Глава 12
Что ж теперь судьба преподнесёт?
Друзей ли новых, больше опасений?
Врагов ли старых гнёт?
Иль, может, откровений?
***
Это был выходной в самом прямом смысле этого слова. Ни работы, ни встречи с Хартманном. Он сказал, что чем-то будет занят, поэтому не сможет. Так что, не долго думая, Крис и Джордж отправились к Зои. Был обычный разговор, и бывшая куратор даже снова принесла полюбившийся этим двоим чай.
Ничего примечательного в обсуждениях не было, а потому произошло всё довольно спонтанно. Зашла как-то речь про людской мир, и Кристофер, отпив из кружки горьковатый, но такой по-своему прекрасный чай, упомянул, что было бы здорово, если бы в Раю тоже были деревья, реки, поля — в принципе такая необычная, но естественная матушка-природа. Безусловно, красиво было и так: всё пестрило чистотой, вылизанной белизной, всё сверкало и блестело золотыми узорами — но это же, в конце концов, и нельзя сравнивать-то.
Тем более, несмотря на буйство красок и оттенков людского мира, всё это так гармонировало между собой в отличие от Рая с двумя основными цветами: в первые дни Кристоферу и вовсе с трудом привыкал к данной расцветке. Не то чтобы в глазах как-то свербело от этой вычурности, нет: просто как будто чего-то не хватало. Как будто закончилась гуашь кроме блестящего жёлтого, и пришлось поверх белого мольберта обрисовывать золотые узорчики с линиями, чтобы хоть как-то отделить один дом от другого. Красиво, помпезно, необычно, конечно же — но не хватает голубой реки, зелёных ёлок, красного заката, коричневой земли...
— Кристофер, — Зои перегнулась с дивана к маленькому столику, блистательно улыбаясь, — а ты видел море? Ну, в людском мире?
Кудрявый растерянно моргнул:
— Море..? Это что?
Зои засияла как лучик солнца. У неё не то что зелёные глаза загорелись, даже веснушки стали более рыжими, а кожа как будто загорела:
— А ты, Джордж?
Тот лишь задумчиво покачал головой, казалось, пытаясь разобрать сам смысл слова «море». Нахмурился даже чуть, хотя больше здесь, безусловно, было любопытства и удивления.
Зои мечтательно вздохнула:
— Даже если вы не видели людского моря, вы обязаны увидеть наше.
Именно так и именно в тот же день из-за очень взволнованной Зои, все трое оказались на пляже, стоя на горячем песке.
Сначала было приятно: как будто сама земля обволакивала и обнимала ступни. Укрывала тёплым одеялом.
А потом это стало раскалёнными углями, и Крис перепрыгивал с одной ноги на другую, шипя и шикая. Зои была права: любопытство кошку сгубило и, очевидно, сгубит и его. Может, не сегодня и не завтра, но когда-нибудь точно. Кристофер всегда стоял на грани, на тонкой дощечке, как на борту корабля пиратов из рассказов Зои, а вокруг — бушующие волны чем-то взбешённого океана, готового утащить на дно любое живое и неживое существо. Только вот не утащит — ни солёная пенистая вода, ни пираты, приказавшие прыгнуть — упадёт Крис сам. Посмотрит вниз, вытянет свою кучерявую головку, поскользнётся — и вот его уже делят между собой две, а то и три волны: размышляют, кто будет топить такого юного парня.
Впрочем, ситуация была решена довольно быстро: Джордж поспешно дал ему обувь. Конечно, Зои сказала, что голыми ступнями лучше по песку не ходить, но она также сказала не пить солнечный свет, как и сказала не пересекаться с демонами — и что в итоге? Она всегда была права, и пора бы было уже это понять, но Кристофер всё равно вновь наступал на одни те же грабли, а те больно били, что морально, что физически. Хотя, конечно, в данном случае наступал именно он на песок, ведь слова «нельзя», «не надо», «лучше не делать» только сильнее будоражили. Может, Крис бы даже и не снимал обувь, ему бы и в голову не пришло, но так как Зои произнесла эти и тому подобные слова, ангел не мог не поддаться порыву. А порыв этот был сильный: тысячи и один вопрос «почему не стоит?», «какой песок на ощупь?», «отчего песок так опасен?»
Опыт, безусловно, неприятный, но это не мешало кудрявому насладиться этим видом. Крис был в восторге. Определённо. Он еще никогда не видел ничего столь прекрасного за своё короткое существование... Как же это завораживало... Сказать, что картина перед глазами была поистине райской — это ничего не сказать.
Песок был белый, мягкий и гладкий без каких-либо острых камней. Он выглядел почти безобидным, если бы не его температура. Впрочем, ноги всегда было можно смочить в солоноватой воде шипящих волн. Зои назвала это морем, ведь вода то опускалась, то поднималась, да и соленая она, но всё же, учитывая полученную информацию, за исключением этих двух фактов, на море это походило мало. Как минимум потому, что часть воды устремлялась вниз, в обрыв. Это было странно: с одной стороны, это водопад, а с другой — волны и соль говорили о том, что это ничто иное, как море.
Это было зрелище безусловно красивое и вполне необычное, но, казалось, алогичное: почему вода не заканчивалась, если она стекала на две разные стороны? Каким образом она могла литься по обрыву и одновременно образовывать волны? На все эти вопросы Зои лишь небрежно махнула рукой: «Ты создаёшь предметы из воздуха, почему ты удивляешься какой-то воде?»
Но Кристофер удивлялся и так называемым «предметам из воздуха», но не стал уточнять. Наверное, искать логику где-либо в этом мире — бессмысленно. Ему всё равно никогда не понять замысла Господа, так зачем вообще нужен здравый смысл? Если ему это казалось странным, это же не значило, что это плохо или хорошо — он просто не понимал этого, хотя и пытался.
