Часть 13.
В доме Корвинусов напряжение повисло с того самого мгновения, как появилась Тенебрис.
Напряжение здесь было всегда, но теперь оно приобрело иной оттенок — более глубокий, более тревожный.
Каэль мерил шагами гостиную, поправлял костюм, хотя тот и без того сидел безупречно. Он просто нервничал, пытался хоть как-то выплеснуть эмоции.
Где она сейчас... Он думал о девушке. Вспоминал, как она в страхе выбежала наружу, в таком слабом состоянии. У неё всё ещё была температура — Каэль следил за её состоянием, и это не давало ему покоя.
Он был уверен: Рафаэль её остановит. И именно это пугало сильнее всего. Этот идиот не умеет ничего, кроме как ломать и калечить.
Он метался по комнате, увлекаясь собственными мыслями.
И вдруг дверь с грохотом распахнулась. Рафаэль пнул её ногой и вошёл, прижимая к себе девушку — тёмный, как сама ночь.
Каэль мгновенно оказался перед ним, преграждая путь. Он увидел эту картину — окровавленные ноги девушки — и широко распахнул глаза.
— Что случилось? — торопливо спросил он.
Рафаэль ответил так спокойно, словно ничего и не произошло:
— Дурочка босиком промчалась через весь сад. Вот и всё.
— Но... — Каэль посмотрел на её безвольно опущенную голову, на руки, бессильно повисшие в воздухе. — Почему она без сознания? Только не говори, что ты...
— Конечно нет, идиот, — резко бросил он. — Сдавив сонную артерию, я усыпляю только тебя. Отойди.
Он кивком приказал пропустить его, но Каэль снова встал на пути.
— Отдай её мне. Нужно обработать ноги. Ты этого точно не сделаешь.
Рафаэль, не возражая, передал девушку ему. Каэль принял её так, как мать принимает новорождённого.
— Унеси, — бросил Рафаэль и ушёл.
А Каэль отнёс девушку в спальню — ту самую, куда брат принёс её в ту ночь...
~~~
Рафаэль вошёл тогда совершенно обессиленный, с девушкой на руках — её одежда была вся пропитана кровью. Каэль и Гектор бросились к нему, пытаясь на ходу понять, что произошло и как.
Снаружи небо кричало, несмотря на то что дождя не было.
Рафаэль тяжело дышал, тело едва держалось на ногах, но он не позволил Каэлю забрать девушку.
— Сам.
И прошёл вперёд, не обращая внимания на родных. Каэль и Гектор последовали за ним.
Он почти швырнул девушку на кровать, застланную мягкими шёлковыми покрывалами, и рухнул на колени. Из дрожащего горла вырвался тяжёлый стон.
— Как это произошло? — быстро спросил Гектор.
Рафаэль сделал несколько вдохов, с трудом поднял на него глаза и с отвращением произнёс:
— Так, как и должно было.
— Ты... сделал это? — спросил он.
И получил яростный ответ:
— Да, чёрт возьми, сделал! — шатаясь, но вспыхнув, он вскочил, опираясь на кровать. — Сделал! Вонзил свой меч в живот этой проклятой девчонки, доволен?! — заорал он. — Теперь ты доволен?!
Гектор откинул голову назад. Его спокойствие лишь сильнее раздражало Рафаэля. Тот, словно одержимый, шагнул к деду.
— Ты, проклятый старый ублюдок, ты всег-да знал это, — он застонал от боли, но продолжил. — Знал, на что мы обречены, и заставил нас учиться драться, владеть мечом...
— Я делал это ради вас...
— ЗАТКНИСЬ! — взвыл он. — Хватит говорить о нашем благе. Ты с самого начала собрал нас всех ради этого. Ты проталкивал свои древние убеждения.
— Это было неизбежно, — жёстко сказал Гектор.
— Можно было избежать. Эта книга должна была сгореть — вместе с тобой.
