Я знаю тебя. Часть 3
Так это и есть его мать? Неосознанно я начинаю искать сходства между ними. Вот только кроме цвета глаз, роста и нелюбезного настроя больше ничего общего не нахожу.
Женщина в самом деле высокая, возможно совсем чуть-чуть ниже парня. Светлые волосы убраны наверх в несложную прическу, сама она облачена в мрачное темно-синее платье, подчеркивающее достоинства фигуры, но совершенно не похожее на те, которыми забит шкаф Лили. Его длинная юбка выглядит еще более тесной чем у того, которое я надевала в доме Линделов, но расширяется к низу, узкие рукава плотно закрывают руки, а высокий ворот поднят к самому горлу. В целом, даже без сурового выражения на лице, мама Алана напоминает мне строго надзирателя, любая оплошность или нарушение правил которого не сулят ничего хорошего.
– Нужно было сообщить мне, – не отреагировав на укол в свою сторону, осудительно произносит она, не отрывая взгляда от сына.
Алан останавливается в шаге от меня и поднимает голову.
– И что бы изменилось? – смотрит он прямо на нее. – Скрывала бы дальше, что у меня есть сестра?
Лицо женщины становится бледным, как простыня. Похоже, Алан если и не попал в точку, то явно был к ней очень близок.
– Недолго же ты горевала по любимому мужу, – продолжает он говорить свысока. – Сколько ей? Шесть? Семь?
Мать парня нервно поджимает губы и едва касается рукой колонны у входа, словно ища в ней опору. Властная женщина, какой она представилась мне минуту назад, сейчас с большим трудом выдерживает пристальный взгляд сына. Она делает судорожный вдох, как будто готовится к битве, и сдержанно отвечает:
– Почти восемь. У вас один отец.
Я вижу, как мгновенно глаза Алана расширяются в удивлении, а дыхание замирает, и на несколько секунд он вовсе перестает дышать. Затем в радужках вспыхивают недобрые огоньки, он резко сводит брови вместе, глубоко и шумно наполняет грудь воздухом и порывается к крыльцу.
– Стой, – также резко преграждаю ему путь. – Я мало чего понимаю, но тебе нужно успокоиться.
Алан переводит на меня озлобленный взгляд.
– Отойди, – грубо просит он.
– Нет, ты сейчас не в себе, – отказываюсь подчиняться я.
– Конечно, я не в себе! – как раненный волк, огрызается парень. – Она же вычеркнула меня из своей жизни. Но у тебя не было права отбирать у меня семью! – кричит он, снова глядя на мать поверх моего плеча, и я ощущаю как невидимая волна энергии неприятно проходит сквозь тело и летит дальше вместе с его ором.
Обеспокоенно оглядываюсь. Женщина испуганно смотрит в нашу сторону, но, похоже, она в порядке. Уверена, что пронзительный крик сына достиг ее во всех смыслах.
Воспользовавшись этим секундным замешательством, парень снова порывается вперед, тесня меня в сторону. Я успеваю вцепиться в него и вновь пытаюсь удержать на месте.
Количество энергии во вне значительно выросло, и теперь она беспорядочно вьется вокруг нас, принимая свою видимую форму. Я внезапно вспоминаю, как Алан набросился на меня в гостиной у Лили, а также предсмертные вопли Бронта, и мне становится жутко. Не представляю, чего стоит ожидать от него сейчас.
– Не делай глупостей, – умоляю задыхающегося от гнева парня. – Пожалуйста, – одной рукой я в отчаянии обхватываю его под локтем, а второй нахожу ладонь и крепко сжимаю ее. – Дай ей хотя бы шанс объясниться.
Алан переводит взгляд на руку, на которой я буквально вишу, и медленно поднимает глаза к моему лицу.
– Интересное у тебя доверие, – говорит он, сбивая с толку. – Ты, что думаешь, я убью ее, что ли?