Вода в море была чистой, холодной. Лучи солнца отбрасывали свои пятна на волны, и они, плескаясь и резвясь, отблёскивали всевозможной палитрой: нежно-розовым, блёкло-голубым, ярко-золотым. Это походило на мыльные пузыри — такие же цвета. Как будто ребёнок дунул в кольцо, но пузырь, вместо того чтобы лопнуть, осел на песке, разлился по нему, как лужа, и эта лужа стала морем. Стала солёной и стала шипеть, образуя своеобразную мыльную пену.
Сейчас вот волна омыла босые ноги Криса, всплеснув и обрызгав нижнюю часть штанин. Задержалась ненадолго на этом месте, откатилась назад, запузырилась и разгладила белый песок. Поистине завораживающее зрелище. Кристофер мог поклясться, что уже несколько минут просто стоял на берегу, ощущая на ступнях холод и смотря, как солёная вода всё пытается что-то унести с собой, но лишь всё выравнивает.
Песок был невероятно горяч, а вода была непривычно холодной, поэтому единственное, что Кристофер мог себе позволить — это стоять на берегу, омываемому волнами, вытягивать свою изящную шею с широкой белёсой полоской для того, чтобы получше рассмотреть морскую пену, пока Джордж бегал вместе с Зои по белоснежному мягкому песку без единой острой ракушки или камня.
Пляж очаровывал — по другому тут и не скажешь. От этого всё трепетало внутри. Зажёгся фитиль, сверкнула наэлектризованная телом искра, затрещал камин, хлопнула нить в лампочке, чиркнула спичка, взорвался фейерверк — какие-то подобные чувства были. Не то что бы предвкушение или любопытство, скорее, какая-то радость и, можно даже сказать, счастье, странное неподдельное детское веселье. Наверное, Кристофера по натуре должно было пугать море (ведь оно такое неизвестное и необъяснимое, как те же волны, в появлениях которых нет никакой логики ), но вместо этого оно словно дарило утешение и покой.
Спокойствие. Вот что это было. Вода, как видно, хотела утащить что-то или кого-то на дно, но Крису казалось, будто оно хотело обнять. Обнять и укрыть с головой волной. Волной, которая гарантирует безопасность. Волной, которая защитит от всех нападок внешнего мира. Волной, которая скроет тебя и убережёт.
И вкупе со всем этим, море, пена, соль... всё это казалось таким родным, душевным, как будто Кристофер встретил давнего приятеля. И чем больше он слышал шипение и завывание волн, тем спокойнее и приятнее было на душе.
Но было и затаившееся в уголках разума беспокойство. Лёгкое, но всё-таки ощутимое и казавшееся важным. Словно... так не должно быть. Крис видел море в первый раз в своей недолгой жизни, он сомневался, что какой-то поток воды может так влиять на него. Кудрявый видел и реки, и озёра в людском мире, и они не вызывали такого восторга и убаюкивания всех тревог. А здесь похоже было на объятия какого-то знакомого: того же Джорджа или Зои.
Глядеть на всё это было приятно, однако это казалось неправильным. Почему у Кристофера столько эмоций от пенящийся воды? От этого он немного нервничал. Ему казалось, что он уже видел море. Не такое, а обычное. Не переливающееся цветами калейдоскопа, не стекающее со скалы вниз, а обширное, большое и бескрайне синее, как рассказывала Зои.
«Человеческое? — глупая мысль, хотя описанная девушкой картинка представлялась яркой и со всеми мелкими деталями, но Крис ведь никак не мог даже приблизительно вообразить море — он не видел его. — Нет...» — конечно же, нет, но откуда тогда взялся это чёткий рисунок в голове? Бурная фантазия?
Возможно так и было: ведь он видел реки и озёра, а значит может дорисовать детали и исправить некоторые места, чтобы это было изображение людского моря.
А, возможно, это просто ощущения? Могут ли они быть заведомо ложными? Наверняка, так и есть. Да, именно так. Да. В конце концов, такими же ложными были и те видения во время сладких и одновременно с этим таких горьких поцелуев с Хартманном.
«Хартманн... Вот бы это прекрасное место увидел и он...»
Интересно, а был ли Хартман здесь до того, как встал на тёмный путь? Он мало знал о прошлом Харта: в Раю говорить об этом, очевидно, не любили, а когда ангелы становились демонами, они всё забывали. По словам Хартманна, он знал только то, что сам обратился достаточно недавно.
Интересно, однако, почему же тот стал демоном. Наверное, на то есть причины. Не может же ангел обернуться падшим без причины?
Прикрыв глаза, Кристофер запустил пальцы в мягкий и влажный песок на берегу. Он не знал, как долго сидел в таком состоянии. Правда не знал. Тихо, спокойно и умиротворённо. Что ещё нужно?
Лишь растерянный голос неизвестного потревожил его, вырвал из чертогов разума и размышлений о всяком. Распахнув глаза, Кристофер обернулся.
То был пожилой мужчина. Не очень симпатичный, с большими оттопыренными ушами, плешивой головой, тонкими бледными губами и такими же серыми глазами, как у самого Кристофера. Только более впалыми и тёмными.
Старик растерянно оглядывался по сторонам. Ноги шатались, колени подкашивались, ступни спотыкались. Как будто разучился ходить, а, может, и не умел. В конце концов, у него не было крыльев. Новенький? Это было возможно и вполне вероятно. Но ведь сам Кристофер появился за райскими вратами. Хотя... почему тогда он не видел там никого другого, кроме архангела Гавриила? Да и Джордж, кажись, появился в центре города. Значит ли это, что новых ангелов может закинуть на любой край и угол Рая?