Он снова застонал и согнулся. Сердце горело адской болью, и, будь он проклят, это была не его боль. Она принадлежала той, что лежала среди шёлковых тканей — бледная, но по-прежнему прекрасная, с погасшим сознанием и отключёнными чувствами. За неё чувствовал Рафаэль. И он заговорил тихо, почти равнодушно:
— Тебе всегда было наплевать на нас.
Гектор молча слушал.
— Ты ждал, что один из нас станет настоящим вороном, верно?
Гектор не ответил.
В это время Каэль, который с самого начала был занят девушкой, пока те двое спорили, тихо произнёс:
— Девушка горит. Нужно что-то делать. — Он посмотрел на обоих мужчин, особенно на деда, и тот сказал:
— Ничего делать не будем.
Услышав это, Каэль вскочил.
— Нельзя так оставлять, она будет мучиться.
— Пусть. Не мучается сейчас — пожалеет потом.
— Но...
— Лучше присмотри за братом.
Рафаэль медленно оседал. Каэль в последний раз взглянул на девушку, спящую в жару, подошёл, поддержал брата под руку и повёл к выходу. Но Рафаэль, не оборачиваясь, спросил:
— Почему так больно?
Гектор перевёл взгляд с девушки на внука.
— Ты всё ещё считаешь это глупостью?
— Да, — даже в таком состоянии он оставался упрям.
Дед подошёл ближе и спросил:
— Ты когда-нибудь чувствовал, как меч входит прямо в живот?
— Нет...
Подойдя вплотную, он выдохнул:
— Теперь знаешь. Вот почему так больно. И я повторю: сопротивляйся сколько хочешь, но от того, кем ты являешься, ты не убежишь.
Каэль увёл его, а Гектор остался в комнате — наедине с последней Тенебрис.
~~~
Алия прищурилась. Мягкий свет ласкал глаза, звал, пробуждая. И она открыла их.
— Кажется, у меня дежавю, — прошептала она, снова увидев перед собой глаза цвета морской синевы.
Мужчина тепло улыбнулся.
— Это не дежавю. Как ты себя чувствуешь?
Осторожно взяв девушку за плечи, он помог ей сесть на кровати.
— Тело горит. Голова... раскалывается, — призналась она. Каэль кивнул.
— У тебя всё ещё жар. И, вероятно, ещё пару дней ты будешь чувствовать слабость, — он сжал губы.
Он видел: девушка ещё не до конца пришла в себя. Часть сознания была затуманена, и, как бы неприятно ему ни было это осознавать, он воспользовался моментом. В ясном уме она бы вряд ли согласилась.
— Алия... мне нужно дать тебе лекарство. Оно поможет успокоиться. Выпьешь?
Девушка слабо кивнула. Каэль положил в её маленькую ладонь белую таблетку. Другого выхода не было — ей нужно было успокоиться: и чтобы восстановиться, и... чтобы не сбежать. Конечно, она ещё попытается.
Алия выпила лекарство и откинулась. Глаза были мутными, но она всё же осматривалась вокруг.
— Почему у меня ноют ноги?
Каэль несколько раз моргнул от удивления.
— Ты... повредила их.
— Повредила?
— Ты пыталась сбежать.
— Зачем мне было бежать?
— Ты ничего не помнишь?
— Помню... смутно.
Препарат действовал не только как успокоительное — он развязывал язык, делал правдивым: в состоянии покоя человек говорит то, что на уме, как пьяный.
— Спасибо, Ка... Ка... эль. Каэль, я помню.
Она улыбнулась так по-детски, что у мужчины дрогнуло сердце. И он, с тёплой мягкостью, спросил:
— За что?
— Ты за мной смотришь, ты нежный. А тот — злой.
Каэль не смог сдержать резкого смешка.
— Ты про моего брата, что ли?
— Вы братья? — Алия удивилась так, словно только что узнала, что Земля круглая.
