Эпилог. Сражаясь. Умирая
Под небесами и облаками, под пышными и непроглядными кронами елей и чинаров, под слоем снега и промёрзшей земли, под каменной толщей горы, разыгралась схватка, что обещала унести с собой не одну жизнь.
Армия драконов с яростью и умиротворением в равной степени защищалась от ненавистных демонов, прорывающихся из-под земли. Драконовой земли.
Такие схватки, после которых с поля боя уносили мёртвые тела, не покидали этой огромной пещеры между миром драконьим и миром демоническим. Именно здесь сталкивались мёртвый лёд и пляшущее пламя, именно здесь, в острых клыках драконов под струёй белоснежного огня погибали несущие смерть демоны.
Дракон, покрытый кровавыми чешуями, подобными людским щитам и воткнутыми в его кожу, разбрасывал пламя во все стороны, отбиваясь сразу от семерых. Совсем юный Новобранец, родившийся полностью слепым, зато с огнём пятой степени, сражался с ним бок о бок.
И хоть глаза ему не помогали, он слышал куда яснее остальных, он видел в разы больше, чем прочие.
Крыло! Коготь! Лезвие! – кричал он своему напарнику направления, откуда вот-вот должны были наброситься новые демоны.
Драконы определили для себя пять направлений, подобных людским сторонам света. Помимо Крыла, Когтя и Лезвия, в их число входили также Клык и Хвост.
Дракон услышал его и сразу же, опалив собственный хвост добела, размахнулся им и сбил всех троих демонов, распоров их хлипкие тела.
Новобранец же поймал в пасть демона, напавшего со спины – с Хвоста – на его напарника. Резко выдохнув живое пламя, юный дракон опалил демона.
Он отлетел на своих огромных перепончатых крыльях, ещё ни разу не продырявленных демонами. Прочесав брюхом каменный свод пещеры, новобранец спикировал в самый центр схватки, опалив себя всецело огнём. Белые языки пламени послушно колыхались на его коже, напоминая броню.
Как только он приземлился, искры, отливающие серебром, разлетелись от него во все стороны, раня демонов, нападавших на собратьев юного дракона.
Берегись! – выкрикнул он драконихе позади себя. На неё, вылезая из Прохода, неслись ещё трое демонов.
У Новобранца в крови кипел азарт, а в глазах, были бы у него зрачки, сияли искры. Он только третьи сутки воевал и ещё не привык к повседневности. Дракон всю жизнь мечтал оказаться здесь, и вот! Наконец он дорос! А мечты не повалились подобно домику из мелких перепелиных костей!
Он всю жизнь хотел быть нужным, но слепота сыграла с ним злую шутку. Мелкие драконята в детстве издевались над ним, обзывая Хлюпиком и Лягушонком. Обоснованно, ведь он никогда не отличался выносливостью или стойкостью, а чешуя его правда зеленела тиной и ряской.
Все эти насмешки и пинки под зад, плач в забытой миром пещере вдали ото всех, часы страданий и наконец, борьба со всем этим! Вот, что сделало его тем, кто убивает демонов!
Смирившись с тем, что он никогда не увидит своих родителей и никогда не узнает, как выглядит «болотный», драконёнок, ущемлённый насмешками сверстников, стал учиться летать: родители сильно переживали за его здоровье – не туда свернёт, врежется в стену – и не позволяли ему этого, хотя остальные драконята уже рассекали воздушные просторы пещер.
Да, было больно, когда он раз за разом врезался мордочкой во влажные камни, или застревал в кронах редких для драконьего мира деревьях. Плач-сопли-боль, все дела. Но в голове вновь кричали «Лягушонок-Лягушонок!», и он снова вставал на ноги.
Единожды врезавшись в другого дракона, он поломал себе клык: от него откололся маленький кусочек при столкновении с прочной чешуёй. Драконёнок никак не ожидал встретить в дальних пещерах, где он и учился летать, какого-либо дракона. Да ещё какого! Ведь им оказался предводитель всего его рода! Дракон, которого Человек в плаще именовал Главарём!
