Поговори со мной. Часть 5
Лили сидит, слегка склонив голову набок, и подозрительно щурится, чуть сведя брови к центру.
— Подожди. Сначала ты говоришь, что сомневаешься, но, по сути, просишь оставить все как есть? — уточняет она.
— Похоже, я неверно выразился, — вздыхаю и опускаю взгляд, отмечая, как девушка несколько раз нервно постукивает пальцами по ткани покрывала.
— Я сомневаюсь не в чувствах к тебе, — продолжаю я. — Как и сказал, тут ничего не изменилось...
— Тогда в чем ты не уверен? — резко перебивает она, выпрямляясь. Ее внезапная агрессия немного пугает. Поднимаю голову и вновь смотрю на подругу. Лили выглядит очень напряженной и глядит так, что я невольно избегаю ее взгляда, едва его встретив.
— В том, можем ли мы на самом деле стать парой. Вот, над чем я хочу подумать, — неторопливо и без лишних эмоций поясняю свои слова.
— Не понимаю, — произносит она после короткого раздумья.
— Лил, я не хочу и дальше тебя мучить. Надо было давно сказать «хватит», но я все боялся сделать тебе больно. А теперь это все слишком затянулось.
Мое отношение к Лили нельзя назвать любовью. Я вижу в ней скорее друга или ту же сестру. В целом, все же могу представить ее своей настоящей девушкой, это несложно, ведь мы, итак, довольно много времени проводим вместе. Вопрос в том, а нужно ли мне обременять себя реальными отношениями? Кажется, я уже привязан к Лил больше, чем следует.
— Так ты хочешь отказать мне? — возвращает меня из раздумий голос подруги.
Лили смотрит на меня выжидательно, и весь ее вид говорит, что она морально готовится услышать нечто плохое. Атмосфера в комнате начинает угнетающе давить, отчего мне даже хочется взвыть. Что ж за день-то такой! Можно я просто свалю отсюда, ничего не объясняя?
— Лил, — обреченно обращаюсь к подруге и накрываю кисть ее руки своей, как в гостиной, пытаясь успокоить девушку, но в этот раз трюк не срабатывает — Лили тут же высвобождает пальцы из-под моей ладони.
— Ли-и-ил, — зову ее снова так, словно прошу извинения. И понимаю, что только что прокололся.
Девушка поджимает губы, которые тут же начинают едва заметно вздрагивать, брови сдвигаются в печальном изгибе, а глаза наполняются влажным блеском.
— Черт... Лил, пожалуйста, прекрати, — хмурюсь я, подавляя панику, вызванную реакцией Лили. — Я не отказываю тебе сейчас!
— Алан, я не понимаю, чего ты хочешь, — почти всхлипывает девушка, но все еще сдерживает слезы. — Что ты имеешь в виду?
В который раз делаю глубокий вдох и на пару секунд закрываю глаза. Затем выдыхаю и сквозь предательски сдавленное горло произношу:
— Перестань надеяться, что я влюблюсь в тебя. — Здесь я делаю паузу. Мне, правда, сложно говорить подобное, но хочу быть честным с ней. — Тогда, возможно, мне будет проще решиться стать твоим настоящим парнем.
***
Я покидаю комнату уже на взводе. Эта девчонка здорово меня подбешивает! Правда что ли конкурентку во мне видит? Лестно, конечно, но на кой он мне сдался? Да из такого упрямого осла даже подручного не сделаешь! Еще и решать за меня вздумал, индюк!
А-а-а-а! Как же они оба меня раздражают!
«Похоже, ты не в духе», — отмечает Фо. Как масла в огонь плеснул. Вот так и подмывает и на него сорваться.
«Просто недовольна сложившимися обстоятельствами», — просто отмахиваюсь я и двигаюсь в направлении гостиной комнаты, где мы беседовали вчетвером некоторое время назад.
