дан Сайон вздрогнул. У него появилось нехорошее предчувствие. Из сердца поднялось холодное чувство, которое распространилось по всему телу.
Лазурия полностью погрузилась в болезненные воспоминания. Ее глаза глядели в пустоту, ее голос был пустым и безжизненным, только глубокая боль сквозила в ее словах: «Тогда, я громко плакала от голода и холода. Я была очень напугана, пещера, в которой нас заперло, была очень маленькая, и мы выжили только благодаря нескольким большим камням, державшим потолок. Но раны бабушки были очень серьезны, и скоро она умерла. Мама и я плакали все время в темноте, но мы похоронили бабушку.
Мы закопали ее глубоко в землю. Вокруг нас были только холодные стены, и капельки воды стекали по ним. Я была очень напугана, но мама все время говорила мне: «Не бойся, малышка. Папа обязательно нас спасет».
Дан Сайон задержал дыхание, он слушал внимательно, со странным предчувствием и страхом в сердце. Он чувствовал, что здесь что-то не так.
«Но вокруг была только темнота. Никто не приходил. Я была очень сильно напугана в этой пещере, и я проголодалась, я все время плакала. Я до сих пор помню, как мама тяжело вздыхала рядом со мной. Она крепко обнимала меня, и все время повторяла: «Малютка Яо, не бойся ничего. Не бойся ничего, мамочка никому не позволит причинить тебе вред. Твой папа придет и спасет нас!»
Лазурия становилась все бледнее, но все равно продолжала: «Но папа не пришел. И я уже стала бредить, все время просила еды. Мама искала снова и снова, но в пещере она не смогла ничего найти. В итоге у меня не осталось сил даже на крики, я просто лежала у нее на руках. И однажды мама нашла кусочек мяса!»
Дан Сайон увидел, что Лазурия вздрогнула, когда сказала это.
«Я была очень голодна, и недолго думая съела его. И потом уснула. Казалось, в тот момент мама улыбалась в темноте. И так она давала мне немного мяса каждый раз понемногу. Так я смогла выжить. Но ее голос становился все слабее. И однажды... когда я позвала ее... она не ответила. После этого я осталась одна в темноте, в ожидании смерти».
Лазурия медленно развернулась, посмотрев на Дан Сайона. Он заглянул в ее глаза, и почувствовал холод. «Знаешь ли ты, каково это, ждать смерти в одиночестве? Знаком ли тебе запах гниющего трупа матери? Знаком ли тебе страх, пробирающий до костей, в пещере, где ты не можешь видеть даже себя самого?»
Каждый раз, когда она задавала вопрос, Дан Сайон вздрагивал.
Лазурия замолчала. Дан Сайон не решался даже дышать. В итоге, она словно проснулась ото сна, но еще не целиком. Она продолжила: «Наконец, однажды, вход в пещеру стал осыпаться, я услышала, как отец позвал меня и маму. Затем он спрыгнул откуда-то сверху прямо передо мной.
«Но он сначала увидел не меня, а маму. Я не видела ее, и забыла посмотреть на нее, когда в пещере стало светло. Когда я вспомнила об этом, папа уже закрыл мне глаза. Я не видела ее тело. Но я могла отчетливо почувствовать, что отец шокирован. Он словно превратился в камень. Затем, дядя Мэй Кун, дядя Белый Тигр, и дядя Синь У приземлились на землю рядом с нами.
Я вдруг очень испугалась, даже больше, чем когда сидела в пещере и ожидала смерти. Я тихо позвала: «Папа». Трое мужчин прошли мимо него и похоронили тело мамы. Я прошептала: «Папа, что с мамой?»
Дан Сайон словно видел все сам. Каждое слово Лазурии заставляло его содрогнуться. Словно он смотрел ее глазами.
«Но папа ничего не ответил. Только его взгляд был ужасен. И хотя я была маленькой, я знала, я знала, что тогда он хотел убить меня, убить свою собственную дочь! Но он не смог. Он спас меня. И он вынес меня из той пещеры. И когда я украдкой посмотрела через плечо отца, перед тем, как покинуть пещеру, я увидела, что маму уже закопали в землю. Только одна рука показалась из земли, но почему-то она... она... она...»
Лазурия вдруг замолчала. Дан Сайон удивленно посмотрел на нее. Она была совершенно бледная, ее глаза были закрыты. Потом она упала, кажется, потеряла сознание. Дан Сайон поймал ее, она была очень холодна, вообще казалось, что жизнь ее оставляет.