Та встреча стала роковой для юного дракона. Главарь тихо рыдал в самом тёмном углу пещеры, свернувшись клубком. Он и не заметил столкновения с маленьким Новобранцем. Драконёнка заметили только, когда он подошёл к самой морде Главаря. Новобранец сам едва превышал размерами череп предводителя рода.
Тогда завязался душевный разговор, полный слёз и волнений. Столкнувшиеся в гóре драконы излили друг другу души. Главарь поведал о своей юности, в которой потерял старшего брата, о чём всё ещё не мог позабыть. Дракон скорбел о погибающих ежедневно драконах. А когда его кипячёные слёзы закончились, полились ручьи Новобранца.
Главарь внимательно слушал его, не перебивал. В конце концов, проникшись историей драконёнка, предводитель рода пообещал научить того летать. Два дракона нашли утешение друг в друге.
На занятиях они много разговаривали. Именно тогда в Новобранце и загорелось желание попасть в драконью армию. Родившийся с огнём пятой степени он имел такое право. Главарь сначала принял заявление ученика в штыки, он не хотел потерять и его – своего единственного друга. Но, какие бы битвы не проходили в его голове, предводитель рода замечал усердия Новобранца. За одну зиму драконёнок полностью научился летать и лавировать между препятствиями. По ночам он сбегал из родительской пещеры лишь для того, чтобы, в тайне ото всех, взобраться на ветру в верхний мир, где светят Солнце и луна! Где шелестят деревья. Где журчит ветер, расправляя собой крылья и приятно пробегая между чешуйками. И где есть небо, а на нём – незримые звёзды.
Новобранцу не нужно было видеть всё это, чтобы полюбить. Он мог часами лежать на мелкой траве, лазать по деревьям, охотиться на глупых перепёлок и летать! Летать в чистом небе, подхватывая крыльями сильнейшие потоки воздуха!
Здесь его не могли видеть соплеменники – драконам запрещалось выбираться в людской мир. Лишь он, сбегая от общего гнёта, осмелился на такой рискованный шаг.
Главарь не мог этого не заметить. Единожды проследив за Новобранцем и его тренировками полёта, он понял раз и навсегда: «Этот проказник пойдёт на всё, чтобы исполнить задуманное!». Тогда Главарю и пришлось смириться с тем, что его друг вступит в драконью армию, когда настанет время.
К слову, в тот раз Новобранец заметил Главаря, хотя тот и звука не издал. Это заставило дракона поверить в то, что его драконёнок, которого он мысленно называл сыном, сможет постоять за себя.
...не привык к повседневности. Он с азартом и удивительным рвением сражался на поле боя трое ночей и дней подряд, напрочь забыв о еде.
«Вот он я! – думал Новобранец. – Бойтесь, демоны! Настало моё время!»
* * *
Его волокли по земле не первый час, а он оставался без чувств. Затылок уже сочился кровью, к которой липла комками земля. Дышал он неровно, сбивчиво. Снилось ему пение прекрасной девушки.
Резко сильно тряхануло и он наконец очнулся. Продрав глаза, он не смог продержаться в сознании больше минуты. Кален потерял сознание от увиденного. Его окружали стены из обсидиана, переливающиеся фиолетовым и неестественно алым. Белая земля устилала всё вокруг, напоминая снег своим холодом. И куча, тьма тьмущая демонов. Они повсюду! Обретают чужие облики, непрерывно гомонят, из-за чего режет уши.
А Калена всё несут и несут. Вроде, двое, по крайней мере, ему так казалось. И боль в голове. Не та, что от разодранного затылка, нет. Ощущение, будто какая-то его часть мертва... Будто бы сгнила, и теперь вынуждена расти гнилой.
И от этого никуда не уйти.
Он не мог шевелить ни ногами, ни руками, поэтому оказался полностью беспомощным. Он не мог сопротивляться и, потому, просто потерял сознание. У него болело всё, что только могло. Кален предпочёл тьму сна, нежели реальности.
Продолжение следует, ибо история хочет жить...