Духи Бесконечности

Воскресенье прошло, словно один час. Весь день Эльмия изучала свои новые способности, благодаря чему научилась обострять свои чувства: слух, зрение, обоняние, вкус и осязание. А Сара и Том весь день ходили по базару, подбирая для Эльмии верхнюю одежду, сумку и школьные принадлежности.

В понедельник пришлось вставать очень рано, почти в восемь утра. Эльмия ещё не привыкла к таким ранним подъёмам, поэтому ещё несколько раз успела задремать за завтраком и в душе. После этого девочка переоделась в специальную одежду, которую Сара купила вчера на рынке: белая блузка, колготки, чёрная юбка. А поверх всего этого Эльмии пришлось напялить огромную меховую куртку, шапку и сапоги, в которых девочка моментально запотела. Через плечо она повесила полупустую школьную сумку, в которой лежали только дневник, чистые тетради и пенал с ручками и карандашами. От этой, хоть и небольшой, но всё же нагрузки Эльмии стало ещё жарче, однако стоило ей лишь выйти на улицу, как она тут же замёрзла и запросилась домой. Но Сара крепко сжала руку дочери и повела в школу.

– Внимательно запоминай дорогу, – велела мама девочке. – Домой ты пойдёшь уже без меня.

По дороге Сара объяснила Эльмии, как правильно переходить через дорогу и сказала, что зимой нужно идти осторожно, чтобы не поскользнуться на льду.

Эльмия шла аккуратно, смотря под ноги. Ей совершенно был чужд этот мир – снаружи дома. Даже снег, который девочка раньше видела только из окна, казался ей таинственной причудой – сначала он был сухим, словно стиральный порошок, и хрустел под ногами, а затем, ближе к центру города, где было не так морозно, он был мокрым, липким и рыхлым от стекающих по водостоку талой воды.

Проходящие мимо люди тоже были разными. Рядом с ними пробегали мальчишки с рюкзаками, перебрасывающиеся снежками. Девчонки шли отдельно от ребят, рассказывая друг другу последние новости и секреты. Некоторые шли бодро и весело, а кто-то, наоборот, еле плёлся с понурым видом.

Часто встречались бездомные собаки. Кошки прятались в картонных коробках, плотно прижавшись друг к другу, чтобы обогреться собственным теплом. Эльмии было настолько жалко на них смотреть, что она захотела взять их к себе домой или, на худой конец, хотя бы погладить.

– Об этом и речи быть не может! – строго отвечала Сара на мольбы дочери и добавляла чуть мягче: – Пойми, солнышко, тебе уже тринадцать лет, а такие вопросы дети после десяти перестают задавать.

Эльмия огорчённо вздыхала и шла дальше, постоянно оглядываясь по сторонам.

Улица казалась ей совсем не такой, какой показывали её по телевизору. Кругом находились одно- или двухэтажные особняки, из труб которых валил серый каминный дым. Где-то стояли небольшие киоски и магазины, а, чем дальше они с Сарой шли, тем больше появлялось многоквартирных домов.

Наконец, спустя почти полчаса ходьбы, Сара произнесла:

– Ну вот мы и пришли!

Она остановилась перед открытыми металлическими воротами, за которыми стояло большое трёхэтажное здание в виде приплюснутой буквы «П» – наверное, оно и было школой.

Сара и Эльмия поднялись по порожкам, вошли внутрь, а затем зашли в раздевалку. Отдав свои вещи гардеробщице, они направились на второй этаж, где и должен был находиться кабинет директора. По пути в коридоре им встретилось много детей и подростков. Все они стояли группами по три-пять человек в каждой. Заметив Эльмию, ребята непременно начали её обсуждать.

– Это что ещё за пугало? – неожиданно спросила блондинка.

От услышанного у Эльмии сжалось сердце.

– Да ладно тебе, симпатичная девчонка, – ответил ей парень в спортивной оранжево-фиолетовой форме, стоявший рядом.

– А что у неё с волосами? – спросила губошлёпая толстушка, вытягивая голову из-за спины блондинки, скривив рожицу. – Она что, эмо? Фу-у.

– Да ладно вам, чего вы на новенькую накинулись? – негодовал второй парень в спортивном костюме.

– Во-во, – поддакнул ему первый парень, после чего подмигнул Эльмии.

Блондинка, заметив кокетничанье парня, толкнула его в бок:

– Вот придёт завтра Рани, я ей всё расскажу!

– Смотрите, а она что, с мамой в школу приходит? – вновь влезла толстушка и захохотала во весь голос.

Эльмия никак не могла понять, почему люди начали оценивать её по внешнему виду? А Сара только ускорила шаг, чтобы поскорей пройти мимо ребят. Сбылось её опасение – Эльмию начали обсуждать. Сара тринадцать лет пыталась избежать этого, но теперь её старания пошли насмарку.

– Всё нормально, мам, – тормозила её Эльмия. – Пускай думают, что хотят, я просто не буду обращать на них внимания.

Но Сара продолжала идти и остановилась только перед дверью с табличкой «О. Хордон». Тихо постучав и получив ответ: «Войдите!», – она прошла в кабинет, потянув за собой дочку.

Первым делом Эльмия заметила в углу комнаты огромный дубовый стол с зелёным бархатным, как у столов для бильярда, покрытием. За ним сидела гордая с виду женщина с прямой осанкой. Ей было около тридцати пяти лет, так же, как и Саре. У женщины были золотистые до плеч волосы, прозрачно-голубые, как лёд на озере, глаза и слегка пухлые губы.

– Сара! Ну наконец-то я тебя увидела! – директриса тут же набросилась на Сару с объятиями. – Мы, наверное, уже лет десять не виделись... Ну, понимаешь, я вся в работе...