Дан Сайон только что оправился от болезни. Он был слаб, поэтому он с трудом положил Лазурию на платформу. Глядя на нее, Дан Сайон почувствовал, что весь покрылся потом.
В ту ночь (хотя было не ясно, ночь это или день, Дан Сайон решил, что была ночь), Лазурия пролежала без сознания, но она плакала не переставая. Она бредила, говоря «мама», «папа» и что-то несвязное. Они поменялись местами, теперь настала очередь Дан Сайона заботиться о Лазурии.
Болезненное прошлое Лазурии не давало ей покоя. Она все время плакала и кричала. Дан Сайон не мог ничего сделать. Вдруг Лазурия протянула руку и схватила его за плечо, словно ей нужно было опереться об него. Затем она успокоилась и уснула. Но ее рука так и осталась держать его за плечо, ногти вонзились в кожу, лицо Дан Сайона скривилось от боли. И когда он взглянул на нее, ее лицо было таким несчастным, что он не смог ее оставить. Он так и остался сидеть рядом, пока она спала.
Том 5. Глава 2. Выход. Часть 1.
Прошлое Лазурии было для нее глубокой раной. Она хранила это горе в сердце многие годы. И сейчас, когда она все вспомнила, ее сознание помутилось. К тому же, из-за отсутствия еды она ослабла, и потому упала в обморок.
Дан Сайон, увидев, что она по-прежнему крепко держит его, горько улыбнулся. Совсем недавно он был больным, который только что вернулся с того света. И вдруг, неожиданно Лазурия сама стала беспомощной от болезни.
Через некоторое время Дан Сайон захотел спать, но он заставил себя проснуться, потому что Лазурия все еще держала его руку. Дан Сайон не мог оставить ее, ее лицо было таким печальным, в нем отражалось столько боли...
Но сидеть в таком положении было непросто. Он висел на платформе, одна нога была на земле, другая в воздухе, его спина все время опускалась, но он выпрямлял ее, к тому же, ему самому не было на что опереться. Очень скоро его тело затекло, особенно плечо, в которое вцепилась Лазурия. У нее были сильные пальцы, и несмотря на то, что она спала, сила это все равно давала о себе знать. Плечо начало болеть. Но Дан Сайон был очень вынослив и терпел боль. Если бы на его месте был кто-то другой, он бы уже давно отскочил прочь.
Но даже так, переносить страдания было непросто. Дан Сайон тихонько пожаловался в душе. Но он не оставил ее, все равно. Со временем, усталость свалила его, и он начал засыпать, несмотря на боль и онемение в теле.
***
«Ах...»
Дан Сайон проснулся и выпрямился, затем ощутил, что у него болит все тело. Когда он выдохнул, то понял, что сам лежит на платформе, а Лазурия куда-то исчезла.
Он очень удивился, затем поднялся и огляделся, но не увидел Лазурии. Пещера была пуста и безмолвна. Сердце Дан Сайона похолодело. Он словно остался один в каменной могиле. Он нахмурился и отправился на поиски Лазурии.
Он искал в комнате Либруса, и в комнате с грудой мусора, но там ее не оказалось. Дан Сайон немного подумал, затем вышел. И вскоре он обнаружил ее в каменной комнате с двумя статуями богов Малеуса.
Перед этими разными статуями, Лазурия стояла на коленях. Ее плечи сотрясались, и хотя она пыталась сдержать слезы, она все равно всхлипывала.
Она плакала.
Дан Сайон замер, он никак не ожидал, что эта девушка, обычно такая противная и гордая, будет тихонько рыдать перед статуями. Он опустил глаза в пол, не зная, что сказать. Но потом он подошел к ней и неуверенно произнес: «Ты... эм... ты... что с тобой такое.... да перестань же ты плакать!»
Если бы он тихо стоял там, было бы лучше. Но когда она услышала его слова, грусть, которую она пыталась сдержать, вырвалась наружу. Ее голос стал громче, всхлипывания участились. Слезы покрыли все ее лицо.
Дан Сайон замер в растерянности. Но он еще был молод, как он мог понять девушку... Он вдруг почувствовал вину, словно это он заставил ее плакать, и даже его голос задрожал: «Ты, ты, ты... не надо так, так... Я, я... нет, ты... нет, я имею в виду, что я совсем не то...»