Оказавшись внутри, не раздумывая пытаюсь расположиться в том же самом кресле. Из-за платья устроиться на сиденьи с ногами не выходит: юбка не особо широкая и не дает достаточной свободы для удобной позы. Поэтому, немного поерзав в попытках комфортно обосноваться, еще больше раздраженная, решаю наконец переместиться на диванчик. Там я вытягиваю ноги и, подложив одну из декоративных подушек под спину, упираюсь лопатками в резной подлокотник.
Затем пытаюсь снизить градус своего негодования, переключая внимание не оформление комнаты. Еще раз неторопливо пробегаюсь взглядом по картинам на стенах, рассматриваю узоры на полу, изучаю стеклянный стол. В итоге отворачиваюсь к спинке дивана и начинаю повторять рисунок на его обивке, неторопливо проводя по ткани пальцем.
Занятие действительно меня успокаивает. Кроме того, есть что-то знакомое в этих завитках. Словно я сейчас дома, а этот диван один из тех, что украшали покои родителей. Мебель в них всегда казалась мне особенной, королевской, и отличалась от привычной в Зефрале. Даже в столице, Йокканде, невозможно было отыскать ничего подобного. Помнится, отец говорил, что заказывал ее по своим собственным эскизам, а что-то даже сделал сам.
Вспомнив этот занятный факт, я поворачиваю голову к подлокотнику, пытаясь сопоставить схожесть резьбы на нем. Изгибы и форма отличаются, однако некоторые характерные линии выглядят как варианты одного и того же вида декора. Любопытно.
«Фо, тебе не кажется, что этот диван словно из дворца?» — делюсь своими наблюдениями с фениксом.
«Скорее уж из Одэи, родины твоей матери», — отвечает он.
Я удивленно поднимаю брови.
«Из Ярринсталла? Хочешь сказать, Том и Ханна приволокли гарнитур из другого мира, так что ли?»
«Очень вероятно. Думаю, в этом доме полно подобных вещей».
Интересненько. Выходит, Ханна прекрасно обращалась с порталами между мирами, раз они даже мебель решили протащить. Или она не думала о возможных в результате разломах? Не могла же она не знать о них, правда?
«Они могли кучу дыр оставить за собой», — я встревоженно вскакиваю, принимая сидячее положение, и снова пробегаюсь глазами по комнате. Теперь я осматриваюсь куда детальнее, останавливая взгляд на более мелких вещах: небольшой вазе с цветами на столе, безделушках и книгах на навесной полке, которая, кстати, декорирована аналогично креслам и дивану.
Одна из книг на ней привлекает мое внимание. В отличие от других, она выглядит сильно потрепанной, но отсюда не могу разобрать название на корешке.
Поднимаюсь и подхожу к полке. Золотистая надпись на темно-зеленом переплете стерлась несущественно, но я все равно не могу ее прочесть. Этот язык мне незнаком.
«Фиора», — проносится в моей голове.
«Что это значит?» — спрашиваю у феникса, потянувшись за заветной книгой.
«Не знаю. Я просто прочел», — безразлично отвечает Фо.
Довольно увесистый фолиант. На мрачной зеленой обложке золотым выгравирована та же самая надпись, что и на корешке, а чуть ниже изображен причудливый цветок. Наугад открываю страницы где-то в середине и вижу много замысловатых символов, изображений растений и надписей на незнакомом языке, аккуратно выведенных чернилами на пожелтевших от времени листах.
— Что смотришь? — раздается у меня за спиной.
Я вздрагиваю от неожиданности и чуть не роняю книгу.
— Ты меня напугал, — отзываюсь, бросив взгляд на Алана в дверях, и возвращаюсь к загадочному фолианту. — Похоже на учебник по ботанике, но не уверена. Не понимаю, что здесь написано.
Пока я продолжаю задумчиво листать страницы с картинками разных видов растений, Алан подходит ко мне и заглядывает в открывшийся разворот.