– А нет? Нет значит, да? Не собирался? – бормочу я, совсем растерявшись, но хватки бдительно не ослабляю. Пусть что хочет думает, у меня есть основания так считать.
Парень разочарованно вздыхает и, закатывая глаза, задирает подбородок к небу. Потом в молчании делает несколько глубоких вдохов, прекращая свой хаотический танец пламени. А после взмахом головы откидывает в сторону отросшую челку и снова смотрит на перепуганную женщину, но при этом обращается ко мне.
– Да отпусти уже, – негромко, но все еще немного раздраженно просит он.
Я недоверчиво заглядываю ему в глаза. Убедившись, что в них больше нет ничего кроме естественного серого цвета и парень действительно сумел взять бурные эмоции под контроль, освобождаю его руку и отодвигаюсь.
– Я не пришел бы сюда, не сложись так обстоятельства. Но теперь вряд ли уйду, пока ты не ответишь на мои вопросы, – говорит он, обращаясь на сей раз к матери.
Женщина все еще пребывает в шоке от увиденного и выглядит немного потерянной, но заставляет себя собраться и ответить дрожащим голосом:
– Я бы очень хотела, чтобы ты никогда не возвращался. Надеюсь, ты сможешь понять меня.
Что-то я совсем запуталась. По недавним словам парня она сама его звала, но теперь утверждает, что не желает здесь видеть.
– Так объясни, – между тем требует Алан.
Женщина не спешит комментировать свое заявление. Она бегло осматривает нас двоих с головы до ног, немного задержав обеспокоенный взгляд на мне и моем рваном одеянии.
– Не знаю, что произошло, но думаю, сначала вам стоит принять душ и сменить одежду. Заходите, – приглашает она, отворяя входную дверь, – я распоряжусь, чтобы все подготовили. А после... – снова серьезно смотрит на сына, – поговорим.
Алан не спорит.
– Хорошо, – соглашается он и тут же направляется к крыльцу. Мне ничего не остается, как только последовать его примеру.
Напряжение все еще витает в воздухе, и повлиять на сложившуюся ситуацию я не в силах, поэтому решение о взятии паузы, кажется мне правильным. Надеюсь, что вспыльчивый феникс продемонстрирует свое умение подавлять мощные эмоциональные порывы, он ведь этим и занимался последние несколько лет. Странно, что сегодня у него так плохо выходит.
***
Кто бы мог подумать, что мое недавнее желание полностью погрузиться в воду все же исполнится. Когда милая девушка, которую ко мне приставила «госпожа Элоиза», поинтересовалась, предпочитаю я душ или ванну, ни секунды не сомневаясь, я выбрала второй вариант, и теперь с удовольствием вытягиваю ножки в горячей водичке.
Что такое душ, до сих пор до конца не уверена. Однако, сопоставив слова Алана, полученные в ответ на мое желание помыться, и систему рычагов в его ванной комнате, полагаю, что мое предположение верно и водопад из множества струй они и называют душем.
Когда я дразнила Лили колким предложением парня сходить в душ вместе, не особо задумывалась над значением этой фразы. Мне было просто понятно, что это какое-то неприличное «вместе». Но сейчас, лежа в просторной ванне, в которой, к слову, спокойно поместятся двое, считаю, что у Алана дома вообще нереально принимать ее вдвоем, слишком уж тесно. А душ – под него вместе тоже встать не выйдет.
Так что явно не про мытье речь шла, а значит, он все-таки извращенец. Если вспомнить, Алан этого и не отрицал, просто переключил внимание на мою наготу.
Учитывая нашу с отцом природу, я всегда знала, как выглядит голый человек, будь то мужчина или женщина, поэтому никогда не придавала обнаженному телу какого-то особого значения. Думаю, даже если бы хилый феникс сам стоял передо мной без одежды, не стала бы акцентировать на этом внимания. Но хоть я и не вижу ничего особенного в голом теле, его оно, видимо, волнует.
Может, Лили переживает не напрасно, и я, правда, привлекаю Алана?