– Понимаю, – поддакнула Сара. – Ох, Оливия, как же быстро летит наше время. Ещё сами только недавно школу закончили, а уже детей провожаем.

– Это ты свою ещё поздно привела... Правда, я так и не поняла, что там за странная история такая, но ты мне потом всё объяснишь, ладно?

Оливия Хордон обратила взор на Эльмию.

– А это и есть твоя дочь? – директриса подошла к девочке и наклонилась, почти вплотную прижавшись своим носом к Эльмии, отчего девочке пришлось сильно прогнуться назад. – Очень приятно, Эльмия! – Оливия улыбнулась во весь рот, но её улыбка вышла совсем недобродушной, а более похожей на оскал, как у гиены. – Меня зовут мисс Хордон, я директриса этой школы.

Эльмия, не зная, что ответить, лишь согласно кивнула. Оливия внезапно нахмурилась.

– Совсем неразговорчивая, – она вновь выпрямилась. – Это и не удивительно, тринадцать лет из дома не выходить... Ну, кто старое помянет, тому... Значит, Сара, сейчас мы с тобой заполним все нужные бумаги, а Эльмии я дам тесты, чтобы я смогла определить, в какой класс нам её записать.

После этих слов Оливия достала из ящика стола две стопки бумаг: одну она с шумом кинула на стол и, положив сверху карандаш, заставила Эльмию решить всё, что ей покажется лёгким; вторую же директриса засунула себе под мышку и вместе с Сарой вышла из кабинета.

Эльмия села на директорский стул и принялась решать задания. Сверху лежали тесты по математике, затем – по истории, биологии и другим предметам. Каждый предмет содержал в себе пятьдесят вопросов, отличающихся по уровню сложности – чем дальше, тем труднее.

На первые двадцать-тридцать вопросов Эльмия отвечала без долгих раздумий – ответы на них девочка знала из занятий с Сарой. А вот дальше пришлось сложнее. Но вдруг, если девочка ответит не на все вопросы, её не возьмут в школу? Или, если и возьмут, то только к второклашкам!

Эльмия сосредоточилась и, к своему собственному удивлению, безо всяких запинок ответила все вопросы в тестах по истории и физике. Она понимала, что раньше она никогда не знала ответы на них, но они всплыли в памяти, словно она уже имела в голове всю эту информацию, просто немножко подзабыла. А стоило попытаться – и всё само вспомнилось.

С оставшимися тестами проблема осталась. Эльмия решила просто внимательнее вчитаться, но у неё ничего не выходило, и девочка уже решила ответы наугад – а вдруг прокатит? Как только девочка расправилась со всеми заданиями, в кабинет вошли Сара и мисс Хордон.

– Неужели всё решила? – удивилась директриса. – А ну дай...

Оливия вырвала тесты из рук Эльмии и бегло пробежалась по ответам.

– Ах ты гадюка! – мисс Хордон схватила девочку за воротник блузки. – Как ты посмела рыться в моём столе?!

– Но я не рылась! – оправдывалась девочка.

– Тогда откуда же ты списала ответы?

– Но я правда на всё ответила сама! – Эльмия была в панике. Раньше никто на неё даже тона не повышал, а директриса на неё в первый же день чуть руку не подняла. Она чувствовала себя очень плохо, так, что сквозь землю провалиться хотелось. Такой ли хорошей идеей была запись в школу? Или Клео хотела, чтобы девочка прошла через нелёгкую школьную жизнь?

– Оливия, что случилось? – в растерянности спросила Сара.

– Она правильно ответила на все вопросы по физике! Не допустила не единой ошибки!

– Но что в этом удивительного? – недоумевала Сара. – Эльмия умная девочка. Мы с ней много занимались, сейчас проходим программу шестого класса.

– Шестого! – ещё громче заорала мисс Хордон. – А она ответила даже на вопросы по темам восьмого и девятого классов!

Эльмия поняла, что, если она сейчас же не влезет в разговор, то в школе Оливия учиться ей не позволит.

– Но я правда сама отвечала! – замолила девочка. – Просто мне нравится физика, и я изучала её самостоятельно!

Оливия задумалась и отпустила девочку. Вновь взяла тесты и, просмотрев ещё один, посмотрела на Эльмию, недовольно нахмурив лоб:

– И по истории?

– Угу, – нерешительно ответила Эльмия.

Оливия продолжила проверять другие ответы, а затем вынесла вердикт:

– Не верю своим глазам! – она выгнула брови. – Это же настоящее чудо! Сара, ты была права насчёт неё... У девочки явно есть потенциал! Есть кое-какие пробелы в биологии и химии, но в остальном она знает программу начала восьмого класса. Но, Эльмия, ты же и сама понимаешь, что я не могу записать тебя записать к восьмиклашкам? Ты уже значительно отстаёшь по программе, ведь сейчас уже середина третьей четверти. Да и всё же тебе нужно учиться со сверстниками. Ты согласна на седьмой класс?

Эльмия кивнула.

– Ну тогда и отлично! – Оливия опять улыбнулась до мочек ушей. – Эльмия, ты сейчас с мамой домой пойдёшь или останешься? В твоём классе сейчас начнётся последний урок, кажется, история, так что решай сама.

Эльмия посмотрела на Сару, та лишь пожала плечами, мол, выбор за тобой.

– Я лучше останусь, – ответила девочка.

– Очень хорошо! Сара, тогда ты можешь идти домой, а Эльмию я провожу до кабинета.

Когда Сара вышла из директорской, за дверью раздался звонок.

