Часть 28.
— Не хотела бы ты получить всё? Сразу. Безо всяких усилий?
Мужчина неспешно шагал по дубовому паркету комнаты, и пространство наполнялось глухим перестуком его лакированных туфель.
— Не хотела бы прямо сейчас сбежать отсюда?
Его голос был одновременно гипнотическим и соблазняющим.
— ...Не думая о том, получится или нет. Просто взять и сделать.
Алия молчала.
Её и без того хрупкое тело съёжилось на кровати, стоявшей в центре комнаты. Из-за своих размеров её называли королевской, а изголовье упиралось прямо в стену напротив двери. Из этого угла девушка не видела его лица. Только слышала размеренный стук классических туфель — примерно два шага туда, два обратно — и по силе этих звуков пыталась понять, приближается ли мужчина к ней или нет.
— Уже третий день заходит солнце, — спустя мгновение продолжил он, остановившись где-то у окна. — Что мне сделать, чтобы ты заговорила, м-м?
Алия спрятала щёку в руках, обнимая согнутые колени. Слёзы стекали по пальцам и капали на босые ноги, озябшие от ночного холода.
Из приоткрытого окна доносились обычные звуки жизни — далёкие, почти недосягаемые и потому такие желанные. Шум автомобильных двигателей, неразборчивый людской гул, даже лай собак казался чем-то драгоценным.
Алия невольно думала: где она сейчас находится?
На мгновение она настолько растворилась в этих звуках, что забыла, где находится на самом деле. И даже забыла о том, что в комнате есть кто-то ещё.
— Алия...
Мягкий голос попытался вернуть её из мыслей — точно так же, как когда-то в библиотеке.
— Ты опять думаешь о том, что на самом деле невозможно?
— Да...
Она ответила так тихо, что мужчине пришлось подойти ближе и наклониться к ней.
Теперь он видел девушку слева от себя — сидящую на полу, прислонившись к кровати. Свои белые босые ноги она старательно прятала под длинным платьем.
— Хм... — быстро выдохнул мужчина и присел рядом, всё ещё сохраняя дистанцию. — Поднимайся. Замёрзнешь. Пол холодный, Алия. Ночь прохладная.
— Мне не холодно.
Она даже не посмотрела на него.
Её глаза, пересохшие от бессонницы, были устремлены в какую-то случайную, неизвестную точку и словно застыли там.
Тогда мужчина подался вперёд и осторожно взял её за руки, помогая подняться.
— Ну же, вставай. Хватит дуться, — произнёс он мягко, с какой-то почти сладкой теплотой в голосе.
Алия поддалась его рукам и поднялась на ноги, но взгляда на него так и не перевела.
В этот момент мужчина внимательнее присмотрелся к ней и слегка нахмурился.
— Алия... Ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледная.
— Всё нормально.
Её взгляд по-прежнему был прикован к неизвестной точке, а голос звучал холодно и безжизненно.
— Мне не нравится, как ты выглядишь. Ложись.
— Не хочу, — резко отрезала она.
— Алия, не упрямься. Просто ляг и отдохни, хорошо? Твоё состояние меня беспокоит.
Взгляд Алии тут же метнулся к её другу детства. В нём были холод, усталость и какая-то непривычная для неё злость.
— Беспокоишься? То, что вы творите, вас совсем не беспокоит, а всё остальное вдруг начало волновать?
— Ты просто устала, Алия. Хотя бы присядь, давай...
— Не трогай.
Девушка резко выдернула руки из его ладоней, и Жак больше не попытался к ней прикоснуться.
— Жак...
От её надломленного голоса сердце мужчины болезненно дрогнуло.
Алия шагнула вперёд и остановилась так близко, что мышцы на его шее невольно напряглись.
— Опомнись, прошу тебя. Неужели... — она схватила его за руки. — Неужели ты меня не помнишь? Себя? Наше детство? Школу?..
Словно пыталась разбудить его от этого кошмарного сна.