Губы мужчины дрожали в неуверенном бормотании. Словно хотел кого-то окликнуть, но почему-то не решался. Почему-то просто бесцельно брёл, плутал и ходил кругами. Руки его тянулись ко всем, но так и не касались никого. А все проходили мимо. Или не замечая, или намеренно игнорируя.
Случайно встретившись взглядом с этим стариком, Кристофер отвёл глаза в сторону и поджал губы. Его сердце не только йокнуло, но и обливалось кровью. Он словно увидел в этом ангеле себя. Чего тот стеснялся? Почему робел? Неужели все ангелы чувствуют себя такими потерянными во время пробуждения?
Кристофер уже было хотел встать и подойти к старику, как вдруг заметил, что к нему уже подбежали Зои и Джордж. И пока девушка о чём-то разговаривала с ним, друг заметил Криса и подозвал к себе жестом.
Через несколько секунд два ангела молча наблюдали за этой сценой. Кудрявый медленно опустил ладони на плечи длинноволосого и сжал их пальцами. Из-за спины Джорджа выглядывали лишь тёмного оттенка седая макушка и пара серых глаз. А зелёные огоньки и искорки лишь появлялись на долю секунды, как и веснушки с копной рыжих волос.
Неуверенно прильнув к уху Джорджа, Кристофер тихо прошептал:
— Кто это? Новообращённый?
Серые глаза неотрывно пялились на старика. Рот заворожённо приоткрылся.
Джордж слегка повернул голову к Крису и ответил ему своим обыденным доброжелательным голосом:
— Ага. Новенький.
Понял это Кристофер, безусловно, сразу, ведь другого объяснения и не было. Однако подтверждение его догадок привело его к тонне вопросов, которых до этого было меньше в разы:
Почему именно здесь?
Разве новообращённые не оказываются перед вратами?
Почему он такой старый?
Почему тот, кого нельзя упоминать всуе, создаёт таких ангелов?
Конечно, на всё по итогу находился ответ, то ли им сам додуманный, то ли когда-то проговорённой Зои.
«Почему именно здесь?» — потому что, как оказалось, появление в каком-то конкретном месте не имеет значения.
«Разве новообращенные не оказываются перед вратами?» — нет, ведь Джордж оказался в центре.
«Почему он такой старый?» — Зои говорила, что это делает ангелов уникальными и непохожими друг на друга.
«Почему тот, кого нельзя упоминать всуе, создаёт таких ангелов?» — на это точно есть причины, просто Кристофер этого не понимает и никогда не поймёт, слишком узко его восприятие и мировоззрение.
На любой вопрос находился как по щелчку пальцев простой и понятный ответ, но всё же... от одного вида на этого старичка у Кристофера сжималось сердце при мысли, что ему придётся работать... Разве это непрактично? Ему ведь явно будет тяжелее, чем остальным. По крайней мере, пожилые люди в людском мире не выглядели особо бодрыми или заряженными энергией? Но, возможно, здесь всё по-другому? Просто внешний вид, как те самые белёсые полоски?
Но если всё также? Это как-то... несправедливо. Не по-равному.
Впрочем, не Кристоферу же решать, что правильно, а что нет, не так ли? Он же многое не понимает и вряд ли поймёт. Как и все остальные ангелы.
Пока Кристофер раздумывал о том, что будет с этим дедулей, он и не заметил, как бесстыдно прожигает его любопытным и, возможно, даже по-детски обеспокоенным взглядом.
— Я не понимаю... — какие же знакомые слова!
— Всё нормально, — Зои ободряюще улыбнулась и положила руку на старческое плечо. — Как только мы доберёмся до центра, архангел Рафаэль всё разъяснит. А потом у вас будет куратор, который вас направит, — девушка, кажись, даже чуть отвлекалась, потому что, взволновавшись, начала говорить обо всём. — А потом вам дадут крылья! И Вы научитесь летать! А потом Вам дадут работу! И Вы будете всю жизнь заниматься любимым делом, и..! И..!
Старика аж передёрнуло от её бурной радости. Он задрожал, пошатнулся и упал на песок. Белые песчинки чуть поднялись и как будто задымились, медленно опускаясь обратно. Глаза мужчины были широко распахнуты, а морщинки словно бы даже сгладились от удивления и шока.
Чем больше Кристофер наблюдал за ним, тем больше видел невероятные сходства с собой. Тем больше чувствовал жалость.
— Зои... — Джордж прикрыл рот ладонью, чтобы не хихикнуть.
— Ой-ой-ой, — рыжая запереживала, замахала руками и быстро опустилась на колени. — Вы уж простите мою эмоциональность, но ничего не могу с собой поделать, — она протянула руку упавшему мужчине. — Я всегда так радуюсь новообращённым, — кураторша удержала его, помогая подняться на ноги. — Меня зовут Зои, а Вас?
Старик отряхнул белый балахон и выпрямился. Минуту он просто глядел на рыжую девушку с косичкой в нерешительности. Обнял себя и потупил взгляд.
— Эрнест.
Эрнест? Необычное имя. Было в нём что-то, но Крис не знал, что именно.
Зои по-доброму улыбнулась, усмехнувшись. Она переглянулась со своими бывшими подопечными и стеснительно пожала плечами.
— Не хочется оставлять вас, но...
Джордж оборвал её, выступив вперёд и схватив друга за руку:
— Ничего страшного, пойдём с тобой, — зелёные и две пары серых глаз непонимающе уставились на длинноволосого, на что он быстро прояснил. — У нас так мало выходных, кто знает, когда мы ещё так соберёмся?
