Николай
Первое, что я вижу, стоит мне открыть глаза — это ослепительный свет. Он дезориентирует меня; кажется, будто я вишу в воздухе. Спустя мгновение я понимаю, что мне вовсе это не кажется я действительно повис в воздухе: ноги, руки и голова свисают вниз, как у тряпичной куклы. Очень медленно я переворачиваюсь, и что-то опускает меня на землю, ноги становятся на горизонтальную поверхность. Вокруг меня только бескрайнее поле с буро-зеленой травой, щекочущей мои голые щиколотки. Оглядываю себя, силясь понять, как же я здесь оказался. На мне мятая светлая рубашка, штаны цвета хаки и серебряный кулон в виде ворона, расправившего крылья: он висит на тонкой цепочке из серебра. Я пытаюсь вспомнить своё имя и происхождение: кто я, откуда, что здесь делаю, имена родных, хоть что-нибудь... В подсознании всплывает имя — Ник... нет. Николай. Я чувствую, что это имя принадлежит мне. Нет объяснения, откуда я это знаю. Но уверенность засела в моем мозгу. Точно так же я точно знаю, что небо надо мной светло-серого цвета, и что день сменяется ночью.
Вдруг вдалеке что-то сверкает, отвлекая внимание от внутренних переживаний. Я вскидываю голову и смотрю вдаль, но там ничего нет, кроме моря травы. Внезапная вспышка озаряет пространство, ослепительно и молниеносно. Затем я вижу людей. Они бегут в мою сторону, и подспудно я понимаю, что мне нужно бежать. От них исходит угроза, хоть я и не знаю, почему. Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, за чем можно было бы спрятаться.
Ступни срываются с места, я бегу в обратную от них сторону. Трава режет голые пятки. Дыхание сводит от резких движений, но я не останавливаюсь. Каким-то невероятным образом они меня догоняют. Кто-то хватает меня за руку, но тут же отпускает, по полю разносится болезненный крик. Я отскакиваю на некоторое расстояние от кричащего, и останавливаюсь. Приготовившись в любую секунду бежать, с опаской их разглядываю. Их двое, один держится за руку: она обуглилась и почернела; а второй с нескрываемым интересом смотрит на меня. В его позе чувствуется напряженность, будто он тоже собирается бежать, едва я сделаю хоть шаг.
Парень, держащийся за руку, поднимает на меня глаза. Они фиолетовые, совсем как лепестки пряного шафрана. Волосы у него черные, коротко стриженные, и на нем камуфляжного цвета форма. Второй мужчина чуть крупнее, с каштановыми волосами, спадающими на плечи, и жёлтыми глазами, которые будто подсвечены изнутри. Они горят, как китайские бумажные фонарики, пока он изучает моё лицо. На нём тоже камуфляжная форма. На его шее я различаю странный черный рисунок, но разглядывать его некогда.
В моей голове, в самой глубине сознания вспыхивает образ. Всего на долю секунды, но мне её хватает, чтобы увидеть сотню людей в такой же форме, с автоматами наперевес. Нет, теперь я ясно вижу, что форма чуть светлее, а на их странных треугольных фуражках красуется знак: перекрещенные серп и молот на красной звезде. Они куда-то бегут, повсюду пламя, дым и кровь. И один из этих военных – я, судя по кулону в виде ворона, раскачивающемуся подобно маятнику ниже шеи. Я вижу перепуганное лицо, выглядывающее из-за полуразрушенной стены, сосредоточенное, пока мальчонка прижимает к плечу приклад автомата. Картинка гаснет, и в голове возникает слово: война. Оно мигает крупными красными буквами, вызывая сильную давящую боль внутри черепа, пока не исчезает.
Я перевожу взгляд на руку человека с шафрановыми глазами, и мои собственные глаза широко раскрываются от изумления: ожог на его руке исчез. Полностью здоровая рука цвета топленого молока. Только сейчас я замечаю, какой он бледный. Смертельно бледный, с жуткими синяками под глазами. И вдруг я спрашиваю его:
— Кто вы такие?
Голос у меня сиплый и грубый, как наждачка.
Желтоглазый заявляет:
— Это ты кто такой? Откуда ты вообще тут взялся?
— И что ты сделал с моей рукой? — добавляет шафраноглазый.
— Я ничего не делал, — возражаю я, недоуменно глядя на них.
В их глазах сквозит настойчивое сомнение, когда они переглядываются, а шафраноглазый говорит:
— Я прикоснулся к тебе и обжёгся.
Он вдруг смотрит себе за спину — туда, откуда они прибежали, — а потом произносит:
— Ладно, это может подождать. Нам нужно добраться до укрытия, идем с нами. Тебя там накормят и одолжат какую-нибудь обувь, — он хмурит длинные брови, разглядывая мои босые ноги.
Я рассеянно киваю, и бегу за ними, но не успеваем мы преодолеть и ста метров, как они останавливаются. Желтоглазый вытягивает вперед руку, словно пытается схватить воздух, а затем исчезает. Я испуганно озираюсь по сторонам.
— Куда он делся? — изумленно вопрошаю я.
Второй парень отвечает:
— Присмотрись внимательно, видишь — воздух как будто рябит?
Я подхожу к месту, возле которого минуту назад стоял желтоглазый, и действительно вижу. Длинный треугольник воздуха, в человеческий рост, он мерцает, словно нагрет до высокой температуры.
— Коснись его, — подсказывает парень.
Я касаюсь, и меня тут же окружает совершенно другая обстановка: непроглядный лес с почерневшими от огня деревьями, голые ветви которых пожимают друг другу руки. Секунду спустя позади меня появляется тот шафраноглазый парень.
— Укрытие вон там, — он машет рукой вперед, где меж деревьев виднеется свет. — Меня, кстати, зовут Джонатан Грин. А тебя?
Пока мои губы произносят имя, пальцы рассеянно поглаживают тонкое серебро кулона:
— Николай Воронов.
*Вежливое напоминание о том, что мне будет приятно получить голос и комментарий под главой*