— Посмотри на меня. — Она сильнее сжала его ладони, и Жак тяжело сглотнул. — Посмотри на меня, Жак. Неужели ты не видишь, кто я? Это же я. Я, Жак. Библиотекарша из Брукса. Та самая одиночка из маленького домика, помнишь? Меня ведь так и называли. Салви из школы, у которой аллергия на мёд. Помнишь, как ты нёс меня в медпункт?..
— Я впервые в жизни испытал такой страх.
— Да... — глаза Алии наполнились тёплыми слезами воспоминаний. — Ты был таким заботливым, Жак. Всегда. Всегда внимательным. Что с тобой случилось?..
Жак смотрел на неё так, словно перед ним стоял совершенно незнакомый человек.
Он взял девушку за плечи, большими пальцами осторожно провёл по ним и почувствовал, какие они ледяные.
— Алия, ты замёрзла. Ложись, укройся, поспи. Хочешь, я останусь рядом?
Девушка несколько раз покачала головой, пытаясь удержать волну рыданий, которая грозила обрушиться на неё, словно цунами.
— Жак...
— Алия... — его взгляд стал таким пронзительным, что по её коже пробежали мурашки. — Алия, я всё помню. Я ничего не забыл. И сейчас тоже беспокоюсь за тебя. И пытаюсь заботиться, как заботился всегда. Просто...
Он неожиданно коснулся её щеки.
— Просто ты никогда не видела другую сторону медали. А я видел её всегда. Просто так вышло, что последней Тенебрис оказалась именно ты...
По щекам Алии текли слёзы, оставляя дрожащие дорожки.
Жак бережно стирал их большими пальцами — так нежно, так осторожно, что сердце девушки сжималось от этой чудовищной смеси противоречий.
Человек, который искал способ подчинить её и сделать своей, смотрел на неё так, словно в её глазах была записана история сотворения мира.
Она опустила голову, и её хрупкие плечи затряслись от плача.
— Алия...
Жак помрачнел. Его взгляд искал её лицо, а тёплые ладони продолжали ловить каждую слезинку.
— Тш-ш-ш... Не плачь, ну же... Я всегда буду заботиться о тебе.
— Но ты... ты хочешь... убить... — дрожащим шёпотом выдавила Алия.
— Я хочу завладеть твоим сердцем. Это разные вещи, Алия. Но даже если... даже если ты умрёшь, я всё равно буду заботиться о тебе. Твоя могила станет самой прекрасной. Я укрою её белыми розами, которые ты так любишь.
— Боже мой...
Алия закрыла лицо дрожащими ладонями.
Жак притянул её к себе, обнял и продолжил гладить по волосам.
— Поплачь, если хочешь. Выпусти всё из сердца.
И вдруг Алия с силой оттолкнула его.
Жак отшатнулся и изумлённо уставился на девушку.
— ВОН ОТСЮДА!
Крикнула она так громко, что мужчина на мгновение просто остолбенел.
— Эй, Алия... — он медленно поднял руку в успокаивающем жесте. — Милая моя, почему ты рассердилась?
— Я сказала — ВОН!
Глаза Алии пылали. Зубы были крепко стиснуты.
— И не смей приходить, пока я сама не постучу в эту проклятую дверь!
Жак несколько секунд молча смотрел на неё.
Потом медленно отступил.
— Хорошо. Только потому, что тебе сейчас плохо, я оставлю тебя в покое.
Алия что-то раздражённо буркнула себе под нос.
Жак ещё раз взглянул на неё, после чего развернулся и вышел.
Как только дверь закрылась, Алия буквально бросилась к окну и распахнула штору, хаотично вглядываясь наружу.
Она изучала всё вокруг: каждое дерево, каждый цветок, каждую тропинку...
Тропинку? Значит, она куда-то ведёт.
Подняв подол своего белого платья, Алия забралась на широкий подоконник, чтобы лучше рассмотреть территорию и наконец дотянуться до оконной ручки. Такое огромное окно было для неё настоящим испытанием.