Лазурия посмотрела на Дан Сайона сквозь слезы. Она помотала головой, но горечь была непереносимой. Слезы, которые она сдерживала десять лет, сейчас лились ручьем.
«Это я, это я убила ее!» Девушка, которую поглотило прошлое, крикнула сорвавшимся голосом.
Дан Сайон немедленно потряс головой. Когда он смотрел на эту слабую и одинокую фигуру, он словно видел самого себя много лет назад, слабого и одинокого. «Нет». Он шагнул вперед, и тихо сказал ей: «Твоя мама заботилась о тебе больше всего на свете. Тогда ты была еще маленькая, и ничего не понимала, как ты могла причинить кому-то вред?»
Лазурия вздрогнула снова. «Но, нно... папа всегда ненавидел меня... Я знаю, он хотел моей смерти, он винил меня в смерти мамы!»
Дан Сайон снова тихо сказал: «Нет, не выдумывай. Он не винил тебя, он ведь пришел спасти тебя, и все эти годы, он воспитывал тебя и любил».
Лазурия стала еще бледнее, ее тело содрогнулось. Со стороны Дан Сайона она выглядела как цветок под дождем, эта грусть была такой знакомой...
Лазурия подняла голову. Дан Сайон не смог смотреть ей прямо в глаза. Он отвел взгляд.
Через некоторое время.
Она вдруг сказала тихонько: «Ты очень хороший».
В глубине души сердце Дан Сайона подпрыгнуло, но он заставил себя быть спокойным. Он улыбнулся: «Нет, просто мы скоро погибнем, и я не хотел, чтобы перед смертью ты страдала. Это пустяки».
Лазурия перестала плакать и вытерла слезы с глаз. Затем она вздохнула: «Да, мы умрем здесь вместе».
Дан Сайон замер. В его памяти поднялось множество сцен из прошлого. Он словно вдруг вернулся на гору Айне, на Пик Бамбука. Он тихо сказал: «Жаль, что так получилось».
Лазурия услышала это, ее лицо потемнело. «Хмм, в моем клане многие хотели бы оказаться на твоем месте, но ты, я вижу, не очень-то ценишь такую возможность!»
Дан Сайон хотел запротестовать, но когда он посмотрел на Лазурию, гнев исчез. Он вздохнул, качая головой. «Может быть. Но если бы я был похоронен на Пике Бамбука, я бы ни о чем не жалел».
Лицо Лазурии потемнело снова, она посмотрела на него пристально. Потом вдруг сказала, после минутного молчания: «Ты это говоришь из-за твоей сестры Лин Эр, да?»
Дан Сайон подпрыгнул, тыча пальцем в Лазурию, и удивленно спросил: «Как... как ты... узнала?»
Лазурия отвернулась и произнесла: «Ты сам сказал это, когда бредил во сне во время болезни».
Дан Сайон замер. И когда он собирался гневно высказаться на этот счет, он вспомнил, что скоро умрет. И больше никогда не увидит Лин Эр, даже если он станет призраком после смерти, он все равно не увидит Пик Бамбука!
Но... вспомнит ли она обо мне?
Когда он подумал об этом, его сердце опустело. Он вздохнул и поднялся на ноги, затем развернулся и пошел прочь из каменной комнаты. Лазурия осталась там, глядя ему в спину.
Когда она развернулась обратно к статуям, она поклонилась им. «Богиня, Матерь, молю тебя, защити его. Владыка Видьяраджа, используй всю свою мощь, помоги...»
Она вдруг остановилась. Она лежала на земле, без движения. Вокруг было тихо. Но в ее голове звучал океан, и лучи солнца освещали волны. Это было лишь видение, но она старалась поймать его, запомнить его.
Она медленно подняла голову и посмотрела на Небесного Видьяраджу снова. Вдруг в ее голове пронеслась мысль – «Что-то не так, эта статуя... ей чего-то не достает...»
Она снова осмотрела статую и задержала дыхание. Наконец, ее взгляд остановился на одной из правых рук статуи. Она была пуста.
Лазурия вскочила и радостно закричала: «Топор Генезиса, да? Где же он, этот проклятый топор!»
По легенде Малеуса, Матерь Преисподней была богиней, покровительницей жизни. А Небесный Видьяраджа был тайным богом, который создал мир и отвечал за правосудие, эта легенда отличалась от мифа о Паньгу. Видьяраджа совершал суд Топором Генезиса, поэтому здесь должен был быть топор, рядом с его статуей. Но правая рука статуи была пуста. Лазурия знала, что в Малеусе Видьяраджа был одним из главных богов, никто бы не посмел оскорбить его подобным образом. Тот, кто построил эту Пещеру, был из клана Малеуса. Значит, Топор был. Но по какой-то причине он пропал.