Вспоминаю, как парень прижал меня к себе на террасе, и сразу хочется провалиться сквозь землю, но вместо этого ухожу под воду с головой. Мне до сих пор не ясно, что за противоречивое чувство я испытала тогда. Было страшно и хотелось вырваться, также как в тот раз, когда один мерзкий тип решил, что может безнаказанно распускать свои руки. Думала, что больше не допущу подобного, сразу же пресеку любую попытку. Вот только не смогла. Тепло тела Алана казалось таким приятным. А еще мурашки от горячего дыхания на шее и ухе... Брррр!..
Резко выныриваю из воды и жадно вбираю в легкие воздух. Брызги в большом количестве летят на пол и образуют лужицу на крупных квадратах песчаного цвета, из которых он выстелен.
Почему-то от воспоминаний той сцены мне становится жутко неловко, так, что я вся сжимаюсь, подтягиваю колени к груди и обвиваю их руками. Немедленно хочу выбросить все мысли о ночной террасе и этом паршивце из головы, вот только, как на зло, энергия феникса Алана вдруг становится ощутимой, заставляя меня сжаться еще сильнее в понимании того, что он где-то очень близко.
Через секунду, раздается негромкий скрип, и, вопреки моим тревожным ожиданиям, в комнату входит не парень, а его новоявленная сестра со стопкой свернутых тканей в руках. Она аккуратно прикрывает за собой дверь и тихим неторопливым шагом пересекает просторную комнату, направляясь к стулу рядом с моей ванной.
– Мама разрешила мне принести тебе одежду, – поясняет она, укладывая вещи на сиденье.
– Понятно. Наверное, твоя мама очень строгая, – отзываюсь я, продолжая наблюдать за ее действиями с немалым облегчением. Скорее всего Алан просто в одной из ближайших комнат, и я зря запаниковала. Да и не с чего.
Девочка поднимает глаза и без капли стеснения рассматривает меня.
– Мама добрая. Просто переживает, что брат может навредить мне, – она очень спокойно объясняет, почему женщина так вела себя ранее.
Интересный ребенок. Странный. Так взросло размышляет, и не скажешь, что ей только семь-восемь.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я дружелюбно.
– Летиция, – отвечает девочка.
– Красивое имя, – улыбаюсь ей и представляюсь сама, – Я Клеарлин. Хочешь дружить со мной?
Девочка медленно кивает, а потом неожиданно уходит туалетному столику, с задумчивым видом что-то высматривает среди флаконов и, прихватив один из них, быстро возвращается ко мне.
– Вот этот шампунь, – протягивает она небольшую бутылочку такого же розового цвета, как и ее платье, – вымой волосы им. Алану понравится запах.
Я удивленно приподнимаю бровь, но принимаю рекомендованное ей средство.
– Откуда ты знаешь, что нравится твоему брату? – озадаченно смотрю на нее.
– Мне нравится, значит, ему тоже понравится, – невозмутимо поясняет Летиция, пожимая плечами.
– А-а-а,– понимающе тяну я. У этой девочки просто железные аргументы. – Выходит, это жидкое мыло называется шампунь?
– Ты не знаешь таких простых вещей? – удивленно спрашивает она, наблюдая, как я открываю полученный флакон. Аромат лесных ягод и пряностей тут же заполняет пространство, едва крышка поднимается. В голове сразу проскальзывает мысль, что неплохо было бы поесть.
– Хочешь открою тебе секрет? – хитро улыбаюсь девочке.
Летиция снова кивает. Я маню ее к себе, призывая склонить белокурую голову, и когда она это делает, заговорщически сообщаю:
– На самом деле я волшебница и пришла сюда из другого мира.
Девочка разочарованно вздыхает и выпрямляется, очень напоминая мне поведение Алана накануне.
– Ты что, мне не веришь? – наигранно обижаюсь и надуваю щеки, обидеться на нее по-настоящему у меня вряд ли получится. – Твой брат, между прочим, тоже волшебник.