— Почти угадала, — сообщает он. — Это справочник по природной магии.
— Магический справочник? — удивленно спрашиваю я, и с еще большим интересом рассматриваю книгу наверняка созданную в другом мире. А в целом, это вполне логично — Линделы же маги.
— О, оказывается и тебя можно удивить, — отмечает парень.
Конечно, меня поражает, что подобные вещи хранятся у всех на виду. А сам-то в полной мере представляет, с кем дружбу водит?
Я недовольно поднимаю взгляд на Алана, однако мое желание гневно ляпнуть что-либо в ответ быстро улетучивается. Только что он точно пытался съязвить, но на лице не отразилось ни тени усмешки. Я бы даже решила, что он выглядит безразличным ко всему на свете, если бы не тоска в серых как дождь глазах. А настроение-то у хилого феникса сейчас не самое лучшее.
— Похоже, проблему ты не решил, — делаю вывод вслух, и, захлопнув книгу, возвращаю ее на место.
— Лили больше не станет докучать тебе сценами ревности. И я надеюсь, вы найдете общий язык, — сухо говорит парень.
— Зачем мне искать с ней общий язык? — спрашиваю также сухо, продолжая исследовать полку.
Теперь тянусь за небольшой синей статуэткой девушки с венком на голове. На деле она оказывается тяжелее, чем представляется на первый взгляд. Я поворачиваюсь к свету от окна и верчу резную фигурку в руках, пытаясь понять, из какого материала та сделана. По прозрачности весьма походит на цветное стекло, но по весу больше смахивает на камень.
— Почему бы вам не подружиться, раз уж тебя согласились приютить в этом доме, — предлагает Алан. Краем глаза отмечаю, как он опирается боком на спинку кресла, в котором ранее сидел Том, и равнодушно наблюдает за моим занятием. А кресло-то совсем не сдвинулось от приложенного веса, похоже, тоже тяжеленное.
— Сказала же, что не останусь здесь. Поэтому, раз мы поговорили со всеми, кем ты планировал, можем возвращаться домой, — заявляю я и тороплюсь вернуть статуэтку на место.
— Нет, ты остаешься здесь, — снова не соглашается парень.
В последний миг, раздраженная его упрямством, делаю неаккуратное движение рукой, и каменная дева, покачнувшись, устремляется вниз. Я инстинктивно отскакиваю, когда синяя фигурка ударяется о пол и с глухим треском раскалывается пополам. Алан тут же выпрямляется, оторвавшись от кресла, и оторопело смотрит на разлетевшиеся осколки.
— Ну вот, из-за тебя и эта девушка теперь разбита, — печально констатирую я.
— Не сваливай на меня свою криворукость, — сдержанно просит парень.
Даже не возмутился. И все же я отмечаю, как он напрягается и ненадолго меняется в лице. Похоже смысл моей фразы до него все-таки дошел и, кажется, попал в точку. Чувствую, что только что одержала маленькую победу.
— У тебя плохо получается скрывать свои эмоции, — приседаю и подбираю осколки с пола. — Не пробовал поделиться ими с кем-нибудь?
— Не рассчитывай, что начну изливать тебе душу, — практически без раздумий произносит Алан, вновь принимая безупречно-безразличный вид.
— А я и не имела в виду себя, — сообщаю поднимаясь. — Твоя внутренняя спутница может разделить с тобой любые переживания. Ведь вы две части единого целого, — демонстративно соединяю у него перед глазами два осколка, затем опускаю руки ниже и задумчиво смотрю на совмещенные кусочки. Если просто склеить, останется трещина, что значительно испортит внешний вид фигурки.
— Ты о фениксе? — оживляется Алан. Теперь он выглядит заинтересованным. — С чего взяла, что это она? Ты слышишь моего феникса также как своего?