— Как бы ни было прискорбно — да. Он мой старший брат.
Их разговор прервал стук в дверь. Оба обернулись и увидели Рафаэля, прислонившегося к косяку.
— Старик зовёт тебя, — сказал Каэлю.
— Он не подождёт? — раздражённо спросил тот.
— Нет. Старик спешит, — он скопировал его жёсткую манеру. — Иди. Поторопись.
Каэль взглянул на девушку, дал понять, что всё в порядке, и поднялся.
Таблетка уже начала действовать — девушку снова потянуло в сон, и вопрос сорвался с губ сам собой:
— Сколько я спала? — она резко осознала, что не понимает, сколько времени прошло после того ужасного случая.
Каэль задумчиво ответил:
— Примерно три дня.
— Два дня и восемь часов, — быстро уточнил Рафаэль.
Девушка кивнула и снова скользнула к своему мягкому подушке.
Когда они вышли, и дверь за ними закрылась, Рафаэль, недоверчиво прищурившись, спросил:
— Ты ей что, успокоительное дал?
— А что мне оставалось? Снова дать ей кричать и носиться, куда взбредёт в голову?
— Да, но такое сильное?
— А откуда ты знаешь, что я дал сильное?
Рафаэль пожал плечами.
— Сердце у неё слишком спокойное.
— Значит, ты и правда это чувствуешь?
— Да чтоб тебя, — он отвёл взгляд.
Он взял свой серый жакет и снова вышел.
На этот раз он не натянул капюшон.
Он направился на те улицы, где «безмолвного ворона» всегда ждали.
Снаружи было слегка прохладно, но холода он не ощущал.
Шёл рассеянно, иногда пиная камни под ногами.
Мысли... он не знал, где они. Он не из тех, кто в них тонет. Просто чувствовал, что голова неспокойна, и спрятал руки в карманы, сразу нащупав что-то.
Достал.
Снова тот самый платок, которым он перевязывал палец девушки.
В ту ночь он соскользнул с пальца, и Рафаэль забрал его себе.
Платок был грязный, в крови.
Он посмотрел на него несколько секунд.
— Будь ты проклята, Алия Салви.
Пробормотал себе под нос и убрал платок обратно в карман.
Дошёл до старого знакомого места и опустился в потрёпанное кожаное кресло.
— О-о, Рафаэль, — воскликнул Себастиан. — А мы уж думали, куда ты пропал.
Вокруг смеялись, и кто-то сказал Себастиану:
— Деньги. Я выиграл спор.
Себастиан с неохотой сунул в его грязную ладонь несколько купюр. Тот проверил их на свет и, довольный, ушёл.
— Что это было? — безразлично спросил Рафаэль.
Себастиан, опершись локтями о барную стойку, ответил:
— Тебя несколько дней не было видно. Парни решили поспорить — появишься ты или нет.
Откинувшись на спинку стула, Рафаэль нервно усмехнулся.
— Уже повод для ставок.
— Тут так принято, — пожал плечами Себастиан и повернулся к шкафу с напитками. — Тебе как всегда?
Он уже собирался налить, прекрасно зная Рафаэля, но ответ ошеломил его.
— Дай воды. Горло пересохло.
Себастиан медленно обернулся к спокойно сидящему мужчине. Стакан в его руке застыл. И он заговорил так тихо, будто раскрывал страшную тайну:
— Либо ты окончательно разругался с дедом... либо ты по уши в дерьме.
Рафаэль поднял свои неподвижные, холодные глаза.
— Второе. И вдвойне.
Себастиан не нашёлся с ответом и, заметив неподалёку лысого мясника, что разговаривал с кем-то, крикнул:
— Эй, Бобо... Бобо!
— А? — отозвался тот.
— Иди сюда, кусок ты мяса — парень в дерьме.
Рафаэль ударил себя ладонью по лбу, испепеляя бармена взглядом.