– У вас как раз начался урок по истории! Сможешь показать свои знания! – директриса вновь улыбнулась, но через мгновение сильно изменилась в лице: оно скривилось и покраснело, словно Оливия проглотила пару перцев чили, а из ушей того и гляди повалит дым. – Давай проясним ситуацию, – неожиданно отпарила она. – Я тебе не нравлюсь, и ты мне тоже. Тебе повезло, что Сара – моя старая подруга, и я не смогла ей отказать. В любой другой ситуации я бы тебя и на порог школы не пустила. Сколько теперь возьни с бумагами! Да и ты из себя строишь всю такую хорошенькую, да вот только в тихом омуте черти... И советую тебе сильно постараться, чтобы продержаться хотя бы до конца четверти.

Эльмию передёрнуло от слов разъярённой директрисы. И чего это она так вскипела? Но спустя пару секунд Оливия остудила свой пыл и полезла в огромный шкаф, откуда достала несколько учебников.

– Это всё, что тебе пригодится на сегодня и завтра, – спокойно проговорила мисс Хордон. – Остальные учебники отдам тебе в среду утром. Только не забудь зайти ко мне перед занятием! А это, – она взяла со стола бумажку и вместе с учебниками протянула её Эльмии, – твоё расписание.

Неожиданно взяв Эльмию за руку, Оливия вывела её из директорской и повела в кабинет истории. Всю дорогу они шли в полной тишине, не проронив ни слова, но неожиданно какой-то старшеклассник с восточной внешностью вылетел из-за угла и, столкнувшись с Эльмией, упал прямо на неё.

– Ах ты идиот безмозглый! – заорала на него директриса. – Куда же ты так летишь!..

– Да пошла ты! – шёпотом рявкнул парень. – Ты в порядке? – спросил он Эльмию.

Он поднялся сам, а затем протянул девочке ладонь, предлагая помочь встать.

– Вроде бы да, – ответила Эльмия, протягивая руку.

– Ух ты, джентльмен нашёлся! – вновь съязвила мисс Хордон. – И вообще, ты почему до сих пор не на уроке? Для кого звонок был?

– Для учителя, – смешно передразнивая директрису, съязвил парень.

– А ну, бегом на урок, пока не исключила! – закричала Оливия. Парень смирился и убежал. – И не бегать по коридору, я сказала!.. Не, ну что за бестолочь...

Эльмии показалось очень странным поведение мисс Хордон. Сначала она улыбается, а потом неожиданно может накричать и вновь заулыбаться.

– Вот мы и... – не договорив, сказала Оливия, остановившись перед дверью с табличкой «История».

Мисс Хордон вошла в кабинет, затащив за собой Эльмию.

– Класс, это Эльмия Диксон, ваша новая одноклассница. Очень умная и способная девочка, прошу любить и жаловать.

Эльмия застыла перед классом, не зная, что ей делать.

– Мистер Грэм, – обратилась директриса к учителю историю. – Введите девочку в курс дела.

И она вышла из кабинета быстрым шагом, плотно закрыв за собой дверь.

– Ну что ж, Эльмия, – мистер Грэм надел на нос очки-половинки. – Присаживайся за любую свободную парту.

Девочка прошла по кабинету и села на первое попавшееся свободное место – вторую парту среднего ряда. Её соседкой по парте оказалась миловидная блондинка с вьющимися по лопатки волосами и искрящимися миндалевидными голубыми глазами.

– Привет, – доброжелательно прошептала ей Эльмия.

– Уже виделись, – сощурившись, прошипела девушка. – Если не знаешь, меня зовут Сабрина. И, кстати, завтра ко мне не садись, на этом месте моя подруга сидит. Она сегодня приболела, и очень некстати.

Под конец речи Сабрина направила на Эльмию гневный взгляд.

«И этой я чем-то не угодила», – про себя подумала девочка, обречённо вздохнув.

– Эльмия, – внезапно обратился к ней учитель. – Я бы хотел оценить твой уровень знания по предмету. Мы сейчас проходим создание Соединённых Штатов Америки и войну за независимость. Можешь что-нибудь рассказать на эту тему?

Девочка неопределённо пожала плечами.

– Ты не бойся, – подбодрил её мистер Грэм. – Выходи к доске и рассказывай всё, что знаешь. Если хочешь, можешь показать ход сражения на карте.

Эльмия подошла к доске, взяла в руки указку и растерянно закрутила её в руках: историю XIII века она знала очень плохо, да и то, что знала, смотрела по телевизору, а там не всегда показывают правду. И тут перед глазами девочки всё расплылось, в ушах начался противный звон, который вскоре сменился чьими-то разговорами, стонами, скрежетом металла, звуками взрывов, и Эльмия словно увидела фильм про события тех дней на быстрой перемотке. На одном дыхании девочка рассказала всё, что увидела:

– В 1774 году в Филадельфии состоялся первый Континентальный конгресс, принявший Декларацию, в которой провозглашались права человека на жизнь, свободу и собственность. 19 апреля 1775 года началась вооружённая борьба колоний с Англией. Так началась война за независимость...

Эльмия быстро тараторила, порой сама не понимая собственных слов. Она подробно описала войну в целом, рассказала о Декларации, об отделении от Англии и о создании независимого государства – Соединённых Штатов Америки, поведала о военных действиях в 1776-1777 годах, окончании войны, её итогах и о принятии Конституции. По лицу мистера Грэма можно было понять, что о некоторых из этих фактов он даже сам не знал.

– Очень хорошо, – похвалил Эльмию мистер Грэм, когда девочка наконец закончила свой рассказ и перевела дыхание. – Нет, даже отлично! Берите пример с новенькой! – велел учитель всему классу и вновь обратился к девочке: – Можешь садиться, я тебя поставлю пятёрку.

