5
После завтрака Кейра попросила у матери разрешения погулять. Пустяковый повод выветрился из головы Районы уже спустя минуту ‒ ведь она знала подлинную причину.
У Кейры был друг. Пусть она ни слова не говорила об этом, но его присутствие Района ощущала постоянно: в новом браслете из двух ниток на запястье сестры, в засохшем цветке у изголовья её кровати, в лукавых улыбках и тайных вечерних прогулках. Такая девушка, как Кейра, просто не могла быть одна ‒ в этом Района была убеждена. В доме одна лишь мать, казалось, ничего не замечала: то неистово молилась, то возделывала грядки или отмывала дом, пока не валилась на кровать, обессиленная, едва живая.
Оглянувшись на Кревана ‒ он безучастно смотрел на женщин и, казалось, мысленно находился на другой стороне мира, ‒ Морин согласилась.
Сёстры вышли из-за стола вместе. Кейре не нужно было даже подавать знак ‒ Района и так следовала за ней, готовая предугадывать просьбы.
‒ Кей?
Тонкие пальцы девочки порхали вокруг головы сестры, сплетая угольные пряди в замысловатый узор.
‒ М?
Района облизнула губы. Руки чуть подрагивали, и она едва не упустила непокорный чёрный локон.
‒ Можно я пойду с тобой?
Кейра скосила тёмные глаза на сестру. Вопреки мечтаниям Районы, эта идея не вызвала восторга.
‒ Думаешь, мама тебе разрешит?
Района обиженно засопела. Кейра с первой фразы угадала, что в этой вылазке смущало девочку больше всего.
Чаще всего Района покидала дом-в-туманах вместе с матерью. Изредка ‒ с сестрой, но для такого требовалась веская причина. В последний раз ею была нетяжёлая, но изнурительная болезнь, из-за которой Морин провела дома больше полумесяца.
‒ Я хожу по опасной дороге. Будет лучше, если ты останешься дома и не будешь расстраивать маму.
Района шумно втянула носом воздух. Кейра, казалось, не заметила этого ‒ по её отрешенно-сосредоточенному взгляду Района поняла, что сестра давным-давно покинула дом-в-туманах.
‒ Что это ты решила погулять? ‒ наконец сказала Кейра, когда последний виток косы был закреплен и она мелко затрясла головой, проверяя, держится ли причёска.
Района дёрнула плечами. Признаться, что ей было неуютно оставаться одной с матерью и Креваном ‒ означало лишний раз напомнить Кейре про чародея, а это неизбежно расстроило бы её.
‒ Да вот, захотелось что-то.
‒ Обязательно погуляем вместе. Как-нибудь в другой раз.
Кейра мазнула сухими губами по щеке сестры. Привычный жест благодарности вместо радости принёс Районе лишь глухую тоску. Почему сестра опять отвергает её?
Пока Кейра поправляла платье, заворачивала в тряпицу лепёшку со стола и укладывала её в сумку, Района вновь собиралась с силами. Осталась ещё одна просьба.
‒ Кей,‒ Района перешла на шёпот, ‒ можно мне взять твоё зеркало?
Не глядя на сестру, Кейра указала на комод.
‒ В верхнем ящике.
Девочка осторожно потянула за почерневшую от времени ручку ящика, опасаясь скрипа. Сквозь узкую щель блеснуло крохотное стёклышко. Знакомая витая рама, красно-коричневого дерева, с изящной рукояткой, так и просилась в девичьи пальцы. Района вытащила на свет бесценное сокровище сестёр ‒ старое зеркальце.
Кусочек зеркальной глади размером не больше ногтя отразил широко распахнутый глаз девочки. Она с жадностью разглядывала серо-голубую радужку, стремясь впечатать в память каждое тёмное пятнышко, каждую крошку карей пыли на ней. Района не сомневалась: цвет ещё может измениться, а значит, наступит день, когда её водянистые глаза наконец потемнеют, как случилось с сестрой.
‒ Кей, помнишь ту глупую примету... Про чародеев и зеркала?
Кейра презрительно фыркнула.
‒ Уверена, ‒ она покосилась на дверь, ‒ это лишь способ нашего дорого гостя подчинить себе маму. Чтобы она привыкла во всем потакать. Даже в таких дурацких просьбах.
‒ Может, если подкинуть ему это, он снова уйдёт?
‒ И навсегда потерять единственное зеркало? Ну уж нет. Мама точно вышвырнет его. А может, и нас, если узнает, кто виноват. ‒ Кейра скрестила на груди тонкие белые руки. ‒ Хотя, пожалуй, это было бы даже хорошо.
Района невольно затаила дыхание: так хороша была её сестра в этом гневе, с горящими глазами, губами, алыми от природы безо всякой краски. Всё же испытывать терпение Кейры по-прежнему было страшно, потому Района в последний раз встретилась взглядом со своим отражением и бережно опустила зеркало в ящик.