Но Крис не хотел идти, ему было неловко! Он даже не знал, как именно нужно помогать новообращённым. В самом деле, откуда ему самому знать об этом? Он же не так давно появился здесь! Ну, что за несправедливость? Почему Джордж опять за него всё решал? В конце концов, если так обстояли дела, они могли просто подождать, когда Зои освободится, это бы не заняло так много времени!
А вот девушка вполне обрадовалась и захлопала в ладоши. Такую милую и довольную мордочку нужно было ещё поискать, честное слово.
И даже если Кристофер мог сказать, что у него есть дела или придумать какую-то отговорку, чтобы уйти, при виде румяной девушки с очаровательными зелеными глазками он просто не мог устоять.
Ну, как тут отказать?!
А потому всё, что ему оставалось — покорно склонить голову в согласии и вздохнуть.
И вот мягкий горячий песок, шипящие волны, чистая отблёскивающая вода сменились камнем, деревом, причудливыми формами зданий, брусчаткой и золотистыми узорами. Постепенно гладь удалялась и становилась не видна, а белые стены, окна и двери окружали со всех сторон. На улицах всегда было много ангелов, но сейчас чуть поубавилось — у многих, как и у них, сегодня был выходной. Небо рассекали большие, маленькие, пушистые и острые крылья.
Это стало обыденностью, но Кристофер не мог не восхищаться городом и Раем в целом и по сей день. Но, конечно, это несколько отличалось от того, что было в людском мире. Красок здесь не хватало — вот единственный недостаток, но, с другой стороны, это и делало это место таким уникальным, неповторимым и прекрасным.
— Чего это там? — Эрнест показал пальцем вдаль.
Зои прищурилась и чуть прошла вперёд. Сердце у Кристофера пропустило удар. Нет, народу-то как раз было много. И они громко спорили между собой. Кричали. Толкали друг друга.
Крис не думал, что когда-либо видел ангелов такими раздражёнными? Единственный и последний раз был лишь тогда, когда Зои сорвалась из-за его проделок в людском мире. И больше ни разу и ни от кого.
Что там случилось? Что произошло? Стоит ли вообще об этом волноваться или это обыкновенная потасовка, ссора, ничего серьёзного?
Или нет...
Ведь только подойдя поближе, Крису смог понять весь масштаб ситуации.
Демоны. Три демона стояли в центре площади. Двое — в тёмных мантиях. Как традиционная одежда ангелов, только чёрная и чуть подпалённая снизу. Такой же балахон Кристофер видел на Хартманне какое-то время, пока тот не сменил одежду.
Оба держали за руки третьего демона, в оборванной смятой одежде. Он не сопротивлялся, но смотрел на всех так косо, что дрожь бежала по телу. Да и взгляд такой... знакомый?
Приближаться было страшно. Что-то было в этом оскале. И смуглой коже. И грубым носе. И шраме на припухлой губе.
И тут Крис понял. И ему стало не по себе. Ком подкатил к горлу. Тошнило. Хотелось царапать себе горло до крови, лишь бы не выпускать подбирающуюся рвоту. Кисло, едко, горько — какая-то странная смесь во рту сейчас ощущалась. Упасть бы на колени. Обнять бы себя руками. Скрючиться бы. И вырвать язык. Чтобы не рвало, чтобы не чувствовать разъедающей кислоты.
Но он не мог. Поэтому Кристофер стоял, как ошпаренный и тупо смотрел на Виктора. На демона, увидевшего их двоих с Хартманном. Подозрительно косившегося на них. Не верящего им даже в тот момент, когда они разыгрывали сцену специально для него.
Крису никогда не было холодно в Раю, но сейчас хотелось укутаться в одеяло. Укутаться и дрожать. Дрожать и стучать зубами. Стучать зубами и кусать губы.
Всё что угодно, лишь бы не видеть это лицо. Всё что угодно, лишь бы не слышать произнесённых слов.
— Этот демон, — сказал один в тёмной мантии, тыкнув в локоть Виктора, — говорит, что видел одного из ваших на нашей территории. А также уверяет, что этот же ангел отшивался с уже одним из наших в людском мире, — демон внимательно проследил за реакцией толпы, которая затаила дыхание. — Люцифер дал нам добро на то, чтобы прийти сюда и разобраться, как и ваши архангелы со стражей. Однако не волнуйтесь, — он огрызнулся на оборванца, — если этот контуженный врёт, мы сами с ним разберёмся, — и по-акульи улыбнулся.
Через дымку паники Кристофер удивился сам себе: «контуженный»? Но, лучше присмотревшись, ангел понял: рука. Она присутствовала, но была перебинтована и лениво свисала с серых подвязок. Ладонь безвольно болталась, как будто не могла пошевелиться.
Интересно даже, где это он мог так пораниться? И почему до сих пор не залечили? Или повреждения были такими сильными, что на это нужно много времени?
Почему Виктор вообще здесь? Когда он только успел увидеть их вместе второй раз? Хартманн говорил, что за исключением его друга Конни, они остались незамеченными.
Стоп.
Если Виктор пришёл докладывать сюда, не значит ли, что в точно такой же опасности находился и Хар —
— Крис, ты вообще слушал, что они говорили? — Джордж потряс его за плечо.
— А?
— Мне нужно уйти, как и Зои, отведёшь Эрнеста к той площади?
Кристофер даже не успел всё осознать, как пробормотал поспешное «да», не особо задумываясь. И только когда до него дошло, уже было поздно: Джорджа и след простыл, а Зои, кажись, ушла даже раньше.