Эльмия признательно кивнула головой и вернулась на своё место.

– Ты бы поосторожней своими знаниями сыпала, – посоветовала ей Сабрина. – У нас в школе умных не любят. Вон, например, – она кивнула на девочку с короткими каштановыми волосами, сидящую на первой парте, – строит из себя умную, её все учителя обожают, постоянно в пример ставят. Да только её из-за этого половина школы ненавидит, зубрилкой все обзывают. Хорошо, что я не такая, – Сабрину даже передёрнуло от представленного.

Эльмия задумалась: почему все так не любят умных? Разве это плохо – много знать? Наверное, людям просто не нравится, когда кто-то умнее их... И всё-таки это очень странно. Она ещё долгое время не сможет понять общество.

Весь оставшийся урок мистер Грэм объяснял новую тему, а когда прозвенел звонок, дал домашнее задание и отпустил домой.

Когда Эльмия складывала все вещи со стола в сумку, кто-то ткнул её в плечо, и девочка от неожиданности испугалась, уронив пенал на пол. Ручки и карандаши рассыпались во все стороны.

– О-ой! – виноватым тоном произнёс кто-то.

Эльмия обернулась, перед ней стояла та самая зубрилка с первой парты.

– Прости, я не хотела тебя напугать, – робко извинилась она. – Давай помогу собрать.

Девочка присела на корточки и подняла все упавшие принадлежности.

– Спасибо, – поблагодарила за помощь Эльмия. – Ты что-то хотела у меня спросить?

– Да... – от волнения девочка почесала нос. – Я хотела узнать: откуда ты столько знаешь о войне за независимость? Ты всё так красочно описала, будто бы сама в ней участвовала!

Смутившись от похвалы, Эльмия забылась и чуть не проболталась:

– Я почти там и была...

– Это как? – удивилась девочка.

Эльмия тут же придумала отговорку:

– Я часто смотрю исторические фильмы, – она быстро нашла выход из неловкой ситуации. – Рассказала всё, что запомнила оттуда.

– Должно быть, у тебя хорошая память, – вздохнула девочка. – У меня её почти нет.

– Но Сабрина сказала, что ты умная... А как можно много знать и мало помнить?

– Ты, наверное, её неправильно поняла. Я не умная, я... обычная зубрилка, – горько сказала она на выдохе. – Быстро выучиваю какую-нибудь тему, чтобы получить пятёрку, и тут же её забываю. Мой брат меня вообще рыбой называет. Говорит, что я забываю всё через три секунды... Кстати, забыла, как твоё имя?

– Эльмия.

– Очень приятно, – улыбнулась девочка. – А я – Кэти.

Эльмия рассмотрела одноклассницу. Она оказалась маленького роста и хрупкого телосложения, на тонкой шее чудом держалась большая голова с карими глазами, кажущими из-за очков очень крупными и выразительными. Её каре украшала маленькая заколка с красным цветком. Одета она была скромно: в полосатый свитер, чёрную юбку и колготки. Сцепив пальцы, девочка прижала руки к животу.

– Ну ладно, я пойду, – слегка расстроенно произнесла Кэти. – И извини ещё раз.

Девочка уже собралась выйти из кабинета, но Эльмия её остановила.

– Подожди, – задержала она её. – Я хотела тебя попросить... Ты бы не могла мне завтра показать школу, рассказать, что да как?

– Ты хочешь, чтобы тебе всё я рассказала? – Кэти сделала особое ударение на «я».

– А что здесь такого?

– Я думала, ты Сабрину об этом попросишь...

– Сабрину? – Эльмия фыркнула. – Она меня утром пугалом назвала! Сомневаюсь, что я ей понравилась больше, чем ты.

– Да, от неё жди, что угодно, – Кэти обречённо вздохнула. – Вся в свою мамушку пошла.

– А кто её мама? – поинтересовалась Эльмия.

– Ты что, не знаешь? – поразилась Кэти. – Сабрина – дочь нашей директрисы!

– Ого! – Эльмия была явно ошарашена этим известием. – А я-то думаю, кого мне эта мисс Хордон напомнила... Сначала подумала, что гиену, – у неё улыбка, как оскал.

Кэти покатилась со смеху, ухватившись за живот:

– Я теперь всегда директрису буду звать мисс Гиеной! – проговорила она сквозь слёзы.

Эльмия тоже еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться: если бы Кэти только могла услышать себя со стороны, то никогда бы больше даже хихикнуть не захотела, ведь у неё самой был лающий смех, как у гиены.

– Ну всё, хватит, – попыталась успокоить саму себя Кэти. – Спасибо, что подняла настроение, но мне уже пора... Завтра увидимся!

Эльмия невольно улыбнулась – кажется, у неё уже появилась подруга.

Закинув сумку на плечо, девочка вышла из кабинета и направилась в раздевалку. Вновь переодевшись в «сто шуб», она вышла на улицу и с радостными мыслями пошла домой.

Днём улица казалась совсем другой, нежели в утренних сумерках. Ослепительное солнце било прямо в глаза, а снег искрился жёлтыми, розовыми и фиолетовыми цветами, будто на него посыпали блёстками.

Как и наказывала Сара, Эльмия перешла дорогу на зелёный свет светофора и, вспоминая утренний маршрут, пошла домой.