Но не невозможным.
— Ну... я ведь мастер побегов.
Вспомнив свои бесконечные побеги из особняка Корвинусов, она невольно усмехнулась и обеими руками надавила на ручку.
С приятным щелчком окно распахнулось. Ледяной ветер тут же коснулся её щёк, запутался в волосах.
Алия закрыла глаза и тихо выдохнула, словно тяжесть последних дней наконец свалилась с её плеч. И мысленно с горькой иронией усмехнулась:
— Идиоты. Корвинусы были куда предусмотрительнее в таких вопросах.
Потом посмотрела вниз. До земли было около пяти метров.
Рискованно.
Очень рискованно.
Но всё равно лучше, чем сидеть здесь взаперти и ничего не делать.
Будто специально для неё рядом росло высокое дерево, по которому можно было спуститься.
Ещё раз взглянув на дверь и убедившись, что открывать её никто не собирается, Алия решилась.
Осторожно вытянувшись, она ухватилась за ветку и повисла на ней, пытаясь спуститься вниз.
Первый шаг.
Второй.
Получилось.
Шершавая кора царапала ладони до боли, но она продолжала спускаться.
Сердце бешено колотилось от страха и тревоги — в любую секунду её могли заметить.
На мгновение мелькнула мысль:
«Если мне удастся сбежать... куда я пойду?»
Но почти сразу её вытеснила другая.
Неважно куда. Главное — подальше отсюда. Как можно дальше.
Земля, которая казалась воплощением свободы, становилась всё ближе с каждым сантиметром.
Но в следующий миг нога сорвалась.
Пальцы разжались. Тело рухнуло вниз.
С тяжёлым ударом она упала в густую зелёную траву, которая совершенно не смягчила падение.
Острая боль пронзила ноги, взметнулась вверх и вонзилась в живот, скрутив его мучительным спазмом.
Но какая-то ненормальная сила заставила Алию намертво стиснуть зубы и не издать ни единого крика.
Первые несколько секунд перед глазами стояла чёрная пелена. Потом тупая боль в голове начала постепенно отступать.
Алия быстро заморгала, пытаясь прийти в себя. Над ней раскинулось лазурное небо. По нему неспешно плыли белоснежные облака.
Свободные...
Это слово крутилось в её голове, помогая терпеть боль.
Она даже не заметила, как её руки впились в левый бок и судорожно сжимали живот.
— Встань!
Голос прозвучал где-то внутри сознания.
Сначала Алия не узнала его. Он был странным. Невозможно было понять — мужской он или женский.
А может...
И тот и другой одновременно.
Голос прозвучал снова, уже отчётливее.
Лежащая в траве Алия тихо простонала:
— Мать София?..
— Встань!
София повторила.
Алия попыталась.
Но резкая боль в боку тут же подкосила её, снова пригвоздив к земле. Над головой всё так же плыли облака.
Словно они ничего не знали.
Словно не имели никакого отношения к происходящему.
«Какие же они счастливые...» — подумала Алия.
По уголкам её глаз потекли горячие слёзы.
Она устала.
Устала от всего этого.
Но следующий голос заставил её вздрогнуть и широко распахнуть глаза.
— Встань!
На этот раз это был не совет. Это был приказ, не допускающий возражений.
В небе появились чёрные вороны.
И их карканье принесло новые слова.
— Я считаю до трёх...
Алия вспомнила. Ту страшную ночь из прошлого.
Ночь, когда Ворон дал ей время передумать до счёта «три».
Тогда она не смогла сдвинуться с места.
Раненые ноги её не послушались.
А сейчас...
Сейчас она снова лежала на земле, скрученная болью.
И тело опять отказывалось двигаться.
Алия закрыла глаза и глубоко вдохнула. В унисон с карканьем ворона она повторила:
— Раз...