Дан Сайон вернулся в пещеру из известняка и тихо сел на платформу. Когда он подумал о Пике Бамбука, Лазурия вбежала в пещеру с радостью на лице. Увидев его здесь, она позвала: «Если хочешь жить, быстро идем со мной!»
«Что?» Дан Сайон застыл в неверии. Но Лазурия проскользнула мимо в комнату с хламом, словно ветер. Он секунду колебался, затем последовал за ней. В нем загорелась надежда. Он слышал, как Лазурия захлопала в ладоши. Она пыталась вытащить из комнаты огромный топор, который валялся в куче мусора. Она нахмурилась и закусила губу, топор наверняка был очень тяжелый.
Дан Сайон подбежал к ней и помог тащить Топор. Он и правда был тяжелым. Даже вдвоем они с трудом несли его по туннелю, Дан Сайон спросил: «Что ты делаешь?»
Лазурия ничего толком не ответила, только сказала: «Если хочешь жить, помоги мне принести топор в комнату со статуями».
Дан Сайон удивленно вздохнул и снова спросил: «Что ты собралась делать?»
Лазурия ничего не ответила, она просто продолжала нести топор. Через несколько шагов она устала, дыхание стало тяжелым. Дан Сайон встряхнул головой, вздохнул, но все равно помогал ей нести. Вместе, с огромными усилиями, они в итоге притащили топор в каменную комнату со статуями. Дан Сайон закатил глаза, бессильно глядя на то, как Лазурия пытается водрузить эту штуковину в ладонь статуи злобного божества.
Он скептически отнесся к ее попыткам. Когда он понял, что от него требуется сделать что-то для божества Малеуса, он потерял всяческое желание этим заниматься. Но Лазурия была еще упрямее. И он не мог долго смотреть, как она в одиночку старается, его сердце смягчилось, и Дан Сайон подумал, что ничего плохого в том, что он просто исполнит ее желание перед смертью. Он подошел к ней и помог водрузить топор на статую.
Том 5. Глава 2. Выход. Часть 2.
Топор был просто огромным, и поднять его было практически невозможно. Кроме того, они давно ничего не ели. Но в итоге им удалось выполнить это сложное задание и водрузить топор в правую руку Небесного Видьяраджи. Затем Дан Сайон уселся на землю, тяжело дыша. «Ты... *вздох*, ты, если мы не отыщем выход, *вздох*..., хотя раньше мы могли бы прожить еще пару-тройку дней, теперь мы протянем всего несколько часов».
Лазурия тоже тяжело дышала, но в ее глазах светилось нескрываемое волнение. После передышки она вернулась к статуе и осмотрела ее снова. После того, как в руке Видбяраджи оказался топор, он стал выглядеть гораздо устрашающе. Затем она уважительно поклонилась божеству и сказала: «Владыка Видьяраджа, прости твою ученицу!»
Затем она схватилась за топор и несколько раз его повернула. Ничего не произошло. Топор уже был помещен в руку статуи, и если бы что-то должно было произойти, это бы уже произошло. Дан Сайон сидел на земле, глядя на странные действия Лазурии и качал головой.
Лазурия нахмурилась и пробормотала: «В чем дело... он должен быть здесь...»
Она очень волновалась, поэтому сильнее надавила на топор, и вместе с топором рука Небесного Видьяраджи тоже шевельнулась. Неожиданно, пещеру заполнил оглушительный грохот.
Дан Сайон вскочил на ноги. Лазурия засияла радостью, они посмотрели друг на друга. Дан Сайон подбежал к Лазурии и помог ей снова поднять топор. Рука Небесного Видьяраджи снова поднялась. Через секунду они чуть не оглохли от грохота в пещере.
Они были поражены, словно где-то рядом грохотал гром, они сразу же закрыли уши. Через секунду, когда звон в ушах еще не утих, прямо за статуями, огромная твердая стена разъехалась в стороны, и показалась тропа. Там была каменная лестница, ведущая наверх, в неизвестную темноту.
Затем каменная комната опасно содрогнулась. Камни начали падать повсюду. Они не стали больше задерживаться и вместе вбежали на каменную лестницу, погрузившись в темноту.