Второй раз Эльмия не могла пройти мимо замёрзших кошек и собак. Не опасаясь, что бездомные животные смогут её укусить, Эльмия подошла к картонной коробке и аккуратно достала из неё огромного пушистого зверя. Он весил довольно много, килограммов пять. Наверное, бродяг кормят прохожие, которым, как и девочке, было жалко пушистых бедолаг. Кот жалобно замяукал и начал вырываться, но Эльмия удержала его и стала гладить кота по голове, отчего тот даже заурчал. Сначала девочка испугалась странных звуков, исходящих изнутри зверя, но позже вспомнила, что так коты выражают свою радость или благодарность. Другие кошки уже подбежали к Эльмии со всех сторон и начали тереться об её ноги, тоже прося о ласке. Даже пара собак подошли к девочке и облизали ей руки. Их дрожание, холодные влажные носы и тревожное биение сердца не могли оставить Эльмию равнодушной.

Возможно, раньше девочка взяла бы этих бродячих сирот домой, но сейчас, когда ей почти каждый день придётся ходить в школу, она просто не сможет за ними следить. Но и бросить их так просто она тоже не могла. Отпустив пушистый урчащий комок на землю, Эльмия зажмурила глаза и представила, будто бы руки её стали нагреваться. Молниеобразная энергия внутри камушка кольца, будто пробудившись от долгого сна, сначала лениво, а затем быстро заметалась во все стороны. Эльмия приложила руки к заснеженной земле, и, открыв глаза, решила, что попала в сказку, – снег под её ногами стремительно таял, и из-под него поднялась молодая зелёная травка. Тут же расцвели васильки и жёлтые одуванчики, а земля прогрелась так, что по ней можно было ходить босиком.

Коты тут же жадно принялись жевать зелень, а собаки, повалившись на спины, стали кататься по земле.

Эльмии стало так приятно, что она захотела сотворить что-нибудь ещё, но вспомнила указание Клео о том, что никто не должен знать о её магических способностях. Эльмия ужаснулась – она совсем забыла, что находится почти в центре города. Но, обернувшись, девочка успокоилась: люди, как шли, так и продолжали идти, озабоченные своими делами. Никто из них даже не заметил, как маленькая розововолосая девчонка на ближние пять метров создала весеннюю погоду. А если кто и заметит, то никто даже не узнает про Эльмию, ведь она уже давным-давно будет далеко отсюда.

Отряхнув ладони от земли, Эльмия быстрым шагом пошла домой.

Остаток дня прошёл без происшествий: Эльмия пообедала, переписала расписание с листочка, который дала ей мисс Хордон, в дневник, выполнила домашнюю работу по истории и собрала сумку на завтрашний день. После ужина девочка хотела найти в себе другие способности, но за этот день она так сильно устала, что уснула раньше, чем когда-либо.

Во вторник Эльмии удалось проснуться намного легче. То ли она так хорошо выспалась, то ли уже привыкла к ранним пробуждениям.

Спешно позавтракав и переодевшись, Эльмия летящей походкой побежала в школу. Проходя мимо всё тех же бездомных животных, она заметила, что на землю вокруг них не легла ни одна снежинка – наверное, магия Эльмии была такой сильной, что могла даже противостоять силе природы.

Возле ворот школы Эльмию уже поджидала Кэти. Быстро поприветствовав друг друга, они вошли в школу и, опасаясь опоздать, поспешили на биологию. Эльмия села за парту к Кэти, хотя место рядом с Сабриной, вопреки словам девушки, было ещё свободно. Учительницей по биологии оказалась противная престарелая мадам, которая объясняла новую тему так нудно, что порой глаза слипались ото сна. Но выспаться учительница не давала, потому что стоило кому-то лишь проронить слово, она начинала ругаться, да так, что и медведя от спячки могла пробудить. Поэтому во время урока Эльмия и Кэти никак не могли поболтать и нормально поговорить им удалось только после звонка.

– Первая перемена небольшая, всего десять минут, – сказала Кэти, – но этого вполне хватит, чтобы осмотреть первый этаж.

Девочка схватила Эльмию за запястье и потащила её по лестнице вниз.

На первом этаже располагались раздевалка, кабинет директора, кладовая и столовая.

– Седьмые классы в столовку ходят после второго урока, – рассказывала Кэти. – Я тебе потом покажу, как тут устроено.

В это время как раз прозвенел звонок на математику.

После урока, как Кэти и сказала, их класс пошёл в столовую. Система тут была несложная: берёшь поднос и катаешь его по металлическим трубам, в то время, как повара подают тебе тарелки с едой и стакан с компотом и булочкой, а потом садишься за любой стол.

– А это кто, новенькая? – краем уха услышала Эльмия, когда они с Кэти искали свободные места. – Эй, розововолосая, ты чего с зубрилами водишься? Давай к нам!

Эльмия обернулась. Ей кричала симпатичная высокая, ростом под метр семьдесят, девушка лет четырнадцати. У неё были длинные тёмные волосы и слегка смуглая кожа. Напротив неё сидела Сабрина, как и вчера, идеально ухоженная. Третьей за их столом оказалась та самая толстуха, что сочла Эльмию за эмо. У самой толстухи была бледная, как у моли, кожа, крашенные бордовые волосы, причёска – каре, но ещё короче, чем у Кэти и с выбритыми висками, а лицо почти полностью покрывалось рыжими веснушками. Говоря откровенно, девушка была не очень симпатичной.

– Ты совсем больная? – неожиданно накинулась на девушку Сабрина. – Ты знаешь, что эта вчера учудила? – Сабрина наклонилась над подругой и что-то прошипела ей на ухо, то и дело поглядывая на Эльмию.

– Пошли отсюда быстрей, – велела Эльмии Кэти и, вновь ухватив девочку за запястье, потащила вперёд. – Там есть свободное место.