Она начала считать — так же, как тогда считал Рафаэль. Вонзила пальцы в землю и изо всех сил заставила себя приподнять корпус. Сдерживая боль, которая разрывала тело на части, выдохнула:
— Два...
Перевернулась на колени, чтобы найти опору и наконец подняться.
Ветер становился всё сильнее, но совсем не мешал. Наоборот. Будто приносил ледяную свежесть и хлестал её по щекам отрезвляющими пощёчинами.
— Я Тенебрис...
Подтянув одну ногу и оставшись стоять на другом колене, произнесла Алия.
Воронов в небе становилось всё больше. Казалось, они кружились вокруг неё в странном танце.
— Даже Фауна и Фиона подчиняются мне...
Конечно...
Ветер приводил её в чувство.
Вороны подбадривали.
Мать-земля отдавала силу её ногам, возможно сломанным после падения.
— Три...
На этом счёте Алия всё-таки поднялась на ноги.
Её качало.
Каждое движение отзывалось мучительной болью, напоминавшей о травмах после приземления.
Но Алия отказывалась позволить этой боли сломать себя.
— Я Тенебрис! Чёрт бы вас всех побрал!
И побежала.
Человек, сорвавшийся с такой высоты, не мог бежать.
Но Алия бежала.
Сквозь боль, от которой хотелось плакать.
Но не сдаться.
— Да провалитесь вы все к чёрту!..
Кричала она на бегу и неслась вперёд без оглядки — туда, куда несли ноги.
Небо внезапно потемнело.
Воздух превратился в густой туман, укрывая девушку в своих объятиях, чтобы ни один злой взгляд не увидел её побег.
Алия бежала, держась за бок, спотыкаясь и захлёбываясь слезами от боли.
— Покажи мне...
Позвала она.
Не словами.
Сердцем.
— Покажи... где ты...
Может, он всё ещё в монастыре?
Но где искать монастырь среди этого бесконечного леса и густых деревьев?
И тогда ответ пришёл сам.
Алия услышала...
Журчание реки.
— Река...
Прошептала она.
Она уже не знала, сколько бежит.
Может, всего несколько минут.
А может, часы.
Она неслась на звук, который когда-то точно таким же зовом привёл её к врагу.
Неужели он действительно так близко?..
Или ей только кажется?
Может, это бред.
Может, она так и не смогла сбежать.
Но ворота, возникшие перед её глазами, доказали обратное.
Она вернулась.
Неужели она действительно смогла сделать это за такое время?
Смогла.
Если наконец приняла, кто она есть.
Раньше она была Алией Сальви. Обычной библиотекаршей, у которой мать умерла от рака, а отца убили.
Теперь она Тенебрис.
Та, кто может в любой момент позвать Фауну и Фиону — и они придут на помощь.
Сегодня она сделала это.
И они проводили её до самого монастыря.
Туда...
Где Ворон находил утешение в объятиях своего деда.
Рафаэль ещё не успел отстраниться от Гектора, когда заметил у ворот маленькую сгорбленную фигурку.
Она стояла неподвижно.
И смотрела прямо на него.
Его сердце ударило с такой силой, что ему показалось — Гектор тоже почувствовал этот бешеный удар.
— ОТКРОЙТЕ!
Крик Рафаэля разнёсся по двору.
Оставив деда, словно загипнотизированный, он рванул вперёд и закричал снова, уже почти в ярости:
— ОТКРОЙТЕ ЭТИ ПРОКЛЯТЫЕ ВОРОТА!
Монахини уже спешили к тяжёлым железным створкам.
К тем воротам, которые сейчас стали пропастью между Тенебрис и Вороном.
И едва эта преграда дрогнула, открыв лишь несколько сантиметров прохода, Рафаэль сорвался с места.
Алия тоже.
Пока ворота раскрывались, две обезумевшие фигуры бежали навстречу друг другу, словно заставляя время остановиться.
Эти несколько долгих метров растягивались бесконечно.
Будто сама судьба решила проверить:
настолько ли сильно они стремятся друг к другу?