И теперь Эрнест выжидающе смотрел на него, а Крис и понять-то не мог: ему надо его куда-то там отвести или что-то предпринять именно в сложившейся ситуации? Перепутье как оно есть. С другой стороны, а что он вообще мог сделать, кроме того, чтобы помалкивать и как умирающий лебедь ждать долгожданного письма, что с Хартманном всё хорошо? Не выделяться никак, желательно поменьше выходить из дома, не попадаться никому на глаза?
Ну, можно сказать, что так оно и произошло: Зои и Джорджа сейчас рядом нет, а собравшаяся толпа пошла по своим делам, как и демоны, вероятно, вернувшиеся обратно.
Только вот, куда они ушли? И зачем? Для чего?
Возможно, Зои из-за ситуации кому-то понадобилась (раз уж сегодня у неё был выходной). А Джордж... Джордж-то зачем ушёл? Он ведь всего лишь...
«Он ведь всего лишь работает в архиве, — понял Крис, — и его отправили искать по документам несостыковки», — и у него аж связки онемели.
Там же всё записано. Кто, когда и сколько пользовался порталом в мир людей. Сколько он там провёл времени. Когда вернулся.
Подозрения Джорджа насчёт Криса были именно из-за этого? Потому что на каких-то бумажках написано, что он провёл времени на «работе» больше предполагаемого? Из-за того, что по документам был слишком большой пробел по времени? Из-за этого он спрашивал? Из-за этого интересовался? Из-за этого не верил в то, что говорил Крис?
Ладно. Спокойствие. Возможно, всё было не по этой причине.
Но это не меняет сути. Не узнал тогда — точно узнает сейчас. А если Джордж уже был в курсе, ещё больше убедится в том, о чём бы он ни думал всё это время с момента обнаружения несоответствия.
Теперь Кристоферу точно было не по себе. И плохо. Что же подумает Джордж? Возненавидит его за правду? Разочаруется, но промолчит? Убьёт? Сдаст его с поличным?
Что же, что же, что же... столько разрозненных между собой вариантов событий. И все они ужасны. Нет последствий хуже или лучше. Одинаковые. Все до единого.
— Вы что-то бледный, — Эрнест положил морщинистую руку на плечо юноши, отчего от вздрогнул. — Кристофер же, да? Хотите поговорить об этом?
Эрнест. Точно. Сначала он. Побеспокоиться о своей шкуре можно было и позже. Всё равно Крис ничего не сможет сделать, если всё пойдёт таким чередом, о котором он думал. Остаётся лишь смириться с этой неизбежностью.
Только вот... как смириться со своей возможной смертью и тем, что может случиться с Хартом?
Кристофер откинул голову назад и закрыл глаза. В ушах звенело, а виски пульсировали. Он сморщился и сглотнул.
Растерянный и не знающий, что делать, Кристофер посмотрел на высокого и довольного тощего мужчину в белоснежном балахоне, мягко улыбнувшись ему. Или заставив себя улыбнуться. Он не знал, как ему себя вести рядом с новообращённым, а потому решил начать с малого.
— Можно просто Крис, — слабо кивнул и двинулся вперёд, к площади. — Скажите, Вам страшно, Эрнест? Чувствуете страх из-за неизвестности или чего-то ещё, что выбивает вас из колеи? — старик проследовал за ним, пока он говорил.
Эрнест не ответил сразу. Он задумался, прижал к губам ладонь, пару раз даже открывал и закрывал рот. В какой-то момент его, судя по всему, осенило, из-за чего он распахнул глаза так же удивлённо, как это обычно делал сам Кристофер, и ответил ему:
— Я чувствую... Любопытство. Интерес к неизвестности, которая ожидает меня, — старичок чуть посмеялся в конце, почесал затылок и уставился вдаль.
Кристофер ожидал чего угодно, правда. Его не удивило бы абсолютно ничего, но... это было нечто такое, в чём он увидел себя.
Помимо страха он тоже испытывал интерес. Любопытство довело его до всякого: до плохого самочувствия из-за большой дозировки света, до встреч с Хартманном, до их первого поцелуя и се... занятия любовью.
А сейчас к тому, что какой-то там демон решил сдать всех из-за их с Хартманном неосторожности.
— А Вы? Чего Вы боитесь, Крис? Вы так... дрожите.
Разве?
Кристофер попробовал расслабиться. Действительно, мышцы были напряжены. И только сейчас он почувствовал, как болят зубы, челюсть и вообще всё-всё.
«Сказать или нет? Необязательно же углубляться... Нет, всё же не стоит»
Не зная, плакать ему или смеяться, Крис постарался взять себя в руки.
— Речь сейчас не обо мне, — было ли это слишком грубо?
Возможно, и было, но Эрнест не придал этому никакого значения. Лишь улыбнулся. И они продолжили путь. Крис же продолжал накручивать себя. Улицы продолжали сменяться. Крис же продолжал накручивать себя. Одни дома продолжали отдаляться, другие — приближаться. Крис же продолжал накручивать себя. Рай продолжал блистать и сверкать чистотой. Крис же продолжал накручивать себя.
— Какой совет ты можешь дать мне, как ново... новообращённому? — внезапно спросил Эрнест.
«Совет? Я и совет? Да мне самому нужен советчик, чтобы я перестал творить всякие глупости...» — невольно подумал Крис.
Первое, что пришло ему в голову, было уж слишком неловким и интимным для Кристофера, а потому... собрав всю свою волю в кулак, он с самым серьёзным видом заявил:
— Ни за что не употребляйте свет просто так.
Эрнест непонимающе моргнул серыми глазами и поднял голову к небу.
— Свет? Но...
Крис усмехнулся и похлопал пожилого мужчину по спине.
— Потом поймёте, просто запомните, что не нужно его пить без причины.
Эрнест скептически посмотрел на кудрявого, но тоже улыбнулся, пусть и нервно.