Они сели почти в самом конце столовой. Сабрина и её подружки продолжали бурно обсуждать новенькую и зубрилку.

– Эта наша школьная элита, – нехотя, сквозь зубы начала рассказывать Кэти. – Она состоит из нескольких девчонок: Сабрины, Рани, Жирной Вэнди и ещё где-то десяти. А на каждую девчонку есть по одному парню из школьной спортивной команды.

– А почему их называют элитой? – поинтересовалась Эльмия.

– Все её члены дружат с Сабриной, ведь она, как дочь директрисы, считается главной среди всех учеников, – процедила Кэти. – Только вся эта дружба – липовая. Девчонки и дорожат-то Сабриной только ради такого высокого поста. Их же вся школа уважает! А мисс Хордон... ой, совсем забыла!.. мисс Гиена даже за опоздания и пропуски их не наказывает и учителям двойки им ставить не разрешает... Все хотят попасть в элиту, но путь туда для многих закрыт. Хотя некоторые члены элиты в школе авторитетом всё равно не пользуются. Вот, например, Гвен. Она, когда в школу поступила, сразу получила прозвище – Жирная Вэнди. Над ней все насмехались, издевались... А потом её отец стал мэром города, и она сразу же попала в элиту, хотя даже среди своих товарищей у неё часто возникают конфликты...

Эльмия сидела молча, вникая в школьную политику, но размышлять во время еды ей удавалось не слишком хорошо.

Покончив со школьным обедом – до звонка оставалось ещё десять минут – девочки решили продолжить экскурсию. Кэти показала Эльмии уже второй этаж, рассказала, где какой ведут предмет. Она даже успела поболтать об учителях в их классе: какие относятся к детям хорошо, какие постоянно придираются.

Прозвенел звонок, и девочки пошли на географию. Когда в кабинет вслед за Сабриной гордой походкой вошла Рани, Эльмия была ошарашена. Оказывается, Рани и была той самой подругой дочки директрисы, которая вчера не пришла в школу из-за болезни. «Странно, что она только к третьему уроку подошла», – подумала про себя Эльмия, но вспомнила слова Кэти: за опоздания Рани наказывать никто не будет.

После урока Кэти показала Эльмии третий этаж. Здесь, как и на втором, тоже было десять кабинетов, но на табличках вместо номеров были нарисованы какие-то изображения.

– Это дисциплинарный класс, – объяснила Кэти значение таблички с часами на первой двери. – Каждый провинившийся после уроков попадает сюда, и наш школьный психолог, мистер Смит, проводит беседы о том, что можно и что нельзя делать, согласно школьному уставу. Обычно такая лекция идёт всего сорок минут, поэтому тем, кто наказан на два или даже три часа, приходится выслушивать её несколько раз. Бр-р-р, – девочка задрожала от ужаса, представив себя на месте провинившихся. – Хорошо, что меня ни разу не наказывали, – с облегчением вздохнула она.

– А отчего зависит время наказания? – решила уточнить Эльмия на всякий случай.

– От того, что ты натворила, – ответила Кэти. – Например, если ты опоздаешь на урок, то тебе дадут всего минут десять. А вот если ты будешь бежать по лестнице и столкнёшь какую-нибудь учительницу, то накажут на все три часа... Даже не представляю, как некоторые это выносят.

– А что будет, если столкнуть мисс Гиену? – поинтересовалась Эльмия.

– Оу-у, – Кэти усмехнулась. – Тогда она вышвырнет тебя из школы и напишет заявление в полицию.

– За жестокое обращение с животными? – пошутила Эльмия, и девочки одновременно рассмеялись.

Кэти пыталась остановиться, но, глядя на хохочущую Эльмию, она опять начинала закатываться от смеха. Наконец, они обе успокоились, и Кэти снова потянула подругу за руку.

– Это литературный клуб, – сказала Кэти, когда они прошли мимо двери с табличкой с изображением пера и чернильницы. – Здесь собираются начинающие писатели и поэты. Они читают друг другу стихотворения и рассказы собственного сочинения. А ещё они обмениваются личным опытом и помогают новичкам.

Эльмия подумала – а не записаться ли ей в этот клуб? В свои годы она была очень начитанной, поэтому, как ей казалось, могла бы и сама что-то пробовать писать. Но эта идея почему-то тут же вылетела из головы.

Кэти повела подругу к двери напротив. На ней висела табличка с изображением скрипичного ключа и нотного стана.

– Это музыкальный класс, – рассказывала Кэти. – Раз в неделю у нас тут проходит урок пения, а в остальное время сюда любой может зайти и поиграть на фортепиано, гитаре, баяне и скрипке. Раньше здесь были ещё и барабаны, но наша мисс Гиена запретила их из-за того, что шум от игры на них мешал детям учиться. А это совсем не так! Я раньше так любила что-то писать или решать под барабанный стук. И чем быстрее стук, тем быстрее, как бы в такт, я соображала... В основном здесь собираются музыканты нашей школы, но иногда приходят и те, кто хочет послушать своих одноклассников. Время от времени наши школьные музыканты пишут музыку на стихи поэтов из литературного клуба, поэтому эти кабинеты и находятся друг напротив друга. Кстати, некоторые их песни исполняются в актовом зале на концерте.

– Здорово! – искренне восхитилась Эльмия.

– Это кружок фотолюбителей, – Кэти указала на табличку с изображением фотоаппарата. – Здесь мы устраиваем мастер-классы по фотографии, комментируем работы друг друга, а иногда устраиваем фотоссесии и выставки.

– Мы? – удивилась Эльмия. – Это что, тоже такой урок?