Рафаэль бежал, тяжело дыша и буквально разрывая перед собой воздух.
Алия спотыкалась. Плакала. Тянула к нему руку.
— Рафаэ-э-эль!..
Закричала она.
И снова оступилась, едва не рухнув на землю.
Но ответный крик вернул её к реальности.
— АЛИЯ!
Ещё несколько коротких мгновений...
И они достигли друг друга.
Столкнулись.
Вцепились друг в друга так отчаянно, что поднявшаяся вокруг них волна ветра заставила всех во дворе закрыть глаза и прикрыть лица от хлестнувшего порыва.
Они вместе рухнули на колени.
Как тогда...
Рафаэль обнимал её так крепко. Так крепко.
Но стоило Алии оказаться в его руках, как вся сила вдруг ушла из его пальцев.
— Ах...
Тяжёлый стон сорвался с его губ.
Он прижимал её под подбородком и дрожащими руками касался каждого сантиметра её тела.
Будто проверяя.
Будто убеждаясь, что она настоящая.
— Ах... моя дорогая... моя дорогая...
Его пальцы дрожали. Он гладил её плечи, лицо, волосы. Пытался своими объятиями заглушить её болезненные рыдания.
— Алия... милая моя... что же ты наделала?.. Зачем ты ушла?..
Ему необходимо было убедиться.
Что она здесь.
Что она действительно в его руках.
Что это правда она сжимает своими маленькими ладонями его предплечья так, будто он её единственный якорь.
Единственное спасение.
— Не плачь... не плачь... не плачь, моя хорошая... пожалуйста, не плачь...
Он целовал её лоб.
Щёки.
Глаза.
Снова лоб.
Снова эти прекрасные глаза, крепко зажмуренные от боли, слабости и счастья.
И снова возвращался к её мягким щекам.
Раз за разом.
Не в силах отпустить её.
— Алия... Алия... что ты со мной делаешь, м-м?.. Зачем ты так меня напугала?.. Почему?.. Почему?..
— Рафаэ-эль... — всхлипнула она.
— Тише... тише, моя хорошая... спокойно, малышка... ах, моя Алия... моя глупая, глупая маленькая девочка...
Алия прижималась к его груди и чувствовала, как его сердце отчаянно рвётся наружу из-под рёбер, словно само хочет обнять её.
Она рыдала так горько, так надрывно, что Рафаэль и сам не заметил, в какой момент в его холодных глазах заблестели сдерживаемые слёзы.
Он гладил её, целовал с таким трепетом, словно она могла исчезнуть в следующее мгновение.
Словно могла снова убежать.
Словно стоило ему хоть на миг проявить жёсткость — и он потеряет её навсегда.
Один только этот страх заставлял его дрожать всем телом.
Поэтому он продолжал гладить её.
Гладить.
Гладить.
И гладить.
Будто надеялся, что однажды они просто сольются друг с другом воедино.
— Алия, милая моя... посмотри на меня.
Но Алия спрятала лицо у него на груди и отказывалась отпускать его.
Рафаэль чувствовал, насколько она напугана.
Насколько измучена.
И самое страшное для него...
У неё болело сердце.
То маленькое сердце, чей звонкий ритм он уже успел узнать так хорошо.
Он снова провёл рукой по её волосам, мягко покачивая девушку в своих объятиях, и тихо повторил:
— Алия, посмотри на меня, пожалуйста... Не бойся. Ты со мной...
Очень тихо.
Только ей на ухо.
Только для неё одной — так нежно.
Наконец Алия подняла взгляд.
Рафаэль полностью накрыл её маленькую щёку своей ладонью, а другой рукой продолжал крепко прижимать девушку за тонкую талию.
— Скажи мне, где болит, м-м? Что случилось, Алия? Покажи мне, пожалуйста.
Её ресницы дрожали, словно крылья бабочки.
Она указала рукой на левый бок.
Рафаэль тут же положил ладонь на это место. Жар его руки мгновенно растёкся по её телу.