На самом деле, восемьсот лет назад, когда Кровавый клан строил Пещеру Кровавых Брызг, архитекторы подумали, что в случае нападения врагов им пригодится запасной секретный выход прямо через гору. Таким образом, если нападут враги, ученики клана могли скрыться, а через секунду Пещера должна была обрушиться, похоронить врагов и бесчисленные секреты Кровавого клана.
Дан Сайон и Лазурия бежали так быстро, как только могли. Позади все время что-то гремело, падали камни, рушились стены. Если бы они бежали чуть медленнее, то уже погибли бы. Им пришлось приложить все свои последние усилия и бежать вперед. Впереди была только темнота. И на этой узкой тайной тропе они уже не могли сосчитать, сколько раз они спотыкались и ударялись о стену, падали и поднимались снова. Они только слышали громкий звук падающих камней и скрежета в скале. Словно вся гора Кунсан гневалась на них. Но их жажда жизни была очень сильна. И вскоре впереди они увидели луч света.
Выход из секретного туннеля располагался на западном склоне горы, здесь повсюду росли деревья, и людей здесь уж точно не было, ничего удивительного, что за восемьсот лет его никто не обнаружил. На самом деле, даже Кровавый клан не знал ничего об этом месте.
Дан Сайон и Лазурия поспешно выбежали наружу, и сразу после того, как они приземлились на землю, после громкого «бум!» тысячи фунтов камней упали, подняв в воздух облако пыли и песка, и заблокировали выход. С этой секунду больше никто не мог войти туда и узнать секрет этой горы.
Дан Сайон тяжело дышал, лежа на земле. Его рука сжимала зеленую, мокрую от росы траву. Эта погоня за собственной жизнью из рушащегося туннеля сбила его дыхание. Но через некоторое время он постепенно пришел в себя. Он поднял голову и посмотрел на Лазурию, которая лежала рядом с ним. На ее бледном лице был слой пыли, и она, словно почувствовав взгляд Дан Сайона, тоже повернулась к нему.
На их лицах медленно отразилось ощущение счастья от побега из каменной ловушки. Губы Лазурии дрогнули, из ее глаз скатилась кристально чистая слеза. Она всхлипнула от счастья. Это чувство спасения свалилось на них как снег на голову, и они не могли думать больше ни о чем. Они лишь осознавали, что небо такое синее, а горы такие высокие... Дуновение ветра, зеленая трава, деревья, весь мир был одним большим прекрасным пейзажем.
«Мы... мы живы!» Лазурия выкрикнула эти слова в небо.
Дан Сайон громко рассмеялся, лежа на земле. Он смотрел на Лазурию, когда она распахнула объятия и улыбнулась всему миру.
С тихим треском костер проглатывал дрова, поднимая в воздух клубы мягкого дыма. Лазурия сидела напротив, глядя, как Дан Сайон снимает шкуру с кролика, которого он только что поймал, и готовит его на костре, проткнув тельце тонкой веткой. Костер превратил мясо из красного в золотистое, жир превращался в капли и стекал в костер.
По лесу распространился аромат свежеизжаренной пищи. Лазурия не могла спокойно сидеть на месте, она все время ходила туда-сюда, поскольку была очень голодна. Но Дан Сайон не торопился. Он осмотрелся, запустил руку в карман, секунду подумал, затем радостно улыбнулся.
Лазурия спросила: «Что?»
Дан Сайон радостно достал из кармана небольшой мешочек и улыбнулся. «Не могу поверить, что еда потерялась, а это осталось! Я даже не заметил...»
Лазурия посмотрела на маленькую сумочку. Дан Сайон аккуратно ее открыл, затем достал несколько маленьких бутыльков. Она с интересом взяла каждый из них и понюхала. Затем она замерла, посмотрела на Дан Сайон и смогла проговорить только: «Это... это же соль и перец!».
Дан Сайон улыбнулся и сказал: «Да, я взял это с собой, когда покинул Айне. Я подумал, что если нам придется готовить самим, то соль и перец пригодятся. Я даже не думал, что сегодня они могут понадобиться!»
Том 5, Глава 2. Выход. Часть 3.
Лазурия оглядела Дан Сайона с ног до головы, она не могла ничего сказать. Он посолил и приправил специями кролика, затем аккуратно перевернул его над костром. Аромат жареного мяса стал ощутимее. Лазурия никогда не видела, чтобы Воин Света носил с собой специи! Дан Сайон скорее больше походил на повара, чем на ученика известного клана.