– Эм... нет, – растерянно произнесла Кэти и неловко почесала макушку. – Просто... Я тоже сюда раз в неделю хожу... Ну ладно, ладно, два раза в неделю... Может, чуть чаще... В общем, почти каждый день, – призналась она.

– И хорошо у тебя получается? – спросила Эльмия.

– А хочешь, покажу? – осведомилась Кэти.

Не дождавшись ответа, девочка постучала в дверь. Это было необходимо, ведь если в комнате сейчас кто-то проявлял фотографии, открывать было нельзя, потому что так можно засветить и испортить снимки. С Кэти случился такой конфуз в первый же день, за что её некоторые возненавидели. Но винить девочку было нельзя – она ведь не знала, что может произойти такое обидное недоразумение. Но больше Кэти так не делала и в следующие разы была крайне осторожна, а сама для себя усвоила урок – для съёмок лучше использовать цифровой фотоаппарат, а то мало ли, сколько ещё таких незнающих может войти без разрешения?

На стук никто не отозвался, значит, сейчас в помещении никого не было.

Распахнув дверь, Кэти, ведя подругу за руку, вошла в комнату. Эльмия ахнула от восхищения – такое она видела только в кино. Помещение оказалось довольно просторным, с обычный кабинет. Вдоль стен стояли столы, на которых рядами располагались специальные ванночки для обработки фотобумаги, различные банки с растворами, стопки увеличительных линз. Окна были занавешены плотными шторами, не пропускающими ни единого солнечного луча. Между окнами в красивых резных рамках висели фотографии почти настоящих профессионалов. Под потолком, от стенки к стенке, тянулись нити с прищепками. Рядом с входной дверью висел переключатель света с тремя режимами: выключить и включить либо дневную лампочку, либо красную, специальную для проявления фотографий. На стене, противоположной входу, висело белое полотно. Рядом с ним находился стул, вокруг которого были расставлены специальные прожектора. В углу за ширмой стояла тумбочка с принтером. Чуть выше висела полка с раскрытым ноутбуком. Работать с ним на такой высоте наверняка было не очень удобно, но таким образом можно было сэкономить много свободного места.

Кэти подошла к тумбочке за ширмой и открыла дверцу. В ней лежало множество фотоальбомов. Достав один из них, Кэти раскрыла альбом где-то в середине и, пролистав ещё пару страниц, отдала его Эльмии.

– Отсюда и до самого конца, – сообщила Кэти. – Это мои работы.

Эльмия смотрела на фотографии с воодушевлением. Они были разнообразными, с изображениями лесных пейзажей, городских улиц, людей. Особенно Эльмию зацепила одна фотография: ночное тёмно-фиолетовое небо ровно на две части разрывала огромная молния, ослепляя вспышкой весь город и осыпая сугробы снега искрящимися блёстками. Фотография была сделана с особым мастерством: она передавала ту волшебную атмосферу так, что даже в ушах стояли зловещие раскаты грома.

– Это зимняя гроза, – заметив заинтересованность подруги, шёпотом проговорила Кэти. – Очень редкое явление... Я сделала этот снимок в декабре того года. Хотя, ты, наверное, и сама это помнишь...

Да, Эльмия действительно помнила тот день, но из-за того, что она живёт на окраине города, ей не удалось насладиться этим зрелищем в полную силу. К тому же, молния сверкнула и исчезла в одну секунду, и, чтобы её увидеть, нужно было смотреть в окно, не отрываясь. К сожалению, тот вечер Эльмия провела в постели с книгой – в такую погоду девочке всегда хотелось читать.

– Я считаю её своей лучшей работой, – призналась Кэти. – Впрочем, не я одна... Но на стену почёта я её вешать пока боюсь. Вдруг она кому-то приглянется, и он заберёт её себе? Хотя я смогу напечатать её заново, но всё равно... обидно будет. А, может, и приятно... – Кэти шумно вздохнула и, неопределённо пожав плечами, сказала: – Не знаю, в общем...

Тем временем Эльмия просмотрела оставшиеся фотографии и захлопнула альбом.

– Здорово! – похвалила деятельность подруги Эльмия. – Я даже не знала, что в таком возрасте можно быть почти профессионалом.

Кэти слегка смутилась.

– Я с трёх лет с фотоаппаратом повсюду ношусь, – сообщила девочка. – Правда, тогда он был игрушечный... И не фоткал даже, а только показывал в визире изображение идиотских африканских животных, – грустно добавила она.

Во время рассказа подруги Эльмия рассматривала фотографии, висящие в рамках между окнами.

– А это и есть стена почёта? – поинтересовалась Эльмия.

Она присмотрелась: на каждую рамку была наклеена полоска бумаги с именем автора. Среди имён одинаковых не было, а, значит, каждый член кружка вешал на стену одну лучшую свою фотографию.

– Угу, – подтвердила Кэти. – Моя – вот эта, – Кэти указала на чей-то портрет.

Эльмия рассмотрела фотографию ближе. На ней оказался изображён парень очень приятной внешности пятнадцати-шестнадцати лет. У него были короткие каштановые волосы и ярко-зелёные, словно изумруды, глаза. Эльмия так же подметила его модный стиль в одежде: белая рубашка со стоячим воротничком, светлые джинсы, белые спортивные кроссовки с чёрными полосками и золотые часы на левой руке. На его шее висела серебряная цепочка с тигриным зубом. Сам парень сидел на порожках какого-то здания, скрестив руки на груди и прикусив зубами губу, что придавало ему особенный шарм.

– Это мой брат... Люблю его на этой фотографии, – раскрылась Кэти. – Он здесь хоть на обычного человека похож. А так обычно ходит в своём идиотском спортивной костюме... Он же этот, би... бисте... Короче, с мячиком играет. Спортсмен, видите ли!