– Не обманывай меня, ты не волшебница, – уверенно заявляет она, а в моей голове тут же звучит утверждение Алана, что я не могу быть фениксом. Вот, точно родственники, даже интонации у них одинаковые.
– А я думала, что все маленькие девочки верят в магию, – говорю ей, набирая шампунь в ладонь и оставляя флакон на широком бортике ванны.
– Она только в сказках есть. Мне не нравятся сказки, они совсем не похожи на реальную жизнь, – слушаю я, закрыв глаза и вспенивая мыло в волосах, а Летиция продолжает, – Ширана говорит, что магии нет. Вы не можете быть волшебниками.
– Это твоя подруга? Откуда ей знать наверняка? Она может ошибаться, – ухмыляюсь я, продолжая массировать пальцами голову.
– Нет, она точно знает. Она говорит, что тебе следовало сразу понять, что в этом мире нет магии, и не кусать Алана напрасно.
Мне не послышалось?
Я медленно опускаю руки и поворачиваю к ней голову. Девочка остается такой же невозмутимой, и, когда встречает мой растерянный взгляд, невинно интересуется:
– Ты правда его укусила? Зачем?
– Летиция, а кто такая Ширана? – напряженно спрашиваю я. У меня нет никаких предположений, откуда этой юной особе известен сей факт.
– Феникс, – спокойно отвечает девочка. – Алан же здесь из-за нее? Ширана давно его ждет.
Я молча сглатываю слюну, внезапно образовавшуюся во рту, и пытаюсь переварить услышанное. Только сейчас до меня доходит, что энергия, которую я по ошибке приняла за силы парня, на самом деле исходит от белокурой девочки, стоящей передо мной. И это явление кажется настолько абсурдным, что совершенно не ясно, что думать и как к нему относиться.
Ни о чем подобном я никогда раньше не слышала, и спросить об этом феномене Фо тоже пока не имею возможности. Зато мне сразу становится ясно, почему за столько лет у парня не выходило выстроить общения с фениксом. Вопрос в том, как он сумел разделить его с сестрой? Почему такое вообще возможно?!
– Думаю, он даже не в курсе, что она здесь, – тихо произношу я, отворачиваясь и уставившись в воду невидящим взглядом. – Он точно будет в шоке...
– А разве он здесь не поэтому? Раньше мама никогда не звала Алана домой, сколько бы я ни просила, – продолжает говорить Летиция, грустно вздыхая в конце.
– А когда ты узнала, что у тебя есть брат? – интересуюсь у девочки.
– Всегда знала, – отвечает она и, сместив предназначенную мне одежду, присаживается на край стула. – Мама не любит говорить про Алана, но Ширана постоянно рассказывает о том, что с ним происходит, и какой он. Я хорошо его знаю.
– То есть ты в курсе всего, что он делает? – уточняю я.
– Да. Это же я открыла вам калитку. Если бы мама узнала, не разрешила бы встретить вас, – хитро улыбается Летиция. – А что вы делали ночью? – вдруг задает вопрос она и недовольно кривит лицом. – Мне снились кошмары, но Ширана говорила, что вы веселились. Сегодня она очень довольна Аланом.
Веселились? Хм... Ночь-то жуткая была, какое уж там веселье. Может я что-то пропустила, пока была без сознания? Стоп. А этот извращуга точно мне все рассказал? Не опустил ли, случаем, какие-то моменты?
– А чем именно она так довольна? – я решаю выяснить как можно больше, в моей голове поселились недобрые сомнения, и неплохо было бы их развеять.
Летиция отвечает не сразу. Она сидит некоторое время с задумчивым видом, глядя в одну точку, а потом смотрит на меня с сомнением и произносит:
– Я не совсем понимаю. Она говорит, что Алан сильно разозлился на какого-то дядю и поэтому разрешил ей поиграть с ним. Но я не понимаю, зачем играть с теми, кто тебя злит?