И снова тишина. А нужная улица была всё ближе и ближе. Такое странное чувство. Неужели Крис здесь так давно не был? Иначе как объяснить это причудливое ощущение ностальгии? А ведь здесь он встретился с...
Джордж.
Стоило ему хотя бы на минуту забыть о произошедшем, как оно само напомнило о себе. Как же всё сложно и непонятно, и страшно, и...
Нет, можно и попозже попереживать.
В центре стояла толпа ангелов в балахонах.
— Вам... — Кристофер облизнул губы и показал рукой в ту сторону, — туда.
Эрнест недолго поглядел и почесал седую макушку. А потом кивнул и пошёл в ту сторону.
И только ангел остался со своими мыслями, как старик обернулся и сказал:
— Я не знаю, что у Вас случилось, Крис, — начал он, — и не моё дело знать об этом, но... поговорите с кем-нибудь. Вам точно станет после этого лучше, — Эрнест улыбнулся сухими губами и махнул рукой на прощание. — Надеюсь, мы ещё увидимся.
Кристофер помахал рукой в ответ и сам улыбнулся. А про себя думал: «Поговорить? Но ведь в этом и проблема, если Джордж узнает правду. Тогда я потеряю всех: и его, и Зои, и Хартманна... — он сначала поник и опустил голову, но внезапно поднял её от осознания — А если Эрнест прав? Что если попробовать всё объяснить? Попытаться объяснить свою точку зрения Джорджу. Мы ведь друзья... Если я ему объясню, он всё поймёт. Ему не придётся строить догадки насчёт меня, ведь я наконец буду искренним с ним, как он того и желал», — и с этими мыслями Кристофер облегчённо вздохнул.
Вот и решение проблемы. И, более или менее успокоив себя, ангел побрёл домой.
«Но что сказать?» — спрашивал себя Кристофер и отвечал сам себе: «Правду. Я не хотел этого, но так вышло».
«Как объяснить?» — спрашивал себя Кристофер и отвечал сам себе: «Как есть. Я избегал его и действительно пытался не поддаваться».
«Что же подумает Джордж?» — спрашивал себя Кристофер и... и... и... и...
Он не знал. Хотел бы, но не знал.
Джордж смог бы понять, да? Смог бы, да? Смог бы?
Или Крис хотел убедить себя в этом?
Хорошо бы просто не думать об этом. Высказать всё, закрыть глаза и молча ожидать смерти — хороший и проверенный способ. Неплохой план.
Но нужно аккуратно зайти. Спросить, как дела, всё ли хорошо, выслушать, поддержать беседу и начать этот ужасный (но такой нужный!) разговор. А потом уже можно и упокоиться с абсолютно честной душой.
Ладно, возможно, Кристофер слишком драматизировал.
Через некоторое время он оказался перед дверью их совместной с Джорджем комнаты. Было такое ощущение, словно сердце вот-вот выскочит из груди. Оно стучало как бешеное, дыхание было сбито, а руки дрожали от нервов и предвкушения.
Спустя столько времени между ними больше не будет никаких недосказанностей. Только честность и ничего более. Наконец-то Кристофер больше не будет испытывать стресс из-за того, что ему вечно приходится прибегать ко лжи, когда Джордж задаёт свои наводящие вопросы, от которых кровь стыла в жилах.
Было ли Кристоферу стыдно за ложь, враньё? Да, конечно!
Все эти утаивания подобно грузу на душе ангела тяготили его короткое существование, ведь он был более чем уверен, что Джордж был честен с ним на все сто десять процентов, а то и больше. От этого становилось только обиднее. Каждое слово Криса — или полная чушь, или абсолютная бредятина. Он выставляет себя лишь дураком, постоянно обманывая, отмазываясь, оправдываясь...
Надоело. Пора покончить с этим. Только бы сил на это хватило. Только бы он был достаточно смел и храбр, чтобы поделиться такой ужасающей правдой.
Время шло, бремя Кристофера не уменьшалось, а становилось всё сильнее и тяжелее. Так, что хотелось просто свалиться прямо на дверь. Но нужно было держать себя в руках. Нужно было. Просто нужно.
И вот наступил тот самый момент истины, когда он вроде как готов открыть лучшему другу сердце. Вроде. Как.
Вдох-выдох. Он готов. Готов? Готов ли?
Неважно!
Если Крис так и будет стоять и мяться, ничего путного не выйдет. Так пусть же дверь отворится. А с ней отворится и душа Кристофера, чтобы наконец раскрыть правду, чтобы наконец быть честным, чтобы...
Все надежды на то, что у них с Джорджем сложится более или менее нормальный диалог, канули в лету, как детские несбыточные мечты.
Первое побуждение Кристофера — расплакаться и убежать.
Как же так вышло? Почему это произошло? Как Кристофер не предвидел этого исхода? Почему даже не допускал в своей голове такого развития событий? Где и какую он допустил ошибку? Что это был за просчёт?
Почему?
Почему Крису никогда не везёт?
Почему..?
Почему?!
Почему!
— Я позже зайду, — тихо пробормотал ангел с опустошённым выражением лица и мигом рванул в обратную сторону.
Бежать. Лететь. Уходить. Бежать. Лететь. Воспарить в воздух. Рвануть со всех сил. Свистящей пулей разрезать крыльями небо. Изо всех сил, изо всех, изо всех..!
— Стоять! — но вольной птице отрезали крылья.
Кристофер по-девичьи вскрикнул, падая на землю. Белоснежное небо было всё дальше и дальше. Широко раскрытые голубые глаза заслезились. Белые крылья отчаянно бились друг об друга. Но всё без толку. Только увидев взлетающего друга, Джордж молнией кинулся к ногам. Обхватил их двумя руками, вцепился ногтями в кожу. И потянул вниз. Взмахнул мощными крыльями к земле.