— Нет. Мне Фо сказал. Общаться с ней могут только он и ты, — отвечаю я, немного приврав. Наши сущности, находясь в человеческом теле, не способны запросто говорить друг с другом, для этого им требуется контакт или разрешение своих носителей. У Фо не вышло разговорить местного феникса при встрече, и больше он не пытался заговорить с ней. Но парень всего этого не знает, поэтому, не удержавшись, я ухмыляюсь и добавляю:
— А хотя нет. Только он.
Алан шутки, похоже не оценивает. Он смотрит на меня холодно, причем теперь мне непонятно, насколько он сердит. Я даже начинаю чувствовать себя глупо оттого, что мой оппонент просто молчит и никак не реагирует на колкость. А ведь стоило бы.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю, осуждающе глядя на него.
— Делаю что? — задает он встречный вопрос.
— Глушишь свои чувства. Не верю, что мои слова тебя ничуть не задевают! — поясняю разочарованно. Я искренне не понимаю, почему Алан так себя ведет.
— Если буду реагировать на каждое обидное слово в свой адрес, то не смогу контролировать пламя, и все вокруг превратится в огненный хаос, — немедленно получаю четкий ответ, который сначала удивляет и озадачивает, а затем приводит в негодование.
Что за чушь он несет? Когда я не в духе, действительно, могу палить все вокруг без разбора. Но даже так — пламя всегда послушно. Нужно довести меня до безумия, чтобы не ведала, что творю, и не сумела бы остановить свою силу. Но раз он считает, что способен управлять огнем лишь так, наступая себе на горло, должно быть, его связь с фениксом очень слабая. Они друг друга явно не понимают.
— И как успехи? — интересуюсь с вызовом и протягиваю ему ладони с синими каменными осколками. — Продемонстрируешь мне чудеса своего эмоционального контроля? Восстанови статуэтку.
— Смирись, ты ее сломала. Сила феникса тут бесполезна. — Алан смотрит на меня как на дуру, не меньше. Но ничего другого я и не ожидала.
— Ничего ты не понимаешь в силах феникса, — фыркаю я, вновь смыкая осколки в руках.
Маленький притихший уголек внутри вспыхивает, и все тело наполняется теплом. Я не позволяю пламени вырваться, а направляю набирающий силу жар к частям статуэтки в руках. Тонким полупрозрачным слоем мой огонь окутывает осколки с двух сторон и сливается в центре.
Сжимаю две части фигурки немного сильнее, ощущая, как жар проникает в структуру камня, смешиваясь с ней и скрепляя осколки подобно клею. Когда стык становится плотным, я расслабляю кисти и терпеливо наблюдаю, как пламя забивает трещину, окончательно стягивая половинки в единую цельную форму и возвращая ей былой вид.
Довольная результатом, отпускаю энергию феникса обратно, и, перехватив статуэтку в правую руку, победно демонстрирую ее явно обалдевшему парню. Примерно также он выглядел, когда впервые узрел меня человеком.
— Что ты там говорил про бесполезность? — махая статуэткой у него перед носом, озорно интересуюсь я.
Алан как завороженный следит за покачивающейся из стороны в сторону женщиной с венком, а затем, — под мое возмущенное, но не сильно, «Эй!» — вырывает фигурку из моей руки.
— Как это? — непонимающе бормочет он. Парень, все еще не веря собственным глазам, вертит каменную деву в руках, пытаясь отыскать линию стыка, даже трясет ее, проверяя, не отвалится ли верхушка, или пытается разделить статуэтку, потянув в разные стороны. В конце концов сдается и в замешательстве смотрит на меня.
— Ты использовала какую-то магию? — неуверенно спрашивает он.
Я качаю головой:
— Просто сомкнула материю, также как при закрытии портала.
Алан вновь глядит на статуэтку в своих руках. Грусть вдруг ясно отпечатывается на его лице.
— Научишь меня? — с надеждой в голосе просит он, поднимая вопрошающие глаза.