– И правда, – отрешенно соглашаюсь с ней, на мгновение мне даже становится стыдно за свои нелепые подозрения. Однако мысли быстро переключаются на обдумывание того, чему именно радовался феникс парня: минутной свободе или расправе?
– Ширане нравится играть вместе с Аланом, она всегда переживает за него, – продолжает девочка. – Недавно мне снились жуткие монстры, которые бежали за мной. Во сне я бросала в них огонь, но он не причинял им вреда. А когда проснулась от ужаса, в моей комнате начинался настоящий пожар! Я так испугалась! И мама тоже.
Похоже, ей даже снится то, что происходит с ее братом.
– То есть, когда Алан выпускает пламя, ты тоже создаешь его?
Девочка отрицательно мотает головой.
– Я не умею делать такое. Ширана сказала, что Алан сильно переживал той ночью, но она не могла помочь ему. Она попробовала защитить его, но вместо этого огонь зажегся в моей комнате. Поэтому, спасибо, – благодарит Летиция и опускает глаза вниз. – Ширана говорит, если бы не ты, мы оба могли умереть.
– Оба? Но тебе же ничего не угрожало, – я с тревогой наблюдаю за ее внезапной отстраненностью. Впервые за весь разговор она не смотрит на меня и выглядит печальной.
– Если с братом что-то случится, Ширана сразу уйдет. А если разъединить нас неправильно, то я умру. В этом мы немного похожи. Ты ведь тоже не можешь жить без феникса, да? – спрашивает девочка, поднимая голову и опять встречая мой растерянный взгляд.
Ранее Алан помогал Фо в моем исцелении и видел, как сплетены наши энергии, однако даже словом не обмолвился о шраме. Не знаю, понял ли он хоть что-то из увиденного, но его феникс точно в курсе про договор, которому следует Фо. А раз Летиция говорит, что мы похожи...
– Значит, твой брат заключил контракт с фениксом? – задаю ей вопрос, скорее риторический. – Но почему он не знает об этом, и как она разделилась?
– Ширана не рассказывает мне об этом. Только повторяет, что нам нельзя касаться друг друга, ведь если он допустит ошибку, я могу умереть.
Она вновь опускает глаза в пол и немного покачивает свисающими со стула ногами вперед-назад.
– Но если он не заберет ее... я тоже скоро исчезну...
– Исчезнешь? Почему? – не понимаю я.
Девочка перестает болтать ногами и улыбается, хитро, даже коварно, что совершенно не вяжется с ее видом секунду назад и немного пугает.
– Потому что она слишком слаба для меня, – произносит Летиция в абсолютно иной манере и поворачивает голову. На меня смотрят такие же, как у брата, пылающие огни в серых глазах.
– Она становится все большей помехой в моей связи с Аланом, в ней даже огонь пробуждается, – продолжает говорить девочка чужими интонациями. – Но ей не потянуть всей моей силы, ее сознание слишком слабое. Поэтому Алану стоит исправить свою ошибку раньше, чем она превратится в безмозглую человеческую куклу.
– А что тогда будет с ним? – буквально заставляю себя задать вопрос, мне не по себе от несочетаемости детской внешности и вкрадчивого слащавого голоса.
– Ничего, просто избавится от меня, как и хотел, – равнодушно отвечает Ширана и снова улыбается. – А вот сестрица уже никогда не будет прежней.
Улыбка медленно исчезает, огонь в глазах тухнет, и на мгновение лицо девочки становится спокойным. Затем Летиция моргает и испуганно смотрит на меня.
– Клеарлин... Он ведь заберет Ширану? – чуть не плача спрашивает она.
– Не переживай. Уверена, твой брат сделает все, чтобы спасти тебя, – пытаюсь успокоить девочку. В отличие от меня у нее действительно есть шанс стать обычным человеком. Но я понятия не имею, что для этого должен сделать Алан.
Поскорее бы Фо вернулся...