Путь

Они шли день.

Они шли ночь.

Они шли день.

Они шли ночь.

Они шли...

Охотник делал шаг за шагом, с приклеенной к лицу улыбкой, с остекленевшим взглядом, с одеревеневшими мышцами, боль которых становилась практически слышимой.

Только мысли его пылали.

Он вел за собой хмурую Девочку. На третий день она ссутулилась и начала шаркать, ее ноги, окутанные безразмерными кривыми связанными носками, промокли от снега, губы безвольно приоткрылись, а черные глаза блуждали, не цепляясь ни за что.

Он вел за собой демона. Огромного, неуязвимого, непобедимого демона, гордо вскинувшего плоскую морду, смотрящего на него, Охотника, свысока и надменно, несшего свое безобразное величие, словно весь мир был у его ног...

И он был.

Они шли день.

Они шли ночь.

Они не останавливались на сон или еду. Когда одному из них надо было справить нужду, второй продолжал движение вперед. Без пути. Без цели. На выживание.

Но демон — о, демон в отличие от двух слабых смертных подростков не уставал. Он прожил тысячи лет и был готов прожить еще лет десять-пятнадцать-двадцать, там как повезет.

И когда Девочка уже не могла, нет, не могла сделать ни вдоха, ни шага, демон скользнул ей хвостом вдоль позвоночника и стал для нее новым мышечным каркасом, новым шагом, новым вдохом.

И тогда Охотник понял, что в этой гонке он сдохнет первым, потому что тело Девочки продолжит двигаться даже бездыханное, даже покрытое трупными пятнами, даже гниющее изнутри и снаружи. Но он проиграет. Этот путь станет его, Охотника, концом.

Демон держал Девочку, а Девочка протянула руку вперед и защипнула плащ Охотника где-то в районе спины. Тот и не заметил даже и продолжил усилием воли передвигать отяжелевшие конечности, но демон сказал ему:

— Стой, смертный, и обернись, будь добр.

Охотник замер, заметил натяжение плаща и бросил взгляд назад и вниз через плечо. Девочка стояла,слегка пошатываясь из стороны в сторону. У нее дрожали губы, колени, пальцы, черные зрачки в черных глазах. С усилием она подняла на Охотника взгляд и медленно, очень медленно приложила ладонь к животу.

— Если она умрет, я убью тебя, — перевел ее жест демон.

Охотник сделал вид, что не слышит его. Он смотрел, как Девочка все так же медленно опустилась на землю, прямо посередине дороги и показала ему свои окровавленные стопы. Потом подумала, пожевала потрескавшимися, иссохшими, рваными в лоскуты губами и сделала универсальный просящий жест, приложив пальцы боком к губам. Она опустила уязвленный взгляд. Ей было стыдно просить.

Охотник не помнил, что такое стыд. Он резко втянул воздух носом, пальцами сделал свою улыбку шире, откашлялся, придав своему голосу бодрость, словно не он шел пятнадцать ночей без остановки, и плюхнулся рядом с Девочкой.

— Что ж ты, лапа, сразу не сказала, — хохотнул Охотник, доставая из заплечного мешка банку маринованных огурцов, флягу с водой, ковшик, зимние яблоки, баночку меда, какое-то вязаное недоразумение и сухие носки. — Я, знаешь, мысли читать не умею.

Девочка поджала губы и отвернулась, выпятив подбородок.

Охотник завозился. Развел огонь, осмотрелся, приметив в заплясавших тенях еще пару демонов где-то на горизонте, но этих он не боялся, нет, ведь если Сестра уснет, на части его разорвет эта несуразно гигантская змея. Охотник повесил ковшик и наполнил его водой, после чего устроил стопы Девочки себе на колени и медленно, очень медленно начал отрывать вмерзшую, покрытую ледяной коркой ткань от ее кожи. У Охотника, конечно, были травы и какие-то мази, он старательно обмыл стопы теплой водой из питьевого ковша, намазал вздувшуюся кожу жиром, замотал в чистые носки и укутал все это тем, что все еще называл одеялом.

Губы Девочки дрожали, но она молчала — конечно, молчала.

Охотник налил ей горячей воды в чашку, добавил туда немного корицы и корку апельсина, а в руку вложил старую квадратную печенюшку, шепнув, что это всего-то мука да вода с сахаром. Девочка надкусила уголок, а Охотник погладил ее по обледеневшим косам.

Девочка уснула — согретая, наетая и укутанная.

А Охотник выпрямился, сжав нож в руке. Он встал, обернулся и уткнулся носом в грудь, покрытую змеиной чешуей. Его ноги тут же стал оплетать длинный хвост. Охотник улыбнулся, глаза его засияли и он произнес:

— Ну, здравствуй, красавица.

Демон хмыкнул только.

— Привет, старик. Вот мы и встретились, — прошелестел он, ломая Охотнику ребра внутрь. Всего чуть-чуть. Просто, чтобы ему тоже было больно идти — так же больно как его Девочке. — И что ты будешь делать, старик?

— Я убью тебя, конечно, — уверенно сказал Охотник.

— Ты забудешь, конечно, забудешь. Ты уже забыл.

Забудешь такого, мрачно подумал Охотник и поднял взгляд. Демон не шевелился. Он спокойно буравил Охотника взглядом. Он мог проглотить его, а Охотник не смог бы даже оцарапать ему глотку.

Девочка спала. Но спала без сновидений.

У демона не было тела, что можно было бы убить.

Охотник сглотнул, ощущая привкус крови на языке. Он дышал быстро-быстро. Словно кролик. Убегающий. От смерти.

— Я дождусь, — пожал плечами Охотник.

— Не дождешься, — махнул кончиком хвоста перед носом у Охотника демон. Его длинные руки с когтистыми, царапающими землю пальцами не шевелились. — Я буду идти за вами. Я буду идти за ней. Пока ты не умрешь. Но если она умрет первой, старик, поклянись мне, что ты убьешь меня.

Покрасневший от нехватки кислорода Охотник смог только кивнуть. Он чувствовал как лопаются капилляры в его глазах, как синеют губы и разбухает язык. Он был готов умереть. Он попытался.

Но демон похлопал Охотника по макушке.

— Молодец, старик.

И отступил. Он подошел к свернувшемуся телу Девочки и лег рядом с ней, спина к спине, как раньше, как в детстве, как на холодном полу.

Демон закрыл глаза.

А Охотник остался стоять. Он дышал глубоко и тихо, ощущая как сломанные ребра вонзаются в его легкие. Он смотрел, и взгляд его был подобен отблескам солнца на верхушке заснеженной скалы. Он не спал. Он ждал.

И дождался.

Тело демона зарябило едва заметно. Охотник присел перед демоном на корточки, приложил к пульсирующей живой кровью венке под острым углом морды лезвие и наблюдал, как демон медленно открывает свои желтые глаза.

Они встретились взглядом. Охотник сказал Слово.

По горлу Парня с душой змеи тонкой каплей скользнула черная кровь.