— Отдашь мне комнату с террасой? — не теряюсь я. Глупо же не использовать козыри, когда они есть.
— Нет, — без промедления пресекает он мою попытку и с хмурым видом подходит к полке. Однако едва показавшаяся злость быстро сходит на нет, и Алан вновь закрывается в кокон безразличия.
— Клеа, мне, правда, не помешала бы твоя помощь. Но это не значит, что я стану плясать под твою дудку, — говорит парень ровным голосом, возвращая фигурку на полку, и поворачивается: — Можешь не оставаться здесь, если хочешь, но к себе я тебя больше не пущу.
— Сама решу, где оставаться! Мне не нужно твое разрешение! — почти рычу я, от досады едва не сжимая руки в кулаки.
— Еще как нужно, если речь о моем доме.
Его спокойный тон все больше выводит меня из себя. Смотрю в серые как пасмурный день глаза и мысленно перебираю в уме ругательства, которыми так хочется обласкать упрямца. Но вместо этого процеживаю сквозь зубы:
— Так тебе нужна моя помощь или нет?
Холодный взгляд приобретает больше твердости, а атмосфера ненастной промозглой погоды становится почти ощутимой. Вчерашний Алан казался мне более живым и располагающим к общению.
— Если собираешься шантажировать помощью, брось эту затею сразу, — вновь четко произносит он. — Мое решение не изменится.
— Я ведь могу просто исчезнуть. Думаешь, сам разберешься во всем? — коварно улыбаюсь, чуть прищуривая глаза.
— До сих пор получалось, — не сдается парень.
— Лепить шарики и возводить стеночки из огня? Это твой потолок, хилый феникс? — открыто насмехаюсь над тем, что он предпринял в бою с литардой. Не могу удержать себя от очередного укола, слишком уж велико сейчас мое желание задеть.
И в этот раз у меня получается. Броня напускного спокойствия дает трещину. Алан шумно набирает грудью воздух, черты лица приобретают жесткость, брови грозно нависают над веками, и я буквально ощущаю тяжесть его пронзительного яростного взгляда.
Кажется, что воздух вокруг накаляется. Юный феникс не выпускает огонь на свободу, но температура вокруг него неумолимо растет, и то, что я, наконец, вижу в его глазах, приводит меня в восторг. Вот они! Язычки светлого пламени гипнотизирующие танцуют в серых радужках, наполняя взгляд парня мистическим светом. Пожалуй, только ради этого зрелища стоило его разозлить!
— Как же ты так прекрасен в гневе! — восхищаюсь его видом и растягиваюсь в блаженной улыбке. Давненько я не видела фениксов со стороны.
То ли услышав про «гнев», то ли просто придя в себя, Алан резко закрывает глаза и отворачивается к креслу, вцепляясь рукой в изголовье. Жара в помещении начинает стихать, но, прежде чем температура окончательно нормализуется, я слышу голос парня:
«Вот же дрянь! Из-за недосыпа совсем крыша едет...»
— Это ты меня только что «дрянью» назвал? — вырывается изо рта прежде, чем я успеваю осознать, в чем подвох.
Алан резко разворачивается. В первые секунды он выглядит ошарашенным, его глаза уже пришли в норму и сейчас широко распахнуты от изумления. Меня же охватывает ужас от пришедшего вдруг понимания, что, несомненно, отражается на моем лице. В следующий миг глаза парня сужаются в прищуре, и тот уверенно направляется ко мне. Я, наоборот, в растерянности отступаю назад.
— И как давно ты лезешь ко мне в голову?! — рявкает он, не прекращая наступление.
— Я не...
Впервые за все время наших разговоров не нахожу что ответить, и неожиданно понимаю, что отступать больше некуда. Спина прислоняется к твердой прохладной поверхности стены, а мгновение позже широкая ладонь крепко сжимает мое горло. Я машинально вцепляюсь в руку внезапного противника и пытаюсь освободиться.