Через минуту Дан Сайон попробовал кролика и радостно объявил: «Ну вот, можешь поесть».
Лазурия уже устала ждать, аромат мяса словно проник в ее мозг. И если бы она плохо контролировала себя, Дан Сайон услышал бы урчание ее желудка.
И когда она услышала, что Дан Сайон приготовил еду, она больше не могла держаться. Она неосторожно дотронулась до жареного кролика, но тут же отдернула руку и вскрикнула. Обожглась!
Дан Сайон вздохнул. «Не торопись».Он снял кролика с огня, подождал, пока стечет жир, и когда кролик немного остынет, потом он осторожно оторвал от кролика ногу и передал ее Лазурии. «Вот».
Лазурия сразу же протянула руку и взяла кролика. И когда она уже открыла рот, она заметила, что Дан Сайон улыбается, солнце просвечивает сквозь листья и его лучи падают на лицо Дан Сайона.
Она вдруг покраснела и повернулась спиной к нему, только потом начала есть. Дан Сайон замер, но не придал особого значения. Он тоже был голоден, поэтому просто оторвал от кролика другую ногу и занялся ею.
Пока он, наконец, ел, он вдруг заметил, что Лазурия повернулась и смотрит на него. Он спросил: «Ну как, вкусно, правда?»
Лазурия вдруг покраснела, мягкий ветерок шевельнул ее волосы, они коснулись ее лица.
«Очень вкусно. А...»
Дан Сайон спросил: «Что?»
Лазурия залилась краской: «Я уже съела...»
Ее лицо было нежным и смущенным. Дан Сайон открыл рот от неожиданности.
Лазурия опустила голову, они ба вдруг замолчали. Через секунду Дан Сайон опомнился.
Он как будто онемел, язык перестал его слушаться: «Я... я не видел, ну... ты видишь... я... мм... вот...»
Затем он закрыл глаза и отдал ей ногу от кролика, которую ел сам. Но чтобы открыть глаза, смелости не хватило.
Но по прошествии долгого времени Лазурия не шевельнулась. Дан Сайон медленно открыл глаза, она смотрела на него, и вроде бы улыбалась. Ее глаза были мягкими. Она нежно и дружелюбно сказала, слегка улыбаясь: «Ты отдаешь мне вот это?»
Дан Сайон ничего не понял и взглянул на свою руку, после чего сразу же покраснел. В его правой руке была полу обглоданная кость, а остальной кролик был в левой руке.
«Нет, что ты... нет» Дан Сайон очень смутился, он быстро передал ей кролика в левой руке, и пробормотал: «Я просто... просто...»
«Я поняла», Лазурия взяла кролика, затем оторвала от него кусочек мяса и, пережевывая, произнесла: «Очень вкусно. Это самое вкусное, что я когда-либо ела, никогда не пробовала ничего подобного».
Сердце Дан Сайона так и подпрыгнуло. Благодарное лицо Лазурии светилось радостью, она улыбалась. Он не стал больше смотреть на нее, и принялся доедать ногу от кролика, которая осталась у него.
Два голодных человека в мгновение ока расправились с кроликом. Это было настоящее счастье – поесть впервые с тех пор, как они попали в пещеру. Лазурия нашла неподалеку источник и они умылись. После они сразу же почувствовали жуткую усталость. В пещере они испытали ужасный стресс, и сейчас, когда им все же удалось избежать смерти, они наконец расслабились, и усталость накатила на них как волна.
Лазурия первая упала на траву рядом с источником и уснула. Дан Сайон тоже чувствовал усталость, и лег неподалеку. Солнце мягко освещало их. Дан Сайон повернулся и посмотрел на Лазурию. Ее волосы были немного растрепаны, но ее лицо снова стало белоснежным и прекрасным. Она закрыла глаза и спокойно дышала. Ветерок мягко шевелил ее волосы, и при свете солнца они мягко сияли.
Лазурия вдруг пошевелилась, словно что-то приснилось ей, она приподняла брови и с улыбкой проговорила: «Дан Сайон». На ее губах мелькнула улыбка.
Дан Сайон замер, но глядя на ее прекрасное лицо он просто смотрел на нее, не говоря ни слова. Скоро и он провалился в сон, закрыв глаза, он забыл обо всем.
Ветер шумел в деревьях, ветви мягко шевелились, трава была словно морские волны, рядом шелестел родник, по которому пошла мягкая рябь. Двое молодых людей мирно спали под солнцем.