Эльмия хотела спросить у Кэти, почему у неё такое негативное мнение о брате, но не успела: подруга опять схватила её за запястье и поволокла из студии.

– Звонок на урок через минуту! – предупредила она Эльмию.

И подруги побежали со всех ног на второй этаж. К счастью, они успели вовремя – звонок прозвенел как раз после того, как они сели за парту.

После урока Кэти продолжила экскурсию по третьему этажу для Эльмии. Они начали с комнаты, находящейся напротив клуба фотолюбителей. На двери висела табличка с изображением гимнастической ленты, следом шёл кружок хореографии.

– А это актовый и спортивный залы, – сообщила Кэти, показав сначала на дверь с изображением микрофона, а затем напротив – с мячом. – В спортзале мы занимаемся физкультурой, а ещё здесь проводят различные спортивные эстафеты, олимпиады и соревнования. А в актовом зале проходят родительские собрания, выборы школьного президента и различные концерты и мероприятия.

Кэти мельком рассказала о кружке рукоделия, а затем о театральном клубе, где небольшие сценки играли начинающие артисты. Обычно они искали сценарии в Интернете, но иногда брали за сюжет произведения писателей из литературного клуба. Другая комната была клубом декоративно-прикладного искусства. В ней мастерили различные поделки от скалок до табуретов, выжигали на кухонных досках, занимались резьбой.

– Сюда мой брат раньше ходил, – с каплей гордости произнесла Кэти. – Он тут делал рамки для нашего клуба фотолюбителей. А иногда он мастерил какую-нибудь поделку, а я её расписывала – у меня это хорошо получалось. Сначала мы дарили их друзьям и родственникам, но потом решили устроить небольшой бизнес и продавать их. А мисс Гиена узнала об этом и заявила, что каждую последнюю пятницу месяца у нас в школе будет проходить ярмарка, на которой мы сможем это всё продать.

– А она не такая уж и плохая, – задумчиво произнесла Эльмия.

– Ну да, конечно, – саркастически ухмыльнулась Кэти. – Она же больше половины денег забирала себе. Видите ли, налог за аренду зала! Поэтому нам пришлось отказаться от этой идеи...

– Понятно, – Эльмия понуро повесила голову: последняя надежда, что мисс Хордон может быть хорошей, исчезла у неё прямо на глазах. – А почему ты сказала «раньше ходил?»

– У него потом интересы сменились, – выражая голосом скверность, проговорила Кэти. – Эх, как жаль, что он не разрешил мне о них рассказывать. Кстати, сначала сюда ещё и девочки ходили. Они вязали, вышивали, из бисера всякие украшения делали. А потом им выделили другую комнату. Мы её уже проходили, помнишь?

– Угу, – Эльмия кивнула и радостно улыбнулась – надежда вернулась обратно: выделить девочкам отдельную комнату – это хорошее дело.

Они вышли из кабинета и прошли по коридору дальше мимо комнаты любителей астрономии и клуба моделирования, где делали различные модели самолётов, автомобилей, танков и кораблей.

Эльмия оглянуться не успела, как они оказались в конце коридора. Перед ними были две большие деревянные двери, закрытые на замки. На одной двери висела табличка с изображением открытой книги, на другой – вырванная страница, на которой лежали очки.

– Это наша гордость – самая большая школьная библиотека в области, – пояснила Кэти, указывая на первую дверь. – Войдя туда, можно заблудиться между рядами стеллажей... А это читальный зал, – Кэти кивнула на соседнюю дверь. – Ужасное место... Там такая тётка вреднющая сидит! У неё одни правила на уме! Шуметь нельзя, моргать – только бесшумно, говорить – про себя, ходить – без скрипа, чихать только стоя, сидеть только прямо...

Кэти хотела назвать ещё кучу доказательств статуса «Ужасное место», но громкий звонок прервал её мысль.

– О нет! Быстрей побежали! – крикнула Кэти, изо всех сил мчась к лестнице. – У нас сейчас физика, а её директриса ведёт!

От испуга у Эльмии чаще забилось сердце и запотели ладони, и девочка побежала по лестнице вслед за подругой.

«Хоть бы успеть! Ну же, быстрее!» – торопила она саму себя.

В одну секунду у Эльмии всё расплылось перед глазами, а когда глаза вновь стали хорошо видеть, она уже оказалась перед дверью кабинета физики. Вскоре подбежала запыхавшаяся Кэти.

– Ты как так быстро спустилась? Как пуля пролетела, я тебя даже не заметила! – поражённо проговорила Кэти.

– Потом расскажу, – легкомысленно произнесла Эльмия. – Только, пожалуйста, не говори никому, ладно?

– Договорились, – подозрительно быстро согласилась Кэти.

Эльмия удивлённо посмотрела на подругу – да, девочка ещё плохо знала Кэти, но она успела понять, что та ни за что не согласится на такое махнуть рукой. Получается, Эльмия обладала силой убеждения и могла заставить любого человека подчиниться её воле? Или это Кэти неожиданно решила пойти против своего характера ради подруги? Но Эльмия про это не подумала. Она решила, что открыла для себя две новые способности: развивать быструю скорость и внушать мысли...

«Интересно, о скольких способностях я ещё должна узнать», – мечтательноподумала Эльмия про себя и с радостной улыбкой на лице вошла в кабинет.Впрочем, улыбка слезла с её лица тут же, как только на неё обратила вниманиемисс Хордон. Эльмия обречённо вздохнула, мечтая побыстрее оказаться дома. Но еёещё ждали физкультура и... страшный сюрприз...