Это борьба, обречённая на провал. Джордж был больше и тяжелее, а его крылья увесистее.
Это бесполезно. И всё же Кристофер стиснул зубы, тощие руки пытались дотянуться до заветного неба, по багровым щекам текли слёзы. Крылья хлопали друг об друга.
Почему... почему это происходило с ним? Почему всегда он? Почему это всегда про него?
В голове раздалась тупая боль. Кристофер зашипел. В глазах помутнело. А Джордж, словно умалишённый, махал выцветшей рваной и смятой бумажкой цвета кофе перед лицом друга (а друзья ли они теперь?). В чёрных глазах читалось многое: злость, непонимание, разочарование, безумие даже. А волосы как будто поседели.
Не вовремя Кристофер зашёл. Совсем не вовремя.
Письмо Хартманна. Джордж держал в руках его письмо. Достаточно было лишь взглянуть на оттенок бумаги, который буквально сразу же выдавал происхождение данного предмета. В Раю вся макулатура была исключительно белого цвета, чистейшая белизна и не более, а вот в Аду она была совсем другой. Именно по этим критериям можно было распознать сообщников демонов или ангелов.
Вот Джордж и распознал. И он явно хотел смотреть прямо в голубые глаза. А Кристофер не хотел. Поэтому просто опустил голову, предпочитая рассматривать свой серый свитер. Может, посчитать шерстинки? Нитки? Стежки?
— Что это, Кристофер?
Интересно, а одежду шьют здесь, прямо как люди? Или материализуют из воздуха, как и большинство предметов?
— Что это, я спрашиваю!
Это сильно напугало Кристофера. Он приподнял голову. И сразу же пожалел.
Джордж навис над ним, натянуто улыбаясь. Хрустнул шеей, повернув её сначала влево, затем вправо. Некогда лучшие друзья смотрели друг на друга так, словно всю жизнь были заклятыми врагами, что наконец сошлись в страшной и решающий весь исход битве. Только вот длинноволосый смотрел с негодованием (хотя это определённо слабое слово для описания всех его эмоций), а Кристофер — с огромнейшим страхом. Ему казалось, что его сейчас убьют, растерзают, разорвут на несколько клочков, повесят, утопят...
Джордж достаточно грозным голосом произнёс:
— Крис.
Сглотнув, Кристофер дрожащим голосом повторил за соседом по комнате:
— Д-Джордж...
Названный ангел встал. Второй тоже поднялся. Голова всё ещё болела. Но больше всего болело где-то внутри. Вот чем ложь для него и обернулась. Вот какова кара.
Кристофер прижался спиной к стене. Джордж молча сделал шаг к Кристоферу. Он не подошёл к нему вплотную, но даже этого было достаточно для того, чтобы напугать второго. Так, что тот сильнее вжался в здание, обхватив его руками.
— Не хочешь рассказать мне о чём-то? — голос Джорджа всё еще был чертовски устрашающим.
«Уже нет, Джордж, — пронеслось в голове у Криса. — Уже не могу. Я доверяю тебе, но... » — он не смог закончить мысль.
Сердце пропустило один удар.
«Я боюсь тебя».
— Я...
И ещё один.
— Лучше говори сразу, — в голосе Джорджа больше не было той доброжелательности, к которой привык Кристофер. — Я начинаю терять терпение, — на лице всё ещё была эта чертовски наигранная улыбка.
И ещё один...
— Джордж... — сглотнув ком в горле, Кристофер всё-таки подошёл к своему другу.
— Давай, — надавил тот. — Давай, скажи, что это совпадение, — это улыбка пугала... она была слишком безумной и злой, усталой... — Скажи, что в первый раз это видишь. Скажи, что ничего не понимаешь и не знаешь. Скажешь, а? А может расскажешь, где ты постоянно пропадаешь после рабочей смены? Расскажешь, — Джордж наклонил голову и ещё сильнее расплылся в улыбке, — «дружище»?
Лучше бы убил.
Настал момент контрольного выстрела. Сейчас или никогда.
Кристофер медленно опустил ладонь на его плечо, пытаясь начать говорить, но было такое ощущение, словно ком в горле застрял. И как заставить себя говорить в такой момент? Да никак!
— Джордж, это... — страх продолжал пробирать сердце ангела, его охватывал дикий ужас. Хотелось плакать, бежать отсюда как можно дальше, лишь бы не стоять перед Джорджем как на суде. — Помнишь... — это, что, опять слёзы пошли? Не время же для них! — Помнишь, — голос дрожал, а как собраться Крис и понятия не имел, — Зои говорила о том, что у меня появился кто-то?.. — каждое слово давалось ангелу с величайшим трудом, но в конце он постарался улыбнуться.
Кажется, этот жест Джордж не оценил.
— Помню, — терпеливо произнёс он и сбросил руку Кристофера со своего плеча. — И?
Момент истины. Кристофер заранее зажмурился.
— У тебя роман с демоницей?!
Дошло.
Поджав губы, Крис опустил голову и пробормотал:
— С демоном, — с каждым словом его голос становился всё ниже и неразборчивее. — Это он. Я пытался объяснить Зои, что это парень, но...
— ОН? — Джордж отпрянул назад, глядя на друга яростными глазами.
Зря уточнил. И кто за язык тянул..?