‒ Как скажешь...
Кейра подошла к сестре и поцеловала на прощание.
‒ Знаешь, я смотрюсь в него каждый день, ‒ тихо сказала она без прежней злости в голосе. ‒ Не хочу забывать, кто я есть. Какая я.
Района вздохнула, осознавая, что Кейра произносит последние слова, прежде чем оставить её здесь одну до самой ночи. Однако разжалобить сестру не удалось бы и самому горестному плачу ‒ Района знала это, и потому не стала даже пытаться. Смирилась, позволяя колючей обиде царапать горло.
‒ Разве это можно забыть?
‒ Если очень захочешь.
Кейра вышла из комнаты, на ходу поправляя смоляные косы. Района стояла, не шевелясь, и прислушивалась к её быстрым шагам по скрипучему паркету коридора, по ковру в гостиной. Там она на миг остановилась, чтобы проститься с матерью, и перешагнула через порог. Туман поглотил её, как мутная вода ‒ брошенный камень.
***
Дом-в-туманах стоял слишком близко к Той стороне. Никто, кроме трёх хозяек, не мог долго оставаться здесь. Даже отец Районы не вынес этого соседства: он ушёл навсегда, едва малышке исполнился год.
‒ Для этого места нужно родиться, ‒ гордо говорила Морин, не замечая, как при этом морщилась старшая дочь.
Но в некоторых вопросах Кейра всё же соглашалась с матерью.
‒ Кто однажды с домом попрощался ‒ не вернётся больше никогда, ‒ равнодушно изрекала она, поправляя смоляные косы, когда очередной друг матери оставлял их. Постепенно и Района привыкла не принимать близко к сердцу каждого гостя. Выдуманное сестрой правило работало неукоснительно ‒ и лишь для одного живого человека существовало исключение.
То был учитель ‒ убелённый сединой худощавый старик. Он являлся в дом-в-туманах каждую неделю, принося на своих изношенных, но аккуратно разглаженных одеждах запах свежего хлеба и топлёного молока. Деревенский староста определил его наставником для дочерей Морин не меньше полудюжины лет назад. За этот срок Района привыкла к нему, как к родному, и в назначенные для учёбы дни бежала к окну задолго до его появления.
Старик приносил из деревенской библиотеки книги, такие же потёртые и измятые, как кожа на его узком лице. Сёстры разглядывали иллюстрации и карты, тренировались в арифметике и письме, изучали быт других людей, населявших мировой диск.
Района любила расспрашивать учителя обо всем на свете. Больше прочего её увлекали звери, птицы и рыбы ‒ таинственные и чарующие обладатели живых душ.
Однако мир, о котором узнавала Района, оставался для неё лишь выдумкой, красивой фантазией. Она представляла города, моря и горы, воображала невиданных тварей, населявших далёкие уголки вселенной ‒ и не верила, что они существуют в самом деле и что у неё, маленькой дочери жрицы Трёхликого, в действительности есть шанс увидеть их своими глазами.
Кейра когда-то не уступала сестрёнке в любознательности. Но однажды нечто переломилось в ней: она охладела к знаниям старика. Постепенно побег самоуверенности пророс в её сердце, и она всё больше уверялась, что прекрасно знает об устройстве мира и без учителя, а всё неизвестное может исследовать самостоятельно. Района понимала это, замечая, что взгляд тёмных до черноты глаз то и дело ускользал в сторону, устремлялся в неведомую даль. И Районе было совершенно ясно в такие минуты, что сознание Кейры унеслось далеко от тела, от неспешного рассказа учителя, от дома-в-туманах ‒ и от сестры.
Морин никогда не присутствовала на уроках: у неё всегда находились дела по хозяйству, стоило учителю пересечь порог. Их со стариком общение ограничивалось одними приветствиями и прощаниями, неизменно вежливыми, но лишёнными чувства.
Так продолжалось годы подряд, и когда чуть менее месяца назад учитель не явился в день урока, Района не на шутку встревожилась. Привычный распорядок, нарушить который прежде не могли ни морозы, ни паводки, ни жара, в одночасье изменился, и больше всего Району мучила неизвестность. Что случилось с учителем, не пропустившим за многие месяцы ни одного занятия?
Морин не разделяла тревоги дочери.
‒ Должно быть, захворал. Или нашлись более важные дела, ‒ сказала она, пожав плечами. ‒ Староста пришлёт весточку, вот увидишь.
Но недели шли, а учитель всё не появлялся. Района упросила Кейру разузнать, что стряслось ‒ это далось ей непросто, ведь она не привыкла что-то требовать от сестры. Но та вновь и вновь возвращалась с прогулок без новостей. Района, не желая подозревать Кейру в утаивании правды, решила, что та попросту забыла о просьбе.