— Здесь болит? Сильно?
— Очень...
— Это они сделали?
Перед глазами Рафаэля вспыхнул багровый туман ярости.
— Они причинили тебе боль? Они тронули тебя, Алия?..
Его голос дрожал от гнева. Он был на грани взрыва.
И лишь хрупкое тело девушки в его объятиях удерживало его от того, чтобы сорваться.
— Нет... Я... я сбежала...
— Вот умница... молодец, моя хорошая... Потом всё расскажешь, хорошо? А сейчас скажи, что случилось?
— Я... сбежала... Через окно... Упала вниз...
Лоб Рафаэля нахмурился. Брови резко сошлись на переносице.
— Ты упала?..
Он тут же начал поспешно осматривать её, буквально каждый сантиметр её тела.
— Боже мой, Алия... Где ещё?.. Куда ты ударилась? Головой?
— Н-нет...
— Бок?.. Иди сюда, я отнесу тебя. Только осторожно, хорошо? Не двигайся.
— Рафаэль...
Он посмотрел на неё.
И увидел, как её глаза дрожат, будто готовясь в следующий миг окончательно закрыться.
— Нет... нет, нет, нет, нет... Алия, не закрывай глаза!
Он слегка встряхнул её.
— АЛИЯ!
Но тело девушки внезапно обмякло.
И Рафаэль, ещё крепче прижимая её к себе, закричал:
— Нет! НЕТ!
Он мгновенно подхватил её на руки, крепко удерживая за спину и под коленями.
Её голова нашла убежище на его плече.
Руки бессильно повисли в воздухе.
— СЕСТРА ДОРОТЕЯ! КАЭЛЬ! КТО-НИБУДЬ!
Крича, он бросился к монастырю, прижимая девушку к груди и цепляясь за последнюю надежду на спасение.
А там уже давно всё пришло в движение.
С того самого мгновения, когда эти двое наконец встретились.
Рафаэль бежал, не чувствуя земли под ногами. И мысленно снова и снова повторял:
«Всё хорошо...
Ты со мной...
Всё будет хорошо...
Я позабочусь о тебе...»
Его шаги грохотали, словно раскаты землетрясения.
Но пальцы...
Ах, насколько остро он чувствовал сейчас собственные пальцы.
Он боялся.
До ужаса боялся.
Боялся ослабеть.
Боялся уронить её.
Боялся рухнуть сам.
Поэтому едва они вошли в монастырь, навстречу ему вышел Каэль.
— Отдай её мне, брат. Ты сейчас сам потеряешь сознание.
— Я САМ!
Крикнул Рафаэль, ещё сильнее прижимая Алию к себе.
Тогда рядом оказался Гектор.
Положив руку на плечо младшего внука, он проследил взглядом за тем, как старший уже уносит девушку дальше, в сопровождении сестёр.
— Оставь его, Каэль...
— Дедушка... Ему точно не нужна помощь?
— Он Ворон. Запомни это навсегда, Каэль. Никто и ничто никогда не сможет одержать над ним верх, пока рядом с ним его Тенебрис.
Каэль лишь кивнул. Подчиняясь.
Гектор на мгновение поднял взгляд к небу, словно обращаясь к своей дочери.
Когда-то и он был Вороном.
Но с совсем другой миссией.
А теперь настоящий защитник, кажется, впервые по-настоящему понял, кто он такой.
И что ему предназначено делать.
Я стал твоей защитой — но сам же бежал в тишину,
И даже взглянуть в твои глаза я не имел смелости одну.
Сколько же боли тебе причинил я, моя бедная лань...
Принёс лишь обиду, тоску и души безумную рвань.
Теперь я обязан всё исправить — хоть поздно, хоть впредь,
Чтобы сердце твоё научилось мне снова поверить, согреть.
Прости меня, нежная... за всё, что я сделал с тобой,
Прости... как я мог быть таким?... самому не найти покой.