Бобо своей пингвиньей походкой быстро подошёл и тяжёлой рукой хлопнул Рафаэля по плечу.
— Доброй ночи, Рафаэль. Что стряслось?
— Может, вы выразите своё мерзкое любопытство как-нибудь иначе, — он покраснел от ярости. — Дело серьёзное.
Они почти склонились над ним. Рафаэль огляделся, убедился, что посторонних нет, и скользнул пальцами левой руки по татуировке ворона на шее.
Бармен и мясник переглянулись. Теперь они выглядели так, будто им уже нечего терять.
— Невозможно, — выдохнул Бобо.
— Неужели? — протянул Рафаэль.
— Их конец был предрешён давно, — начал Себастиан, но Рафаэль перебил его, вынув из кармана окровавленный платок.
Себастиан взял его, осторожно сжал.
— ...дай мне свою кровь...
— И я узнаю твоё сердце, — закончил Бобо.
Рафаэль почти вырвал платок, снова пряча его.
— Это очень плохо, — голос Бобо дрогнул. — Теперь не только ты, мы тоже все по уши в дерьме. Но...
Он вдруг собрался, как воин, идущий на неизбежное поле боя:
— Мы должны исполнить долг. Тенебрис нужно защитить. Мы — Корвинусы.
— Следите за этими улицами, — сказал Рафаэль, опустив голову. — Двадцать лет... двадцать лет я воевал с этим стариком — и что?
— От этого не сбежать, сынок, — с отцовской тяжёлой заботой сказал Бобо. — Тенебрис сам выбирает своего ворона, того, кто понесёт его сердце. Ты обречён.
Рафаэль тяжело выдохнул.
— Мне всё равно. Абсолютно всё равно.
— Если бы было всё равно, ты бы сюда не пришёл, — заметил Себастиан. — Как ни сопротивляйся, ты всё равно будешь действовать первым. Ты всегда первый, Рафаэль.
— Я буду действовать до тех пор, пока не пойму, как положить этому конец. Я не защищаю какого-то Тенебриса — нет. Я хочу убить... того, кто хочет завладеть ею. Убью его — и этот круг замкнётся.
Мужчины смотрели на Рафаэля с тревожным страхом.
— Поэтому и говорю: следите за каждым движением, — продолжил он. — Не ради безопасности той девушки, а чтобы найти того, кто её ищет.
— Ты идёшь неверным путём, Рафаэль, — обеспокоенно покачал головой Бобо. Холод в глазах Рафаэля ударил его.
— Я иду по пути, по которому вы, слепцы, даже не подумали бы пойти, руководствуясь своими романтическими иллюзиями.
Он оттолкнул стул и натянул капюшон, бросив напоследок:
— И если честно... я немного надеялся, что та девушка умрёт в ту ночь.
И ушёл, оставив мясника и бармена в ледяном оцепенении.
Дорога домой теперь была ещё отвратительнее, но возвращаться всё равно нужно было.
Ещё с порога ощущалась тяжёлая, удушливая атмосфера ссоры — и она его не удивила.
Он вошёл в дом и направился прямо к своей комнате, но старик остановил его:
— Ты один?
Рафаэль огляделся и сказал:
— Да. Ничего не изменилось.
Он увидел, как старик тяжело провёл рукой по лицу, а Каэль нервно сжимал пальцы.
— Девушки правда с тобой нет? — снова спросил Гектор. Рафаэль с холодным безразличием ответил:
— Я что, нянька? В углах валяется наверное, любит терять сознание — не убежала же.
— В том-то и проблема. Убежала, — сказал Каэль.
Сердце Рафаэля дёрнулось. Нежелательная тревога вонзилась в вены, прошла по ним к сердцу и с силой распахнула створки.
— Ноги ранены, далеко не уйдёт, — бросил он и рванулся прочь.
Он метнулся, как чёрный ворон, в ночь — искать перепуганную лань.