— ОН?! — повторил друг. — Как ты... как... Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Два греха! Ты совершил два греха, Кристофер! Содомия и связь с врагом! Как ты мог, Кристофер? КАК ТЫ МОГ?! — Джордж говорил на повышенных тонах и был столь груб, что Крис не узнавал его. Он был в полном шоке от увиденной картины, ведь для него только что раскрылась новая сторона его соседа по комнате... — Ты... Я просто поверить не могу... Это объясняет то, почему ты так часто задерживался в мире смертных! Ты ведь там встречался с этим... с ним! Где были твои уши и глаза, когда мы выучивали все заповеди?! Где? Кристофер, ты... — Джордж на мгновение запнулся, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Ты омерзителен!
«Омерзителен?..»
От громкого тона Джорджа на глазах кудрявого вновь выступили предательские слёзы. Он и подумать не мог, что однажды друг будет настолько зол на него, что скажет столько всего неприятного, но... Всё в этом мире познаётся в моменте. И новые черты близких тебе людей, (а в случае Кристофера ангелов) точно также раскрываются в момент истины.
«Омерзителен?»
— Джордж, я... — Кристофер попытался внести свою лепту, но его в очередной раз опередили.
— Я не хочу ничего слышать, — Джордж отбросил бумажку в сторону, как безделушку, и, запустив пальцы в свои волосы, начал зачесывать их пальцами назад. — Это... это просто отвратительно. Ты грязный, Кристофер, грязный и порочный! Мне не хватит всех слов, чтобы описать то, кем или чем ты сейчас являешься.
«Грязный? Порочный? — повторил про себя Кристофер и сам внезапно удивился следующим мыслям. — Да как он ещё меня назовёт..?»
По бледным щекам медленно скатывались прозрачные жемчужины, скапливаясь у подбородка. Дрожащими руками Кристофер поднял письмо Хартманна, брошенное Джорджем на землю, и присел на колени, тихо плача. Крепко прижал к груди рваный лист, а слёзы его намочили.
«Омерзителен, отвратителен, грязный, порочный... — ему было грустно, обидно, страшно... — Я ведь просто любил и был любим... — всё-таки вырвалось несколько всхлипов. — Разве я сделал что-то плохое? Я не убивал, не крал, не унижал никого!»
Джордж медленно приближался, но Крис и головы не поднял, лишь покачал ею неутешительно из стороны в сторону. А в голове крутилась одна мысль, пожалуй, та, которая, как он думал, никогда к нему не придёт:
«Если быть счастливым — это грех, то я больше не хочу быть ангелом».
— Встань, избавь меня от своих соплей, — Джордж схватил Кристофера под локоть и поднял на ноги. Он утянул парня на себя, а затем принялся трясти его за плечи. — Я не настолько бездушный, как ты думаешь. Тебе нужно войти в мое положение, Крис.
В какое такое положение? Кристофер не сделал ровным счётом ничего плохого по отношению к Джорджу, если не считать утаивания правды, но и это было правильным решением! Вот к чему привело раскрытие правды!
Войти в положение... А Джордж разве пытался это сделать? Крис не хотел влюбляться! Он старательно избегал Хартманна. Он не хотел этого, он знал, что это неправильно...
А Джордж даже слушать его не хочет!
— Итак, — вновь заговорил Джордж, — у тебя всего два выхода из этой щекотливой ситуации, если её можно назвать таковой: либо ты разрываешь с этим демоном все связи, полностью вычёркиваешь его из своей жизни и ведёшь себя как добропорядочный ангел, либо... — Джордж откашлялся, прежде чем продолжить. — Либо ты навсегда уходишь из Рая, и я докладываю о тебе архангелам. Выбор лишь за тобой. Решай, с кем ты останешься: со мной здесь, где тебе место, или с ним, с тем, с кем ты никогда не обретёшь покой, пока вас не поймают и не казнят! И когда я говорю о казни, я имею в виду далеко не ссылку в Ад!
Поджав губы, всхлипывающий Кристофер ужасно растерялся. Его буквально поставили перед фактом... Но ведь любить демона — это не значит быть против Рая! Да, он любил того, с кем ему запрещено быть, но... Это буквально не управляется! И ведь демоны оказались не такими плохими... как минимум Хартманн не был с ним таким, каким Кристофер представлял себе демона.
Что делать? Поступить по уму или по сердцу? В последний раз, когда он слушался своих эмоций, он оказался в этой ситуации...
Но он... Крис так устал делать что-то ради других. Устал бояться. Устал быть одной из миллиона других пешек того, чьё имя нельзя упоминать всуе. Он устал. Устал бояться, устал прятаться, скрываться, оправдываться, врать...
Кристофер просто хотел быть счастливым. Разве это так много? Разве это так плохо? Разве об этом нельзя просить?
Крис шмыгнул носом и вытер слёзы.
Плохой? Пускай. Грешник? И ладно!
Пускай... пускай будет так.
Он уже всё для себя решил.
— Прости, — тихо прошептал Кристофер, прежде чем со всех ног сорваться с места. Он почти что ожидал, что Джордж снова утянет его вниз, но тот и не пошевелился, а кудрявый не рискнул обернуться.
Но это неважно. Пора было сделать то, что Крис должен был сделать гораздо раньше. Бежать отсюда. Бежать из этого логова, в котором нельзя быть собой! Из этой клетки, в которой ты не мог быть любим и любить того, кто не подходит под выдуманные кем-то стандарты...
Пошло оно всё! Кристофер больше не может и не хочет так жить.
Несмотря на скатывающиеся слёзы и путающиеся ноги, он кое-как успел добежать до центрального портала для перемещения между мирами. Жмурясь от слез и прижимая к груди письмо от единственного, кто понимал его, Кристофер отправился в новый для него путь в роли... предателя?
Один лишь Господь знает, к чему всё это приведёт, но Кристофер был готов ко всему.
По крайней мере, так он думал. Надеялся и верил, а главное — любил.